В Большом – премьера новой сценической версии «Риголетто», одной из самых популярных опер мирового репертуара.
Над постановкой «Риголетто» в Большом театре работают маэстро Валерий Гергиев и Джанкарло дель Монако, всемирно известный режиссёр, представитель знаменитой оперной династии. В качестве сценографа — в тандеме с г-ном дель Монако — выступает испанский театральный художник Антонио Ромеро, автор смелых, нетривиальных решений и создатель сложных «архитектурных» пространств. Костюмы, вдохновлённые итальянской высокой модой, разработала Габриела Салаверри, в качестве художника по костюмам сотрудничающая с ведущими драматическими театрами у себя на родине, в Испании, и с музыкальными театрами — как в Испании, так и за её пределами. Световую партитуру спектакля создаёт Евгений Подъездников, видеоконтент – Илья Старилов.
«Риголетто» по сей день остаётся одним из самых популярных оперных названий. Обилие невероятно красивых мелодий, огромный накал страстей, ясный и достаточно «камерный» конфликт – вот за что её так любят не только зрители, но и постановщики. История оперного театра знает множество замечательных её воплощений, экспериментальных и традиционных, «вневременных» и злободневных. Эта опера, в которой есть и социальное, и чисто мистическое начало, провоцирует на самые смелые режиссёрские решения. Она может предстать острой психологической драмой, философской притчей, политической сатирой или мистериальным действом.
О предстоящей премьере рассказывает режиссёр-постановщик спектакля Джанкарло дель Монако.
— Ведь это уже далеко не первый раз вы ставите «Риголетто»?
— Честно говоря, я и не помню, сколько раз ставил. Эта опера, как и многие-многие другие, знакома мне практически с детства. Я родом из семьи огромных поклонников оперы: бабушка, отец и мама были оперными певцами, дед — музыкальным критиком. Во всей нашей семье царила только опера и ничего кроме оперы. И через эту огромную любовь я и постигал это искусство. Когда был ребёнком, мне пересказывали либретто опер, а не рассказывали сказки! К шестнадцати годам я знал наизусть по меньшей мере опер шестьдесят, ноту за нотой, слово за словом.
Я очень хорошо изучил «Риголетто» и поэтому знаю, как подойти к этой опере как бы с другой, не совсем привычной стороны. Ведь чтобы прийти к новой идее, к новой концепции, надо хорошо знать старую, классическую. В чём же истинная суть «Риголетто»? Для меня это тема злоупотребления властью. Верди нельзя рассматривать вне его эпохи. Политика в Италии играла тогда исключительно важную роль. И это в большей или меньшей степени находит отражение во всех вердиевских шедеврах.
Мы все привыкли слушать “Questa o quella per me pari sono”, это очень красивая канцонетта. Но мы перестали вслушиваться в то, о чём там поётся. А ведь это довольно страшные вещи: Герцог вообще не рассматривает женщин как людей, для него это просто объекты. Или название первоисточника, пьесы Гюго — «Король забавляется»… Очень мягко сказано применительно к тому, что на самом деле происходит в этой пьесе.
У Верди либретто всегда очень важно. Многие не уделяют ему должного внимания, больше опираются на музыку. Но чтобы приблизиться к драме, нужно анализировать либретто. Музыка пишется на либретто, а не наоборот. Оно становится источником вдохновения для написания музыки — по письмам Верди это прекрасно видно! Так что я вновь прошёл весь путь от либретто к основной идее своей постановки — концепции, которая, как мне кажется, очень актуальна и сегодня. Потому и действие мы перенесли в современность. Потому что мир не изменился, наверно, даже в чём-то стал хуже.
Вообще тема угнетения слабых – один из лейтмотивов творчества Верди, наряду с темой детско-родительской любви. Есть и ещё один присущий Верди важный лейтмотив: «Нет счастья на этой земле».
— У вас есть любимая ария или просто строка из либретто, которую можно было бы вынести как слоган?
— Одно слово: «проклятие». Это слово часто употребляется в поверхностном смысле. Здесь же оно очень важно. Судьба всегда была жестока к Риголетто. Мы знаем из текста: он безобразен, уродлив, беден. Единственная женщина, которую он любил, его жена, умерла. Можно сказать, грех Риголетто в том, что он использует своё уродство, свою напускную комичность для того, чтобы высмеивать страдания других. Именно так он поступает с Монтероне. И вот это и есть его настоящий грех. За который судьба его наказывает очень жестоко: забирает его дочь, отнимает у него последний шанс на какое-то существование в этой жизни, потому что Риголетто живёт только ради дочери.
— Есть в этой опере персонаж, которому мы должны сострадать?
— Наверное, единственный персонаж, от начала и до конца этой истории достойный сострадания, – это Джильда. Но с определённого момента и Риголетто тоже не может не вызывать сочувствия. В этой опере страдания героев очень сильны. Зато есть и огромная любовь.
— Вы плоть от плоти итальянской оперной традиции, а карьеру начинали в Германии, где соприкоснулись с таким явлением, как немецкий режиссёрский театр. Что вы почерпнули для себя в таких разных «подходах» к оперному театру?
— В том, что касается театра, я никогда не был «в плену» чисто итальянского менталитета. Скорее подходил к опере именно как к музыкальному театру, предпочитал, говоря об оперном театре, использовать слово Musiktheater, то есть называл его театр-в-музыке. Моим великим наставником в режиссуре всегда был Станиславский. В Германии — это был Восточный Берлин, Комише опер — я стал ассистентом режиссёра Вальтера Фельзенштейна. А Фельзенштейн также был последователем метода Станиславского. И этот метод остался со мной навсегда. Главная цель — рассказать настоящую историю.
— Какие у вас впечатления от работы с Валерием Гергиевым? Вы ведь не в первый раз с ним сотрудничаете.
— Да, мы уже работали вместе. Когда Валерий Гергиев только стал генеральным директором Мариинского театра, я был одним из первых режиссёров, к которым он обратился, и мы вместе поставили «Отелло». Я до сих пор помню этот спектакль и всех артистов, хотя прошло уже почти тридцать лет. Мы вместе работали, общались, много говорили о театре. Мне кажется, не всегда важна пресловутая «совместная работа» как процесс. Главное — верить: то, что вы делаете, исходит из общей идеи. А мы сходимся в принципиальных моментах: как мы видим театр, как видим важность слова в музыкальном театре. Этим ведь частенько пренебрегают. Сейчас на постановке «Риголетто» я работаю не только как режиссёр. Я работаю над произношением, над текстом, над словом. Слово — это фундаментальная вещь. Из слова рождается музыка. “Prima la musica, poi le parole”? («Сначала музыка, а потом слова», название одноактной оперы Антонио Сальери — ред.). Нет, не согласен. Сначала слово, потом музыка. Маэстро Гергиев для меня, наверное, самый харизматичный дирижёр современности. Я считаю его почти гуру. Когда вижу, как он дирижирует, я не знаю, дирижирует ли он или медитирует над музыкой. Это восхитительно.
Я вообще очень рад быть здесь. Ещё одно фантастическое приключение — снова работать в России — приносит большое духовное удовлетворение. Я хочу познакомиться со страной, хочу узнать о ней больше. Я всегда испытывал огромный интерес к русской культуре. Изучал великие русские оперы, великую русскую литературу – Чехова, Достоевского. И мне кажется, в моём «Риголетто» есть что-то и от Достоевского, от его понимания драмы.
«Риголетто», первая опера из знаменитой «великой триады» Джузеппе Верди (к ней относят также «Трубадура» и «Травиату»), знаменует собой переход к зрелому периоду творчества композитора. В основе либретто – скандально известная пьеса Виктора Гюго «Король забавляется», которая была запрещена после первого же представления. Верди не впервые обратил внимание на драматургию Гюго. Пятью годами ранее опера «Эрнани», либретто которой также основывалось на пьесе Гюго, с большим успехом была представлена в венецианском театре Ла Фениче.
Идея вновь обратиться к сюжету пьесы Гюго пришла к композитору в сентябре 1849 года, по окончании работы над оперой «Луиза Миллер». Позже, в письме к либреттисту Франческо Марии Пьяве, Верди писал: «Сюжет колоссальный, потрясающий, а главный персонаж — это одно из величайших творений, которым может похвастаться театр всех времён и народов», «Трибуле – персонаж, достойный Шекспира». Однако практически сразу же композитор предвидел и сложности, которые могли возникнуть из-за цензуры. В своих письмах он неоднократно просил либреттиста и дирекцию театра Ла Фениче поспособствовать получению разрешения. И не напрасно: опера, ещё не написанная, очень быстро была «категорически запрещена». Либреттисту неоднократно приходилось переделывать либретто, чтобы оно устроило и цензоров, и композитора.
В результате все герои получили новые имена, французского короля сменил герцог мантуанский (поскольку герцогства больше не существовало, а род мантуанских правителей – Гонзага – угас, такого персонажа позволительно было вывести в спектакле), а «сцену с ключом», которая была сочтена слишком неприличной (Герцог открывал комнату, где была заперта Джильда), изъяли. Потребовалось также изменить название: изначально предполагалось, что опера будет называться «Проклятие». Однако авторам удалось отстоять то, что они считали особенно важным: прежде всего физическое уродство главного героя, несчастного и озлобленного на весь мир придворного шута.
Работа над оперой была завершена в феврале 1851 года, а месяц спустя, 11 марта, она была впервые представлена на сцене театра Ла Фениче. Премьера прошла с огромным успехом. На следующий день на улицах Венеции тут и там распевали песенку Герцога. Пресса отмечала новизну сюжета и музыкального стиля. Вскоре оперу услышали в Бергамо, Тревизо, Риме, Триесте и Вероне. А уже в следующем году она начала своё триумфальное шествие по миру.
В Большом театре впервые была исполнена 15 сентября 1856 года итальянской труппой Дирекции Императорских театров. А 20 октября 1859 года — впервые представлена силами Большого театра: постановку осуществили дирижёр Сергей Штуцман и режиссёр Николай Савицкий. Всего в Большом было осуществлено двенадцать постановок (1859, 1879, 1922, 1925, 1927, 1933, 1945, 1960, 1963, 1971, 1989, 2014). Спектакли ставили режиссёры Александр Дмитриев, Владимир Нардов, Иосиф Лапицкий, Тициан Ширашидзе, Юрий Петров, Алексей Иванов, Арне Микк, Роберт Карсен. Дирижировали Энрико Бевиньяни, Георгий Шейдлер, Михаил Штейман, Сергей Погребов, Кирилл Кондрашин, Александр Мелик-Пашаев, Асен Найдёнов, Фуат Мансуров, Александр Степанов, Эвелино Пидо. В качестве художников-постановщиков выступали Фёдор Федоровский, Владимир Егоров, Михаил Курилко, Григорий Базурин, Борис Волков, Маргарита Мукосеева, Вильям Клементьев, Валерий Левенталь, Раду Борузеску. В главных партиях блистали Богомир Корсов, Владимир Политковский, Леонид Савранский, Дмитрий Головин, Алексей Иванов, Михаил Киселёв, Юрий Мазурок, Димитрис Тилякос, Валерий Алексеев (Риголетто), Антон Барцал, Александр Богданович, Леонид Собинов, Иван Козловский, Соломон Хромченко, Зураб Анджапаридзе, Сергей Лемешев, Аркадий Мишенькин, Сергей Романовский, Павел Валужин (Герцог), Валерия Барсова, Антонина Нежданова, Елена Катульская, Ирина Масленникова, Вера Фирсова, Галина Олейниченко, Ирина Журина, Кристина Мхитарян, Нина Минасян, Ольга Кульчинская (Джильда).
Премьерная серия представлений пройдёт 14–17 ноября на Исторической сцене Большого театра.