Мир сошёл с ума, это совершенно точно. Мир выбрал на второй срок Дональда Трампа, самую одиозную фигуру в Америке. Мало того, что ему под 80, он ещё и против абсолютно всех ценностей, которые так тщательно пестует Запад. Но и без Трампа миру досталось. За каких-то 4 года в мире начались две крупные войны и прошла эпидемия смертельного вируса. Говорят, так было всегда, но что-то я не припомню за последние 30 лет своей жизни ничего подобного. В сумасшествии пребывают абсолютно все – кто-то спешно рожает детей, кто-то хватается за оружие. Люди мигрируют как стаи птиц во время фильма-катастрофы. Полюса сменились и юг стал севером, а север – югом.
Ереван. Сижу в туалете кофейни под названием «Алтарь». Нужно понимать, что это за кофейня, этот «Алтарь». Это христианская кофейня с молельной комнатой. Если не считать этого нюанса, то кофейня вполне современная, даже, я бы сказал, хипстерская. Здесь всегда полно иностранцев – видимо, им кто-то это место рекомендует. Я тоже иностранец, и мне никто это место не рекомендовал. Но я иностранец не такой – я русский, бывший «совок», как и все местные, так что, как говорится, курица – не птица. А здесь полно именно иностранцев. И вот, значит, я сижу в сортире этого «Алтаря». С кем не бывает. Внезапно в туалете начинает играть музыка – что-то вроде современного переложения классики. Я говорю вслух «спасибо» и продолжаю свои дела – даже как-то веселее стало. Но происходит ещё одно событие, уже менее весёлое: стук в дверь. Тук-тук… Тишина. Я замер. Думаю – ну кем нужно быть, чтобы стучаться в запертую дверь туалета? Либо это любовник, который думает, что его здесь ждёт по договорённости вторая половинка, либо работник кафе, желающий мне сказать что-то срочное, типа, трубу прорвало или что-то такое. «Кто бы ты ни был, – думаю – срочно не получится». Домыл руки, открываю дверь – стоит иностранец. Кубинец что-ли, не понимаю. Смуглый, с кудрявыми, короткими волосами и с носом картошкой. Я строго заглянул ему в глаза.
– It’s not a polite thing to knock on this door. You may not quite understand what’s happening inside, – говорю.
– Is it safe to walk in there, bro?
– Go check it, – отвечаю я кубинцу. Кем нужно быть чтобы стучаться в туалет? Пусть ему будет совестно. Я сел за столик и стал наблюдать, как кубинец, захлопнув дверцу туалета, спешно выбегает. Видимо, не «safe».
Ереван я люблю. Мало кто понимает за что его можно любить – здесь отвратительно водят, ужасная жара летом, с неба свисают косы проводов, кошмарно дорогие коммунальные услуги, а цены на продукты – как в Париже. Здесь принято много курить и бросать окурок под ноги или из форточки автомобиля. С местными людьми, вдобавок, у нас катастрофическая разница в менталитетах. За что же его можно любить? За солнце. Когда ты родом из Санкт-Петербурга, ты радуешься любому солнцу. Но здесь оно особенное. Оно будто бы ярче десятков других солнц, что я видел – в Сочи, на Сицилии, в Греции, в Провансе. В ясный день, которых здесь 350 в году, оно пронзает абсолютно все щели домов. Оно заставляет вещи отбрасывать резкие, гротескные, кинематографичные тени, а пыль – висеть волшебными облаками. Под ним зимой и осенью греются бездомные, привитые собаки, с клипсами в ушах, как коровы на ферме. Это солнце утром освещает две вершины Арарата, нависающего снежной глыбой над городом, а после заката прячется за горной грядой, оголяя рельеф с фантастически острым фокусом. Это совершенно никакими словами не передать – перед этим можно только трепетать. Совершенно точно, что перед этим трепетал Мартирос Сарьян. Многие живущие здесь этого, будто бы, не видят. А оно есть. Оно нависает над городом, как сумасшедшая 3D-проекция. Это солнце меняет абсолютно всё. Оно намного дороже чем всё остальное. И оно бесплатно.
Я часто гуляю по Еревану чтобы поглядеть с разных углов на те проделки, что совершает солнце с неказистыми местными зданиями в гирляндах проводов, с горами, с деревьями, с асфальтом, и вообще, со всем, что попадается на глаза. Гуляю я не просто так, а с целью – написать текст. Гулять без цели – это самое страшное. Это безысходность. В жизни всегда должна быть цель, иначе и прогулка через жизнь станет безысходной. Я гуляю, чтобы написать текст для журнала, но напишу я его только внизу, в центре, в кофейнях. Там сидят с ноутбуками те, кого называют креативным классом.
«Воняет от этого человека до самой вершины Арарата, и мне, очевидно, прямо сейчас наносят непоправимый урон».
А мир, между тем, сошёл с ума, это мы помним, с этим мы живём уже 5-й год. Я только спустился с Каскада и начал шествие мимо витрин, как меня кто-то дёрнул за руку. Я повернулся и увидел перед собой натурального бомжа. Это был совершенно хрестоматийный бродяга с грязными, длинными волосами, бородой клоками, в каком-то растянутом советском свитере. Это был огромный, метра два в высоту, чудаковатого вида, вонючий русский мужик.
«Пока люди глупы – они живы. Так что я иду в центр».
– Скажи, пожалуйста, а от какого бренда у тебя сумочка, – спросил вдруг он таким манерным, гейским голосом, что меня аж передёрнуло от контраста. У меня на плече висела обычная тряпочная сумка с надписью Calvin Klein – не знаю, где я её выцепил, но точно помню, что бесплатно. И вот, я вытягиваю эту сумку перед собой, и молча показываю надпись на ней, в совершенном замешательстве от всего, что происходит. Там написано «Кельвин Кляйн» и больше ничего. Сумка красная и вся в жирных пятнах, потому что когда-то я носил в ней инструменты для мотоцикла.
– А, Кельвин… Прости, а это на работе выдают или… Я просто видел тут одного с такой же, но там было написано «Хан Кьёбенхавн».
Меня обдало московским светским снобизмом какой витал на Малой Дмитровке с 2003 по 2020 годы. Одновременно я понял, что воняет от этого человека до самой вершины Арарата, и мне, очевидно, прямо сейчас наносят непоправимый урон.
– Я это, опаздываю, мне бежать надо, – говорю.
– Пока.
Надо понимать, каким голосом было сказано это «пока». Это было «пока» с ударением на «к». Было ощущение, что передо мной мой давний главред Сергей Яковлев, который мог сказать «пока» десятью разными интонациями, из которых мне было понятно, доволен он сегодня моей работой или нет. Я шёл дальше, думая, в какую именно из кофеен мне следует заглянуть – их Ереване великое множество. Все открылись за последние 2 года, вместе с наплывом креативного класса. Попить кофе – это лишь предлог. На самом деле, туда все ходят, чтобы арендовать за чашку плохого кофе стол с розеткой и бесплатный туалет.
Удивительные дела происходят в центре Еревана. Стоит неделю здесь не появляться, и какое-то кафе превратится в абсолютно другое – с другим названием, с другой едой, с другими владельцами. Кафе меняются вновь и вновь. Старые смывает дождём и вместо них вырастают новые. Советские здания из туфа, построенные Таманяном, в эпоху рыночной экономики увидели столько ужасных, безвкусных ремонтов, что им посочувствует мой двоюродный брат Миша, работающий прорабом в Петербурге. Сценарий, по которому вечно меняются кафе в центре, а владельцы их каждый раз вновь мечтают о толпах посетителей – это яркий, почти театральный пример человеческой глупости. А пока люди глупы – они живы. Так что я иду в центр.
Я выбрал кофейню «Сёрф». Я не учёл только одного: вместе со мной, кофейню «Сёрф» сегодня выбрали ещё 250 человек. Мне едва удалось найти свободный, шатающийся столик у самой двери. Салфетку для ножек стола я сложил втрое уже на кассе. Ужасный «раф» я пить не собирался, просто рухнул с ним на диван и обомлел. Как только сменился угол зрения, я упёрся в знакомое лицо. Я этого человека знал в Москве или в Петербурге, точно сказать не могу. Но знал я его хорошо. Кажется, мы с ним работали и даже несколько раз пили. Как его зовут – не помню. Сделать вид, что не заметил – не получится. Предстояла беседа.
– Привет, – говорю, – что ты тут делаешь?
– Живу, а ты?
– Я тоже, а ты давно?
– Уже два года как.
– И я два года.
– Почему же мы раньше не виделись?
– Вот и я подумал, почему?
– Слушай, ну давай, мне работать пора, а то дедлайны, сам понимаешь…
– Да и мне тоже, как раз хотел сказать.
– Давай как-нибудь пойдём в бар, выпьем по пиву?
– Конечно, было бы круто.
– Ну, увидимся ещё, мы же живём в одном городе…
– Конечно. Ну, давай…
Кто это был? Стыдно. А может, мы на самом деле просто оба обознались? Что за глупое существо – человек! Человек строит ракеты, которые могут вернуться на точку пуска задом наперёд, но не может преодолеть простейшего стеснения и задать собеседнику все нужные вопросы. Человек пишет на пачках с табаком, что тот смертельно опасен, но продолжает его курить. Человек делает оружие для дистанционного уничтожения других людей и при этом кричит из каждого утюга, что главные наши ценности – это мир и процветание. Человек устраивает свалки токсичного мусора рядом с городами и делает вид, что этого нет, одновременно превращая экологию в доходный тренд. Мы всматриваемся друг в друга и пытаемся вспомнить, где виделись в прошлой жизни, хотя, объективно говоря, это никого из нас не интересует.
13.11.2024, Ереван
Права на опубликованный выше текст принадлежат автору. Копирование и публикация без согласования с источником регулируется законом об авторском праве.