Фильм «Тишина становится тобой» очень сложно отнести к какой-то конкретной жанровой категории. В нём есть очевидные элементы мистики и нечто таинственное, отсылающее к триллерам, и что-то глубоко спрятанное, намеренно «забытое», что есть аллюзия на фильмы ужасов, но при этом действие подано в невообразимо сказочном духе.
Не слишком-то преуспевшая на режиссерском поприще (что странно) Стефания Синклер долгое время занималась изучением наследия Эдгара Алла По, что в известной степени объясняет особенности предлагаемой картины, хотя лично мне сразу же пришла на память мистическая проза «Серебряного века». Взять, к примеру, Валерия Брюсова.
Всё происходящее в кадре пропитано очевидным декадентством. Это подано как через действия двух необычных сестер, так и через интерьеры большого, но пребывающего в запущенности дома, где полным-полно загадочных комнат, вход в некоторые из которых категорически нежелателен.
Через отблески детских воспоминаний вам показано в высшей мере необычное детство, когда две малышки становятся объектом эстетико-мистических манипуляций своего отца. Эдакого Великого Мага по части «Алхимии Креатива» (так называется одна из написанных им книг), который свято уверен, что его девочки заслуживают «чего-то большего», а потому во многом против их воли готов посвятить в скрытые тайны Потустороннего Искусства.
Сложно сказать, что в итоге произошло. Но если исходить из предпосылок, связанных с раскрытием потаенных способностей, а это должно достигаться порой не самыми гуманными способами, то, скорее всего, девочки указанные способности обрели. Однако в приступе детской паники употребили их во вред родителям.
Оттого большое имение пустует. А сами девочки, со временем внешне повзрослевшие, гонят от себя воспоминание о прошлом, выбирая жить сегодняшним днем, предпочитая в прямом смысле слова делить одни и те же чувства на двоих. Они стали своего рода «сиамскими эмпатами», что чувствует одна, то и передается другой.
При этом всём внутренне молодые особы так и остались детьми, а потому напоминают неких персонажей из сказки. Если принимать во внимание большое количество игр с одеждами и придание себе поз: я возлежу на подушке, изображая светскую даму, я свернулась калачиком, будто бы котёнок и т.д, то можно было бы указать на эльфов из германской графики начала ХХ века (вспоминайте т.н югендштиль, который был синонимом арнуво).
Однако когда в доме появился «молодой принц», то их повадки подобны мультипликационным гномам из «Белоснежки». В этой части рассказа надо отметить очень убедительную, местами блестящую игру и Алисии Сильверстоун, и Сиенны Гиллори, которым удалось создать подобие незрелых девочек с моментально меняющимся настроением, когда спонтанная радость тут же уступает место непредвиденной грусти.
Принц, конечно же, получился излишне «сказочным» (читай - смазливым); хотя ввести в действие иного мужского персонажа было бы большой ошибкой. Опять же его появление было не совсем случайным; сестрам скучно, а потому они провоцируют новую «забаву».
Впрочем, всё меняется, когда постепенно развиваются отношения. Смежные ощущения, разделенные на двоих, что некогда позволяли девушкам не замечать время, становятся негативным фактором. Превращаются в тяготящее знание, что у твоей половинки жизнь лучше, чем у тебя. А это уже повод для болезненной и мистической ревности.