Черчилль вошел в историю не только как величайший британский политик XX века. Его считали человеком-легендой, гедонистом, проживший яркую, насыщенную, полную приключений жизнь.
"Британский бульдог" – таково было прозвище Уинстона, упрямого, несгибаемого человека, который всегда шел своим путем. И на этом пути его неизменно сопровождали две верные подруги - кубинская сигара и бутылка крепкого алкоголя.
Происхождение обязывало юного Уинстона к беззаботной жизни аристократа. Потомок самого герцога Мальборо, того легендарного храбреца и уничтожителя хмельных напитков, Черчилль с детства впитал снобизм и любовь к разгульному веселью. Чего стоит его любимое изречение о том, что реальность, мол, всего лишь галлюцинация, вызванная недостатком алкоголя в крови! С ранних лет Уинстон обожал поражать чопорную публику своими выходками и неистребимым оптимизмом.
Отроческие годы Черчилля в привилегированной школе Хэрроу прошли не столько за учебниками, сколько за карточным столом и бутылкой хереса. По воспоминаниям одноклассников, учителя отчаялись вбить знания в голову шалопая и часто пороли его за нарушения дисциплины. Но на самоуверенного юнца не действовали ни розги, ни нотации.
Директор лишь устало говорил: "Мы имеем основания быть недовольными вами, Черчилль!" На что нахал отвечал: "А я вами, господин директор!"
Школу он кое-как закончил, зато преуспел в фехтовании и выпивке. Черчилль-старший мечтал о военной карьере сына, но тот категорически не желал идти в армию. Лишь с третьего раза, скрепя сердце он сдал экзамены в Сандхерст. Годы службы для юного лейтенанта стали чередой попоек и авантюр в экзотических колониях. На Кубе, куда его отправили освещать восстание против испанцев, Уинстон пристрастился к знаменитым сигарам и послеобеденной сиесте за бутылочкой. В Индии он покорял сердца местных красавиц. А в Южной Африке умудрился попасть в плен к бурам, откуда бежал, проявив немалую храбрость и находчивость.
Но рутина офицерской жизни быстро надоела Черчиллю. Он мечтал о лаврах политика и денди лондонских салонов. Природное красноречие, остроумие и связи матери-аристократки помогли ему с первой попытки пройти в парламент. В палате общин молодой депутат быстро прославился дерзкими речами и совершенно возмутительным поведением. Черчилль менял партии как перчатки, обрушивал громы и молнии на оппонентов, плел интриги и совершенно не признавал авторитетов. Его язвительные шутки становились притчей во языцех, а министры бледнели, завидев его на пороге.
При этом Уинстон вел поистине неудержимый образ жизни. Пить за обедом вино и курить сигару за сигарой стало для него святым ритуалом. В его необъятном гардеробе всегда был припрятан пузатый бочонок с коньяком. Шампанское он поглощал ведрами, а однажды, будучи под мухой, ухитрился прожечь сигарой платье дамы на приеме. И когда та подняла крик и набросилась на Уинстона с обвинениями, Черчилль заплетающимся языком произнёс:
"Не переживайте, мадам, завтра я протрезвею, а ваши ноги как были кривыми, такими и останутся!"
Скандалы следовали за ним по пятам. Прожигая жизнь, Черчилль умудрился промотать все свое немалое состояние. Политические оппоненты затаили на него зуб. Но все изменила Первая мировая. Став морским министром, он проявил недюжинный организаторский талант, хотя и здесь не обошлось без накладок. Своим приказом Черчилль отправил элитный флот Ее Величества прямиком в катастрофическое поражение при Дарданеллах. Но и в опале он не унывал, заливая горе хмельными напитками и строча едкие памфлеты в газетах.
Черчилль всегда верил в свою счастливую звезду, и судьба в конце концов улыбнулась ему. В 1930-е, когда над Европой уже сгущались тучи, он одним из первых забил тревогу, призывая сограждан готовиться к сражению с Гитлером. Как и сто лет назад, над Уинстоном посмеивались - вечно поддатый фантазер бредит очередными страшилками. Но Черчилль снова оказался прав. Когда гитлеровцы начали свой разбойничий поход, его призвали спасать страну в самый страшный час.
Став премьер-министром в 1940-м, Черчилль повел себя как опытнейший кризис-менеджер. Днем он заседал в парламенте и военном кабинете, ночью дежурил на крышах Лондона, отбивая зажигалки люфтваффе, а поутру бодро выступал по радио, вселяя в британцев несгибаемую волю к победе. Это был его звездный час, ради которого стоило терпеть все лишения и невзгоды. Черчилль в буквальном смысле вдохнул в Англию второе дыхание, не позволил ей сломаться под ударами врага и привел-таки к победе.
При этом его привычки ничуть не изменились. По свидетельствам очевидцев, Уинстон пил везде и всегда - в парламенте, в окопах, во время переговоров с союзниками. Узнав о бомбардировке Перл-Харбора, он напился до беспамятства... от радости, что теперь Штаты вступят в противостояние! Курить же Черчилль не прекращал ни на минуту, за что порой с ним случались конфузы. Как-то во время заседания военного совета он задремал с сигарой во рту и пробудился, лишь когда запахло палёным. Оказалось, он прожёг свои брюки насквозь! Чтобы подобное не повторялось, леди Клементина, жена Уинстона, даже придумала для него специальный негорючий фартук.
Черчилль сполна проявил талант "пьяной дипломатии" на переговорах с лидерами стран антигитлеровской коалиции. Сталину, большому ценителю кавказских вин и коньяков, он предложил алкогольную дуэль. Во время визита в Москву в 1942-м советский вождь зазвал гостя к себе и закатил пир на весь мир. Стол ломился от яств, лилось рекой вино, лидеры наперебой произносили тосты "За Победу!". Но ни один не хотел уступить.
"Я с тревогой смотрел на Сталина, которому приходилось в огромных количествах пить водку и коньяк", - вспоминал маршал авиации Голованов.
В конце концов Черчилля унесли из-за стола, что называется, вперёд ногами.
"Ничего, завтра на переговорах он будет как шёлковый!" - подмигнул соратникам Сталин.
Увы, назавтра всё повторилось - англичанин ни в какую не желал уступать. Пришлось устраивать еще один алкомарафон, после которого Сталин сказал: "Этот Черчилль - крепкий орешек. Таких врагов нам не одолеть". И действительно - несмотря на возлияния, британский лев стоял на своем, проявляя чудеса дипломатии. Сталин ворчал: "С этим англичашкой каши не сваришь. Он хитрый, как лиса, и пьёт, как бездонная бочка!"
Черчилль и впрямь был человеком-загадкой. Казалось, здоровье его было вечным, несмотря на злоупотребления. В разгар войны, на пике стресса и ответственности, он выпивал минимум по бутылке виски и коньяка в день, выкуривал 15-20 толстенных сигар. Врачи лишь недоумевали, как при таком режиме он сохраняет ясность ума. А Уинстон лишь смеялся в ответ: "Кто сказал, что здоровый образ жизни продлевает годы? Моя бабка дожила до 96 лет и любила сигары. Реальный вред здоровью наносят унылые ЗОЖники!"
Но, возможно, в словах Черчилля была своя мудрость. Алкоголь и никотин, как ни парадоксально, не только не подкосили его здоровье, но и помогали справляться с постоянными стрессами. В редкие минуты отдыха любимая сигара с коньяком были его лучшими антидепрессантами. Только так, говорил он, можно прийти в себя и найти силы для новых битв и свершений.
А их было в избытке и после победы, когда Черчиллю пришлось уйти в отставку. Но и на покое он не изменил привычкам - много курил и выпивал, писал мемуары, путешествовал и даже выставлял свои живописные работы. Будучи уже живой легендой, он поражал окружающих неуемной энергией.
"Никакого спорта! Я никогда не стоял там, где можно сидеть, и не сидел там, где можно лежать!" - шутил Уинстон.
Когда к 80-летнему юбиляру в гости нагрянули продюсеры Би-Би-Си, чтобы заранее подготовить репортаж с похорон, ехидный старец пошутил: "Не волнуйтесь, я вас еще переживу!" О нём рассказывали совершенно невероятные байки. Вот на приеме к заснувшему Черчиллю подошел молодой сенатор Джон Кеннеди познакомиться с легендой. Сонный Уинстон спросонья принял его за официанта и послал за бутылкой шампанского.
Вот в 90 лет, когда Черчилля пригласили в Белый дом, он потряс своей несгибаемостью даже видавших виды американцев. Узнав, что в городке Фултон, где ему предстояло выступать, "сухой закон", старик возмутился: "Нет, это не Миссури, а настоящая Сахара!" Пришлось Трумэну, его давнему другу, срочно заказывать из Канады самолет с ящиками виски. На торжественном обеде именинник жадно набросился на коньяк и чёрную икру.
"Теперь Сталин точно не будет присылать мне такое!" - хохотнул он.
Черчилль прожил долгую, наполненную трудом и борьбой жизнь, отойдя в мир иной в возрасте 91 года. До последних дней он сохранял ясный ум, силу духа и, конечно, любовь к крепкому алкоголю. Как-то на вопрос о секрете долголетия Уинстон ответил: "Мне всегда было на 200% плевать на здоровый образ жизни. Я много пью, много курю и мало сплю. Поэтому и дожил до своих лет в добром здравии!"
Конечно, Черчилль был не ангелом и не аскетом. Грехи, причуды и скандалы сопровождали его всю жизнь. Кто-то считал его неисправимым гулякой, кто-то - беспринципным политиканом. Но сам он, кажется, никогда не сожалел о бурно проведенных годах.
Как признался однажды Уинстон: "Я взял от алкоголя гораздо больше, чем он забрал у меня". И в этих словах - истинная правда о великом человеке, который сполна насладился отпущенным ему временем, но при этом сумел войти в историю как гениальный лидер и защитник свободного мира.
Пусть биографы спорят, насколько пагубными были пристрастия сэра Уинстона. Но факт остается фактом: именно таким неугомонным, дерзким и неподражаемым знает и любит его человечество.