Никогда не забуду один из самых странных уроков в школе. Учительница русского языка вдруг сказала: «Если читать книги, грамотным не будешь». Ну что за чушь? Мы же именно ради этого и читаем, чтобы стать умнее, грамотнее, чтобы словарный запас обогащать. Думал я так… пока не повзрослел. Понял, что в её словах был свой смысл, причём глубокий.
Был у меня одноклассник, который чтением не особо увлекался, зато писал без ошибок. Помню, когда мы сдавали диктанты, он по привычке говорил: «Мне и не надо читать. Я чувствую язык, и мне этого достаточно». Тогда я, честно сказать, не понимал, как так выходит: не читать и быть грамотным?
Потом уже во взрослой жизни начал встречать похожих людей. Один знакомый с полной уверенностью пишет «будующее» и говорит: «Ну и что, все меня понимает!» И тут у меня возникает странное чувство: а как тогда поступать тем, кто книги, что называется, глотает, но свои же ошибки замечать и исправлять не умеет?
— Слушай, — спрашиваю как-то одного приятеля, заядлого книгочея, — ты кучу книг прочёл, а пишешь «в течении» вместо «в течение». Как так?
— Да кто эти правила вообще помнит? Главное, что пишешь с душой! — отмахивается он, как будто орфография похожа на музейный экспонат.
Так я и пришёл к выводу. Грамотность — это ещё и способность учиться у текста, а не просто поглощать сюжет.
Ещё один момент — зрительная память, благодаря которой человек запоминает, как слова выглядят на странице, и потом безошибочно их воспроизводит на письме.
Однажды я пришёл на встречу с одноклассниками (15 лет назад), и там началось обсуждение, что вот, мол, некоторые из нас прямо «глазастые», потому что видим ошибку в тексте сразу. А одна из девчонок перечитала основные произведения Толстого дважды, но с разочарованием в голосе спросила:
— Слушайте, ну что за память у вас? Я могу хоть три раза слово увидеть, запечатлеть, а на следующий день забуду, как оно правильно пишется.
И ещё через много лет я вспомнил высказывание нашей учительницы.
Она была права: нельзя просто так взять и стать грамотным только потому, что читаешь. Книги, конечно, дают запас слов, расширяют кругозор, но грамотность… вот с ней всё сложнее.
Сейчас наша начитанность страдает из-за жизни в режиме «ускоренной перемотки». В какой-то степени логично: темп жизни не всегда даёт возможность остановиться. Мы привыкли писать коротко, рублеными фразами, часто не успеваем продумать, что именно хотим сказать. Бывает, что текст превращается в поток мыслей. Да что там — наши слова и вправду начинают напоминать автозамену злополучному Т9!
В этом парадокс: люди читают много, но активный словарный запас страдает. Думаете, слова-паразиты вроде «э-э-э» или «это самое…» на пустом месте возникли?
Да и как будто культура чтения угасает на наших глазах, литература уходит на второй план. Нормативными всё чаще становятся не книжные публикации, а статьи в СМИ, написанные скоропалительно, без вычитки, зато с эффектным заголовком.
Но если бы хоть в этих статьях была грамотность! В каждой второй интернет-публикации находишь или опечатку, или грубую ошибку, или неправильное согласование. Сколько раз встречал в популярных текстах пропущенные слова и абсурдные обороты! И это те самые СМИ, которые, как ни странно, становятся носителями литературной нормы. Именно их читают миллионы, а книги всё реже! Представьте, что получается: «грамотность» мы теперь получаем в новостной ленте.
Помню, с приятелем обсуждали одну популярную статью. Там так и написали: «запланированные меры в скоре улучшат жизнь горожанов».
— Ну, что, видишь? — показываю ему, — планировать-то планируют, а вот писать без ошибок не научились.
А он смеётся:
— Да ладно тебе, все так пишут. Важна же информация!
— Тревожат и современные книги, — начал я разговор с коллегой. — Кто-то, возможно, думает: ну, хотя бы литература держит уровень. Но, друзья, увы и ах. Даже школьные учебники дают жару.
— Что это ты так разошёлся? — спросил Алексей, один из молодых сотрудников. — Ты о чём?
— О том, что в новых книгах теперь то и дело встречаются ошибки, — вздохнул я. — Экономят на корректорах и редакторах. Романы, научные книги, даже школьные учебники выходят с грамматическими «косяками». Причём, такие, что стыдно читать.
— Ой, да ладно! — отмахнулся Алексей. — Может, ты просто придираешься? Мы же все люди, можем ошибаться.
— Придираюсь? — переспросил я, пытаясь удержаться от саркастической улыбки. — Недавно купил популярную новинку, известного автора, не буду говорить, кого именно, но известного. Начинаю читать, а там: «Я купил этот дом в прошлом году, а вчера мне показалось, что ветер дует сильнее, чем обычно». Ну что за поток сознания?
Алексей рассмеялся:
— Так, а что не так? Ну, автор решил поделиться своей романтической мелочью.
— Романтической мелочью? А вычиткой кто-то занимался вообще? — я покачал головой. — Вот переворачиваю страницу и снова читаю: «Она направилась в длинный коридор, который, казалось, не имеет конца». Несогласованные образы, отсутствие логики... Устаёшь от текста, от его бессвязности.
— Ну, согласись, — вступила в разговор Лена, сидящая через стол, — книги и раньше не всегда были идеальными.
— Согласен, но раньше на корректорах и редакторах так сильно не экономили. Раньше книги проходили вычитку, и это было видно, — я задумался на секунду и продолжил. — Вот когда читаешь старые издания, особенно советские книги, сразу чувствуется, что над текстом работали люди, которые действительно любили язык.
— О, началось... — с притворной усталостью протянул Алексей. — Советская литература — эталон, да? Прямо всё идеально?
— А ты что думал? — не удержался я от улыбки. — Ну, почти. Эти книги прошли через руки редакторов, которые действительно уважали язык и знали своё дело. Вспомни, как там всё чётко: ни тебе лишних слов, ни нелепых ошибок. Ощущение, что читаешь текст, которому можно доверять.
— Ага, а сейчас, получается, нельзя? — прищурилась Лена.
— Именно! — я хлопнул ладонью по столу. — Грамотность теперь — это наша личная ответственность. Нельзя просто верить всему, что напечатано. Текст напечатан, а значит, он правильный? Нет, друзья мои, это уже не работает.
— Ну, да, сейчас все на проверочных сервисах сидят, — Лена задумалась. — Автомат проверяет ошибки, вот и всё.
— Вот именно, — подтвердил я. — Люди полностью доверяют машине. А если сервис ошибся? Или предложил странное слово? Так и получается, что текст словно «вылез» из какой-то программы, но читать его невозможно. Эти ошибки нам легко заметить в художественном тексте. Но представьте себе, если фактическая ошибка закралась в техническое пособие для новичков? Как они тогда заметят недочёты? Что делать бедным читателям, которые только начинают разбираться в предмете и верят, что информация, которую они читают, достоверна?
— А что тогда делать? — снова подал голос Алексей. — Проверять каждый текст самостоятельно?
— Именно так, — кивнул я. — Чтение русской классики, книг советского времени поможет. Эти тексты прошли редактирование, их делали люди, знающие и любящие язык. И самое главное — не верить слепо всему, что написано в книге или статье. Ошибок вокруг слишком много, и это наша с вами задача — держать планку.
— Слушай, а ведь правда, — Лена улыбнулась, — всё возвращается к нам самим. Читай внимательно, думай, анализируй. А иначе никак.
— Вот-вот, — я улыбнулся в ответ. — Если мы сами не будем требовательны к себе и к тому, что читаем, то кто же тогда?
— Ох, Александр, вдохновил ты нас, конечно, — Алексей потянулся, будто бы собираясь с силами. — Пойду, открою что-нибудь из советской классики. Надо же соответствовать!
Мы все рассмеялись, и я почувствовал, что разговор этот был не напрасным. Иногда важно просто обсудить очевидное, чтобы оно стало ещё более значимым.