Путешествие Вернунфта, он же Верни, герой «романа» по мотивам «Критики чистого разума». Открытие сути времени как формы чувственности застало героя в Неаполе. Но дальше — больше!
Верни проследовал в гостиницу, точнее, на постоялый двор на окраине Неаполя. Тут столкнулся с вполне радушным приёмом. Только вот сказали, что город переполнен приезжими, свободных мест почти нет. Поэтому надо бы определиться.
Хорошо, как определимся?
Служащий ответил, давайте поймём, на какой этаж гость претендует в количественном плане, общий или частный. Впрочем, не устроит ли отдельно стоящая единичная комната?
Верни удивился такому употреблению «количества».
Служащий пояснил, что речь об аристотелевском делении суждений. Ну, где четыре раздела или категории: количества, качества, отношения и модальности.
Конечно, Верни знал об Аристотеле и его таблице.
Служщий отеля заметил, что в этом плане важно ещё понять, какие номера подошли бы по качеству. Тут принципиально бы сказать нечто утвердительное или отрицательное о проживании в целом. Или же исключить варианты в случае, если они не устроят.
Потом в отношении совершённого выбора дело пойдёт попроще. Может дойти до категорического или гипотетического утверждения о номерах. Вроде того, что «этот номер определённо нравится» или «если он понравится, то готов оплатить заранее».
Ну, на худой конец, пусть гость хотя бы заявит, готов ли в принципе жить на постоялом дворе при всех упомянутых условиях, либо же его душе угодно нечто иное.
Тут Верни смутился, решил уточнить, насколько проблемно его положение. Не смогут ли ему твёрдо пообещать, что предоставят, или хотя бы полностью откажут в проживании. Слишком уж показалось всё запутанным!
Служащий возразил, что ничего безусловно достоверного сказать не в состоянии, ибо нужно сперва решить первые три вопроса.
Верни подумал и сообщил, что готов проживать в общих апартаментах, причём вполне утвердительно заявил о таком своём предпочтении.
Служащий просиял и заметил, что на таких-то условиях безусловно верно, что жильё может быть предоставлено.
Верни вздохнул, оплатил счёт вперёд, как привык делать везде, и отправился к месту временного пребывания.
Описывать общее жилище нет нужды. Оно ничего особенного не представляло: несколько широких коек, расставленных по центру комнат со сквозным проходом между ними. И ряд окон прямо за изголовьями каждой постели.
Оставалось побыстрее улечься лицом в подушку, чтобы не видеть окружающее, и предаться размышлениям. Одно радовало. То ли по причине иного климата, нежели в Англии, или же по каким иным обстоятельствам, но клопов в кровати не наблюдалось.
А может, ждали своего часа? Судить Верни сейчас бы не взялся. Он со всего маху погрузился в размышления.
Главное, что его заинтересовало, — это возможность отвлечься от всех тех странных разговоров о номерах. Что, если представить упомянутые качества, количества, отношения и модальности отдельно от всего? Что бы это стало?
Верни задумался. А если вместо «общности»'и «частности» ставить «единство» и «множественность»? Тогда оправдано «утверждения» и «отрицания» поменять на «реальность» и «отрицание». А в качестве «категоричности» и «гипотетичности» подошли бы «самостоятельное существование», с одной стороны, а также «причинность и зависимость» — с другой.
И на остальные позиции можно что-то подобрать!
Верни подскочил на кровати. Ого! И ещё ведь следует вместо проблемных высказываний или утвердительных использовать такие, как возможность — невозможность, существование — несуществование и так далее!
И как бы всё это назвать? Отчего бы не переиначить смысл слова «категория»? Да, точно! Категории рассудка как его чистые понятия.
Но какую роль эти категории играют в отношении опыта?
Верни соскочил с кровати и стал прохаживаться. Мимо сновали прочие гости, которые проходили через комнату молодого мыслителя к своим местам. Но он их не замечал. Его увлекала чистая мысль, совершенно не заполненная чувственными образами.
Он думал, думал, думал... И, о чудо! Да это же своего рода законодательство, этакая конституция для опыта! Но не в виде прямых указаний, а в форме возможных пожеланий.
Ну конечно! Вполне оправдано выдвигать аксиомы, что-то предвосхищать, делать аналогии и вводить постулаты! А потом уже ставить опыты и всем этим руководствоваться, проверять, отказываться наконец.
Так вот как оно устроено!
Верни замер в центре комнаты. Его поразила одна пришедшая вдруг мысль. Всё, что он представил, — хорошо. Можно даже использовать воображение и считать его посредником между чувственными образами и категориями. Первые конкретны, вторые схематичны, ладно-ладно.
Однако разве здесь есть хоть что-то о душе, мире и боге? Нет, нет и нет! Значит, что? Надо двигаться дальше. Но куда? И, главное, зачем?
Верни почувствовал себя измождённым, упал на кровать и вновь уткнулся в подушку. Увы, сейчас он ничего более сделать не может. Придётся пару дней отдохнуть, набраться сил. Может, погулять по городу.
А затем собраться и выехать в сторону дома. И только там, даст бог, придёт озарение. Дома, как говорится, и солома едома. Неужели же размышления окажутся бесплодны? Да никогда!
На том Верни и успокоил свой мятущийся дух.