Лера сидела в своем уютном уголке у окна, задумчиво рассматривая новую квартиру. Это было маленькое, но светлое жилище, где, казалось, всё устроено с любовью. Она наслаждалась тишиной, которую здесь так ценила: наконец-то после многолетней суеты с соседями по комнатам у неё появилась возможность пожить одной, в собственном пространстве. Ещё утром она пронеслась по всем магазинчикам в поисках уютных мелочей — цветных подушек, пледа и маленького чайника, чтобы завершить образ её нового «гнёздышка».
В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось имя тёти Галины. Лера слегка нахмурилась, ведь звонки тёти никогда не предвещали ничего спокойного. Галина была известна своей прямолинейностью и умением брать всё, что ей нужно, «чтобы не пропало». Лера откашлялась и нажала на приём вызова.
— Лерочка, дорогая! Как твои дела? — голос тёти звучал сладко, с той самой интонацией, которая всегда предвещала просьбу.
— Привет, тётя Галя! Да вот, всё отлично, обустраиваюсь, — ответила Лера, стараясь не поддаваться на доброжелательный тон.
— Ты умница, Лерочка, как же я за тебя рада! А у нас тут такая беда приключилась... — Тётя выждала паузу, чтобы внушить значимость своего сообщения. — Нам с Серёжей просто некуда деваться! Вложились в одну квартирку, а оказалось — с документами проблемы. Вот мы и остались с чемоданами посреди улицы. Ты представляешь, какой ужас?
Лера замерла. Она прекрасно знала манеру тёти, которая всегда умела драматизировать ситуацию до крайности, но это сообщение застало её врасплох.
— Ого... это, конечно, неприятно, — выдавила Лера, начиная догадываться, к чему идёт разговор.
— Вот и я говорю! Поэтому я сразу подумала о тебе. Мы с Серёжей всего на пару месяцев, Лерочка, только пока я не найду новый вариант. Ты же не бросишь родных в беде? — Тётя произнесла это с нотками такой искренней тревоги, что Лера почувствовала укол вины.
Она открыла было рот, чтобы возразить, сказать, что ей хотелось пожить одной, что квартира для неё — настоящий подарок, который она не могла себе позволить раньше. Но в тот момент тётя добавила, словно не оставляя Лере возможности для сомнений:
— Мы уже в такси, Лерочка. Вот-вот приедем. Ты чайничек поставь, чтобы уютненько было, мы ведь ненадолго.
Лера смотрела на телефон в растерянности, даже не успев придумать ответ. Она могла только молча глядеть в пространство, осознавая, что спокойные вечера, которые она так ждала, вдруг растаяли, словно сон.
***
Прошла неделя. Лера с трудом узнавала свой новый дом. Как только тётя Галина въехала, квартира перестала быть её уютным и спокойным уголком. Вещи Леры, аккуратно расставленные по полкам и ящикам, переместились: часть — в антресоли, другая — на балкон. Там теперь стояли её подушки, мягкий плед и книги, которые она собиралась читать по вечерам.
— Лерочка, — вещала тётя Галина, вытирая пол кухонным полотенцем, — я тут немножко переделала на кухне. У тебя такой хаос был — не удивительно, что тебе одной сложно было навести порядок. Опыт, конечно, решает всё, ну ничего, научу тебя хозяйство вести.
Лера смотрела на стол, где теперь стояли огромные банки с соленьями, которые тётя привезла с собой, занимая практически всю поверхность. В этом доме уже не было её прежней уютной простоты: вместо этого на кухне царил «хозяйский» беспорядок. Лера пыталась разложить вещи так, как удобно ей, но каждый вечер, возвращаясь с работы, находила всё переделанным.
— Тётя Галя, — однажды вечером решилась она на робкое замечание, — мне было удобно, когда кастрюли и сковородки стояли в этом шкафу, а не под раковиной.
Тётя бросила на неё суровый взгляд, прищурившись.
— Лерочка, милая, ну ты совсем ещё зелёная в этом деле. Где кастрюлям место? Конечно, под раковиной! А в этом шкафу я поставила заварники и мою кофейную мельницу. Серёжа, как ты знаешь, кофе любит, а у тебя здесь ни одной толковой кофемашины.
Серёжа, который сидел в соседней комнате, прилипнув к экрану ноутбука, молча кивнул и сквозь стиснутые зубы пробормотал:
— Лера, не переживай, нормально тут всё стоит, тётя Галя — молодец.
На Серёжу Лера тоже давно обратила внимание. Он мог часами просиживать в комнате за ноутбуком, громко крича в наушники в моменты, когда «в игре шла жара». Вокруг него всегда оставались чашки с остатками кофе, обёртки и даже грязные тарелки. Разговоры о работе или обустройстве нового места его не интересовали.
Когда через две недели Лера поняла, что её уютная квартира буквально перестала принадлежать ей, она решилась на разговор. Вернувшись с работы, она прошла на кухню, где тётя Галина как раз собиралась выложить на полку ещё пару своих банок.
— Тётя Галя, — начала она, чувствуя, как комок в горле мешает говорить спокойно, — мы договаривались, что вы с Серёжей останетесь у меня на пару месяцев. Может быть, уже пора начинать искать для вас жильё?
Тётя Галина, не отрываясь от банок, вздохнула и покачала головой, как бы осуждая её наивность.
— Лерочка, ты говоришь так, будто нам есть, куда идти. А у нас ещё дело с квартирой не решено. Разве ты не рада помочь своим родным? Разве твоя мама не говорила, как я для вас всех старалась, когда вы были маленькие?
Лера тяжело вздохнула, поняв, куда клонит тётя. Каждый раз, когда Лера пыталась намекнуть на своё недовольство, Галина напоминала о том, как когда-то их семья оказывалась у неё в доме и какой ценой для тёти это обходилось.
— Я, конечно, не говорю, что тебе легко, — продолжала Галина, окидывая её взглядом. — Но в наше время ценили уважение к старшим, Лера. А Серёже как тяжело сейчас, ты подумай! Молодой парень, а на улице остаться может.
Лера сжала зубы и, ничего не сказав, пошла к себе в комнату, где, как ей показалось, Серёжа снова оставил свой мусор — пустую банку и недоеденный бутерброд. Она понимала: для них это «временное пристанище» стало совсем не временным.
***
Лера торопилась домой, мечтая наконец-то провести вечер в одиночестве, хотя бы пару часов почитать или просто посидеть в тишине. Её класс в школе вёл себя как взбесившийся рой пчёл, и день выдался особенно тяжёлым. Поднимаясь по лестнице, она уже представляла, как зайдёт в свою уютную спальню, наденет любимый свитер и, завернувшись в плед, забудет о событиях дня.
Открыв дверь, Лера сразу почувствовала — что-то не так. В коридоре стоял резкий, тяжёлый запах — то ли дешёвого освежителя, то ли удушающего парфюма тёти Гали. Потрясённая происходящим, Лера даже забыла закрыть входную дверь, не замечая, что сзади начинают собираться любопытные соседи. Её вещи — всё, что она расставляла с такой любовью, — были сброшены к стене, а на их месте стоял чужой шкаф с огромными дверцами. На полу валялись кроссовки и сумка — Серёжины.
Лера двинулась в спальню и... застыла. На её кровати грудой лежали чужие вещи: толстовка, джинсы, какие-то спортивные штуки. Её любимое одеяло, подушки — исчезли, а на стене висело большое, чужое зеркало в тяжёлой раме, явно тётино. Она судорожно открыла платяной шкаф, но и там её вещи были сдвинуты в угол, будто они теперь никому не нужны. На полках висела одежда тёти и Серёжи, как будто это их дом.
Тётя Галина, словно предчувствуя её появление, тут же заглянула в комнату, на лице — довольная улыбка.
— А, Лерочка, ты вернулась! Как раз успела! Я тут немного переставила вещи — так гораздо удобнее! У тебя в гостиной теперь свободно, можешь там поставить свой диванчик, а здесь мы устроим просторную гардеробную. Правда, здорово?
Лера чувствовала, как внутри поднимается волна гнева. Ещё вчера она подавляла свои эмоции, соглашалась на маленькие уступки, надеясь, что тётя поймёт её молчаливые намёки, но сейчас ей стало ясно: тётя Галина воспринимает её мягкость как полное согласие и даже как приглашение. Лера с трудом сдерживала себя, чтобы не сорваться.
— Тётя Галя… — медленно проговорила она, чувствуя, как напряжение буквально накрывает её с головой. — Что ты здесь устроила? Это моя спальня, и я не разрешала менять что-либо.
Тётя всплеснула руками, будто от удивления.
— Лера, я же стараюсь для всех! Разве тебе не будет удобнее в гостиной? Знаешь, твоё поколение… всё время думает только о комфорте, а ведь жизнь — это о жертвах и помощи близким. У нас у всех в семье были такие трудности, но мы всегда поддерживали друг друга, понимаешь?
С каждым словом тёти Лера чувствовала, как её терпение тает. Наконец она не выдержала:
— Нет, тётя Галя! Поддержка — это одно, но захватывать чужое пространство, как будто тебе всё принадлежит, — совсем другое! Вы обещали остаться только на пару месяцев. Пожалуйста, съезжайте. Мне нужно моё личное пространство, и мне не нравится то, что здесь происходит.
На шум вышли соседи, несколько человек уже стояли в дверях, с интересом прислушиваясь к происходящему. Галина же, заметив зрителей, вспыхнула, но вместо того, чтобы замолчать, наоборот, повысила голос, явно желая, чтобы её услышали как можно больше людей.
— Да как тебе не стыдно, Лера! — воскликнула она, сложив руки на груди. — Я тебя с детства на ноги ставила, за твоей матерью ухаживала, а теперь ты, значит, меня на улицу выгоняешь? Серёжу, родного племянника, лишаешь крыши над головой? Ну конечно, молодым сейчас все только для себя, а о старших они и не вспомнят! Как же, неблагодарная ты, Лера, вот что я тебе скажу! Жадная!
Лера почувствовала, как все взгляды в коридоре устремились на неё, а по лицу пробежала краска. Галина не оставила ей ни шанса на ответ, продолжая громко жаловаться на "жадную племянницу", которой "не жалко выставить родных людей на улицу".
***
Лера не сомкнула глаз. Перед ней снова и снова вставали лица соседей, наблюдавших за скандалом, и жгли в памяти слова тёти — колкие, словно удары, и слишком обидные, чтобы просто забыть. Она пыталась внушить себе, что можно всё стерпеть. Промолчать. Но вдруг поняла: всё, хватит. Дальше так жить невозможно. И с этим решением пришло странное чувство — тихое спокойствие, которого она давно не ощущала.
На следующий день Лера позвонила в школу и взяла выходной. Она не могла больше откладывать решение проблемы и понимала: сегодня либо она вернёт себе свою жизнь, либо потеряет её окончательно. Взяв телефон, Лера вызвала мастера по замене замков и с облегчением дождалась его прихода. Это простое действие дало ей ощущение силы, которого ей так не хватало.
Пока мастер менял замки, Лера аккуратно собрала вещи родственников. Одежда, сумки, тётины банки с соленьями, громоздкое зеркало и даже те небольшие, но чуждые её дому мелочи, которыми Галина заполонила полки, были аккуратно сложены в коробки и выставлены за порог. Всё это заняло немало времени, но Лера ощущала, как с каждым движением её беспокойство растворяется, уступая место спокойствию и уверенности.
Когда всё было готово, Лера закрыла дверь, повернула новый ключ и глубоко вздохнула. Она не ожидала, что это чувство будет настолько освобождающим — её квартира снова принадлежала ей, и теперь она была полна только её вещей, её энергии и её мечты.
Спустя какое-то время в дверь начали стучать. Голос тёти Галины звучал так, будто та всё ещё не верила, что Лера могла на это решиться.
— Лера! Открой сейчас же! Что за глупые выходки? Это твоя семья, родные люди! Как ты можешь так с нами поступить?
Лера на мгновение прижалась к двери, собравшись с мыслями. Затем твёрдым, но спокойным голосом ответила:
— Тётя Галя, это мой дом. Вы обещали остаться ненадолго, но вместо этого полностью изменили моё пространство. Я устала и больше не намерена терпеть этого. Пожалуйста, уважайте моё решение и найдите другое место для проживания.
На мгновение за дверью наступила тишина, но затем голос тёти Галины раздался вновь, громче и злее:
— Ах вот как! Да будь ты проклята со своей неблагодарностью! Отказала семье — вот как ты с родными! Не жди больше от нас ни малейшей помощи, слышишь?
Лера молчала, слушая, как шаги тёти и Серёжи удаляются. И, когда за ними захлопнулась дверь подъезда, в квартире наконец воцарилась тишина — та самая, о которой Лера так долго мечтала.
Она прошла в свою спальню, медленно расставила свои вещи на привычные места и почувствовала, что теперь её дом стал её настоящей крепостью.