Все же помнят, что Борис Ельцин, объявляя об отставке, сказал: «Я устал, я ухожу»? А то, как львенок в знаменитом советском мультике просил: «Покатай меня, большая черепаха»?
Если вы именно так все запомнили, то спешу вас удивить: они этого не говорили. По крайней мере, именно в той формулировке, какая нам запомнилась. Ельцин просто объявлял: «Я ухожу», не признаваясь в усталости (я сама проверила во многих источниках!). А вот львенок, обращаясь к черепахе, произносил: «Теперь покатай меня».
Коллективные ошибочные воспоминания — крайне любопытный феномен, который назвали эффектом Манделы. Ему нашли массу примеров: оказывается, многие люди неправильно запоминали и культовые фразы из фильмов, и исторические события, и рекламные ролики (да, в рекламе «Вы все еще кипятите?» на самом деле снимался не Андрей Малахов).
И каково же было мое удивление, когда я поняла, что эффект Манделы связан и с расхожей фразой «Тварь я дрожащая или право имею?» Родиона Раскольникова в романе «Преступление и наказание» Достоевского. Я впервые прочла книгу в старших классах и все последующие годы почему-то была уверена, что Раскольников задавался этим вопросом в первой половине книги, когда еще только планировал убийство старушки.
Это кажется вполне логичным: перед тем как переступить моральную черту, мучительно борясь с совестью и сомнениями, нищий студент подстегивает себя провокационным вопросом о своем праве и значимости. Ведь так все и было?
А вовсе нет! На самом деле эту фразу читатель встречает уже ближе к концу романа, когда Раскольников рассказывает о содеянном Соне. В контексте это выглядит так:
«Не деньги, главное, нужны мне были, Соня, когда я убил; не столько деньги нужны были, как другое... Я это все теперь знаю... Пойми меня: может быть, тою же дорогой идя, я уже никогда более не повторил бы убийства. Мне другое надо было узнать, другое толкало меня под руки: мне надо было узнать тогда, и поскорей узнать, вошь ли я, как все, или человек? Смогу ли я переступить или не смогу! Осмелюсь ли нагнуться и взять или нет? Тварь ли я дрожащая или право имею...»
Я провела мини-эксперимент и в своем книжном канале в Telegram спросила подписчиков, когда Раскольников произносил эту фразу. Большинство участников опроса (26 человек) выбрали вариант «до убийства старушки, когда рассуждает о задуманном». Правильно ответили 10 человек. Конечно, это не глобальное исследование, но все же о чем-то говорит.
А вы правильно запомнили обстоятельства, при которых Раскольников задает главный вопрос в романе?