О литературно-музыкальном спектакле «Ахматова и Маяковский. Встреча, которой не было» Московского драматического театра «Модерн» и Государственного камерного оркестра «Виртуозы Москвы», 12 ноября 2024.
К 130-летию со дня рождения Владимира Маяковского
Русский театр трепетно относится к поэзии. Это неудивительно: страна литературоцентричная, а поэт в России, как известно, больше везде. Кроме того, поэзия открывает дополнительные возможности актерской самореализации, ибо слово ритмизированное таит в себе множество эмоционально-смысловых оттенков и интонационных изгибов. Поэтому наши театры все чаще обращаются к такому почти забытому жанру, как литературно-музыкальная композиция. Учитывая, как народ изголодался по высокой поэзии и живой музыке, ход беспроигрышный.
Как правило, театры идут по самому простому пути, создавая поэтические композиции под музыку, соответствующую (или не соответствующую) эпохе. Здесь же мы видим настоящий спектакль, не только наполненный поэзией и музыкой, но и выстроенный драматургически. Мы имеем дело с настоящим поэтическим театром, а не с литературной композицией, и с полным правом называем его спектаклем.
В основу спектакля положена статья Корнея Ивановича Чуковского «Ахматова и Маяковский», в котором выдающийся литературовед показывает разницу между великими поэтами ушедшей эпохи. Будучи не только большим ученым, но и мастерским популяризатором, Чуковский писал блестяще: без зауми, образно и легко. Этим стилистическим преимуществом воспользовалась актриса театра «На Покровке» Юлия Авшарова, выстроив диалог двух поэтов в форме литературного диспута, который строится в ироничном ключе. Юлия Авшарова использовала природное ехидство Чуковского в построении реплик: поэты словно пикируются друг с другом, обвиняя один другого в непохожести на себя. Причем реплики выстроены так, что иногда фразу начинает один поэт, а заканчивает другой, что придает диалогу блеск и игру риторического остроумия.
Юлия Авшарова — великолепная Анна Ахматова, с ее царственными манерами, с величавыми интонациями, с холодноватой декламацией, в которой идеально воплощена отстраненная холодность королевы русской поэзии. Внутренняя тонкость и изящное чувство юмора дополняют образ Анны Ахматовой легкой самоиронией, что обогащает сценическую фантазию дополнительными красками. Ее Ахматова не пасует перед Маяковским, и на все его выпады отвечает с истинно царским снисхождением.
Двадцать первое. Ночь. Понедельник.
Очертанья столицы во мгле.
Сочинил же какой-то бездельник,
Что бывает любовь на земле.
И от лености или со скуки
Все поверили, так и живут:
Ждут свиданий, боятся разлуки
И любовные песни поют.
Но иным открывается тайна,
И почиет на них тишина…
Я на это наткнулась случайно
И с тех пор всё как будто больна.
1917
Маяковский Юрия Анпилогова как нельзя подходит к образу страстного поэта-гиганта с нежной, ранимой душой. Богатство интонаций, позволяющее выделять стихотворные мелодии рваного ритма в сочетании с отточенностью жеста и огненным темпераментом делают Маяковского живым и понятным. Это немудрено: Юрий Анпилогов — актер больших чувств и широкого масштаба — именно он играет в родном театре Петра. Его Маяковский — титан большого сердца и виртуозный мастер слова, которое никто до Маяковского (да и после него) не использовал с такой яростной творческой силой.
По морям, играя, носится
с миноносцем миноносица.
Льнет, как будто к меду осочка,
к миноносцу миноносочка.
И конца б не довелось ему,
благодушью миноносьему.
Вдруг прожектор, вздев на нос очки,
впился в спину миноносочки.
Как взревет медноголосина:
«Р-р-р-астакая миноносина!»
Прямо ль, влево ль, вправо ль бросится,
а сбежала миноносица.
Но ударить удалось ему
по ребру по миноносьему.
Плач и вой морями носится:
овдовела миноносица.
И чего это несносен нам
мир в семействе миноносином?
«Военно-морская любовь», 1915
Спектакль одухотворен музыкой, без которой нет поэзии. Внутренняя музыка стиха воплощается во внешней, претворяя ритм и жар поэтической лиры в симфонию звуков. Подбором музыкального материала занимался концертмейстер оркестра Алексей Лундин, использовавший произведения великих русских композиторов, творивших в ту же эпоху: Мясковского, Прокофьева, Рахманинова, Шостаковича, Галынина, а так же нашего современника Алексея Курбатова. Трагизм и небывалые противоречия эпохи, в которую выдалось жить и творить нашим поэтам, нашли отражение в музыке, дополняя поэтические образы новыми красками. За дирижерским пультом оркестра «Виртуозы Москвы» был Джереми Уолкер (Великобритания), и музыканты дополнительно интонировали обе внутренние поэтические мелодии, которым не было дано совпасть.
Несмотря на противоположность лирических манер и стихотворных форм, оба поэта схожи нежностью души, ее уязвимостью, которую они наперебой пытаются заслонить друг от друга в словесной борьбе. И все же, в финале они начинают робкое встречное движение, продиктованное внутренним благородством и человечностью. Вдоволь напикировавшись, поэты постепенно проникаются взаимным сочувствием и медленно, но верно начинают сближаться. Финальная фраза Чуковского «Порознь этим стихиям уже не быть, они неудержимо стремятся к слиянию. Далее они могут существовать только слившись, иначе каждая из них неизбежно погибнет» звучит верным камертоном в будущем русской поэзии, построенном на любви и союзе пишущих, без которого не может продолжаться ни литература, ни сама жизнь.