Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Размышлизмы на бегу

Антония Байетт, "Живая вещь"

Ван Гог использовал в своей живописи пастозный мазок сложной формы, у него краски уходило на каждую картину неимоверное количество. Антония Байетт примерно так же пользуется английским языком, это её материал, тот материал, из которого она то ли пишет, то ли ваяет свои романы. Её коллега Айрис Мёрдок не удержалась от слова "густой": Роман густой, сложный, в большим замахом, до отказа наполненный совершенно особой энергией... - ну и я согласна, пишет Байетт густо, плотно, субстанционально, творит свою реальность не из воздуха и умствований, а из подлинной глины человеческого бытия, одухотворённого (сейчас что-то ужасно неполиткорректное и европоцентричное скажу) - одухотворённого европейской культурой. Восприятие живописи Ван Гога и поэтики Шекспира и Мильтона - такие же живые элементы существования её персонажей, как рождение ребёнка, незапланированный (хотя бывает, что и тщательно спланированный) адюльтер или рецепт провансальского блюда. Есть ещё одно измерение романа, которого

Ван Гог использовал в своей живописи пастозный мазок сложной формы, у него краски уходило на каждую картину неимоверное количество.

Антония Байетт примерно так же пользуется английским языком, это её материал, тот материал, из которого она то ли пишет, то ли ваяет свои романы. Её коллега Айрис Мёрдок не удержалась от слова "густой":

Роман густой, сложный, в большим замахом, до отказа наполненный совершенно особой энергией...

- ну и я согласна, пишет Байетт густо, плотно, субстанционально, творит свою реальность не из воздуха и умствований, а из подлинной глины человеческого бытия, одухотворённого

(сейчас что-то ужасно неполиткорректное и европоцентричное скажу)

- одухотворённого европейской культурой. Восприятие живописи Ван Гога и поэтики Шекспира и Мильтона - такие же живые элементы существования её персонажей, как рождение ребёнка, незапланированный (хотя бывает, что и тщательно спланированный) адюльтер или рецепт провансальского блюда.

Есть ещё одно измерение романа, которого я постичь не могу - будем надеяться, пока. Надо как-то набраться сил и словарного запаса, да и прочесть что-нибудь авторства Байетт в оригинале. Англоязычные литературоведы хвалят её язык, называя его "великолепным" и упоминая некие "языковые уловки".

Я знаю, как много теряет такого рода текст в переводе. Прямо интересно, как звучит по-английски "многопостельность" и "ложнозастенчивая поцелуйность"🤔

Так что вот - есть мечта. И Вордсворта тоже хотелось бы почитать в оригинале, как это делает персонаж романа Стефани.

Вооот, пусть английские издания меня мотивируют. "Деву в саду" я читала (тоже на русском), но "Живая вещь" круче.
Вооот, пусть английские издания меня мотивируют. "Деву в саду" я читала (тоже на русском), но "Живая вещь" круче.

Байетт, с одной стороны, пишет о "живых вещах" - о людях и о том, как они проходят разные жизненные этапы, включая вполне себе экзистенциальные, что чувствуют, какие у них взаимоотношения - пишет трезво и без иллюзий, как исследователь и как сострадающий свидетель. А с другой стороны - для неё литература, философская мысль, язык культуры - это всё для неё тоже "живая вещь", это часть её способа постигать мир.

Видимо, поэтому её романы называют интеллектуальными.

Мой челлендж:

1. Джон Стрелеки, "Большая пятёрка для жизни

2. А.Н.Мещеряков, "Страна Япония: люди и тексты"

3. А. Куэто, "Шёпот женщины-кита"

4. П. Хёг, "Смилла и её чувство снега"

5. А. Вергезе, "Рассечение Стоуна"

6. А. Байетт, "Живая вещь"

Да, я читаю быстро, когда разгонюсь😊