В августе к нам в редакцию обратился гражданин N: рассказал о своей проблеме, о тех думах и вопросах, которые неожиданно обрели для него актуальность.
Эта статья стала творческим публицистическим парафразом нашей с ним беседы.
Как хорошо было в детстве ¾ у избушки на курьих ножках было всего две стороны: перед и зад. Тогда эта дихотомия конституировала сознание: добро / зло; похвалят / накажут; день / ночь; чёрное / белое; жарко / холодно и т.д.
Но, детство, как и юность, и молодость ¾ это тот недостаток, который, к сожалению, быстро проходит. И вот уже вчерашние дети бороздят необъятные просторы вселенной взрослой жизни. Той инверсивной жизни, в которой добро и зло часто меняются местами; в которой раздают награды недостойным и наказывают достойных; и даже, череда дня и ночи порой подвергается сомнениям.
Жизнь внутри лемнискаты оснований, которые перманентно и попеременно касаются тебя одной из своих неисчислимых граней ¾ оснований, похожа на бездну, всматривающуюся в глаза каждого.
Левиафан всматривается в каждого из нас без какого-либо исключения и делает свой выбор ¾ фатальный и беспощадный.
Как выжить внутри наизнанку вывернутого мира, внутри обволакивающего тебя стресса? Человечество выработало панацею: жизнь в шизореальности. Мы не рефлексируем по поводу каждой несправедливости, которая всякое мгновение многократно свершается на планете, мы стараемся не рефлексировать на каждый поступок, каждое действие, направленное на нас со стороны окружающих нас и, наконец, мы даже стараемся не рефлексировать по поводу каждого нашего действия, мысли и т.п. ¾ мы стараемся думать о хорошем. Психологи и/или коучи всех мастей призывают нас быть на позитиве, чтобы притягивать к себе только хорошее и доброе и не притягивать тем самым в нашу жизнь чего-либо отрицательного.
Зов Левиафана всякий раз внезапно заставляет нас выходить из зоны комфорта, совершать обратный переход из шизореальности в реальность или в шизореальность другого порядка; все зависит от точки зрения.
Левиафан изобрел специальный язык для общения с людьми ¾ закон. Люди возрадовались, что овладев этим языком, они смогут установить равновесие в системе Левиафан-человек, но хитрый Левиафан наряду с языком установил ещё и особый дискурс, правила, пределы, рамки общения и поведения общения на языке закона ¾ правоприменительная и судебная практика.
Правила же эти, как оказалось, установлены были не для всех участников коммуникации, но только для человека, а вот сам Левиафан этими правила себя никак не связал.
В оппозиции: свой/чужой человек в паре Левиафан/человек всегда ¾ чужой…
Любопытно, что Левиафан предстает пред нами, как невидимка: самого Левиафана никто не видел, от его имени всегда выступают те, кто внешне похожи на человека, но на время надев на себя «вуаль Левиафана», превращаются в своего господина, забывая о том, что, сняв эту вуаль, они в то же мгновение становятся его потенциальной жертвой.
Помня заветы классиков о том, что всякая практика суть критерий истины, предлагаем вашему вниманию историю нашего героя, не эксклюзивную, но весьма рядовую и от того более зловещую.
Как обычно, общение с Левиафаном (с лёгкой руки Томаса Гоббса и для простоты заменим его государством, правоохранительными органами, судом и т.п.) началось по-кафкиански неожиданно, как снег на голову.
В один прекрасный солнечный и тёплый весенний день 2024 года гражданину N пришло письмо. В конверте было представление прокурора об устранении выявленных в результате проведенной на основании обращения гражданина S (КУСП №133) прокурорской проверки нарушений закона.
На этом обыденность завершилась, и дальнейшее действие развивалось по всем канонам театра абсурда.
Внимательно изучив предъявленные прокурором требования, гражданин Nнаправил прокурору ответ и вслед, во исполнение требований прокурора, направил тому приглашение на участие в рассмотрении вышеуказанного представления.
Получив ответ, прокурор направил гражданину N приглашение в прокуратуру для участия в проверке по обращению гражданина S (КУСП №133).
Гражданин Sявляется сотрудником организации, которую возглавляет гражданин N. Последний, естественно, поинтересовался у своего сотрудника ¾ обращался ли тот в правоохранительные органы с каким-либо обращением, ¾ и получил отрицательный ответ.
Не правда ли, удивительно ¾ никто не обращался в правоохранительные или какие иные контролирующие и/или надзирающие органы, а прокуратура владеет письменным обращением.
Не удивительно ли, что прокурор в представлении указывает, что проверка завершена и это представление, таким образом, является результатом проведённой проверки, и тут же спустя несколько дней приглашает лицо, в отношении которого эта проверка уже проведена для участия в проверке. Так была ли проведена проверка или нет на момент вынесения прокурорского представления? Не мешало бы задать вопрос о правомочности и, следовательно, правомерности проведения прокурорской проверки в отношении организации и лица, зарегистрированных в другом регионе и совершивших, по мнению прокурора, нарушения закона так же в другом регионе? Вопрос о том, что же было зарегистрировано под номером 133 в журнале КУСП, пока не рассматриваю.
Прокурора не смущают все вышеуказанные вопросы, он выносит два постановления о привлечении к административной ответственности гражданина N и направляет оба в суд. С подсудностью, слава Богу, прокурор не ошибся и направил по месту нахождения организации, которую возглавляет гражданин N.
Текст обоих постановлений начинается с указания на то, что гражданин Sобратился с просьбой провести проверку; его обращение было зарегистрировано в журнале КУСП №133 (см. фотокопию документа № 1 и № 2).
На первый взгляд, ничего из ряда вон во всем вышеуказанном нет, однако, сам документ ¾ обращение гражданина S (КУСП №133), ¾ не был приложен к материалам дела об административном правонарушении, хотя почти в каждом документе, исходящем от прокурора, имелась ссылка на него и на указанный номер в журнале КУСП.
И вновь оставим эту сюжетную линию, потянув за другую ¾ мировая юстиция.
Опыт общения с мировыми судьями с завидным постоянством почему-то приводит к мысли о том, что отбирают в мировые судьи людей исключительно с синдромом отличника. Та степень усердия и исполнительности, с которой мировые судьи соблюдают в своей работе требования процессуального закона, должна вызывать невиданной силы зависть у представителей правоохранительных органов. В этой части им следовало бы брать пример с мировых судей.
В этих словах нет ни грамма иронии или сарказма. В подтверждение осмелюсь привести пример из личной жизни: как-то пришлось обратиться к стоматологу. Врач не смогла скрыть своего искреннего удивления и даже позвала своего коллегу посмотреть на снимок со словами ¾ смотри, как была установлена пломба, как в учебнике. Вот именно поэтому пломбы, которые ставит и ставила ранее другой врач, держались лет по 15 и более, а те, которые, как оказалось ¾ обычно, устанавливаются не по учебнику, вылетают уже при выходе пациента из клиники.
Возвращаясь к нашей теме, если бы все сотрудники всех правоохранительных органов всегда в своей профессиональной деятельности так соблюдали хотя бы процессуальный закон, как это делают мировые судьи, в стране наступил бы идеальный правопорядок. Наконец каждому гражданину и не только стали бы понятны правила игры, с фигуры «добра/зла» убрали пыль и ее контуры стали бы прорисовываться более чётко.
Но, нет худа без добра ¾ к сожалению, стремление к хрестоматийному исполнению закона не всегда является следствием сознательного выбора, основанного на опыте и знаниях, от того нередко такое позитивное исполнение требований процессуального закона оказывается сопряжено со страхом принятия самостоятельного решения, что является основой правосудия, или необоснованным страхом отмены вынесенного судебного акта в суде вышестоящей инстанции. Ситуация «со щитом» превращается в ситуации «за щитом».
Гражданину N повезло. Мировой судья оказалась не из робкого десятка. Сначала это вселило надежду на справедливость, лежащую в основе правосудия, но и она по традиции напоследок почила в бозе.
Всякий театр, с лёгкой руки классика, начинается с вешалки, а всякий суд ¾ с его аппарата, то есть канцелярии и секретариата.
И вот уже здесь гражданина N поджидал невиданный сюрприз.
С тех пор как государство принялось активно развивать гласность как принцип организации госаппарата, у входа в помещения судов встали вооружённые приставы, двери судей и их приёмных наглухо закрылись для граждан и их представителей, а судьи перестали вести приём.
Первым индивидуальность стиля прочувствовал на себе его адвокат: юрист с 35-летним юридическим стажем, из которых 17 лет адвокатского, ¾ немало повидавшим на своём профессиональном веку.
При наличии отдельной комнаты с вывеской «Канцелярия…» и всегда запертой дверью, неподалёку есть еще одна дверь, которая тоже заперта, но на ней имеется листочек формата А4 с объявлением, что для вызова секретаря судебного заседания необходимо нажать на кнопку, которая располагается тут же рядом с дверным косяком. Нажав на кнопку из двери с вывеской «Канцелярия» с улыбкой появилась дама, которая пригласила войти в приёмную судьи и там познакомиться с материалами дела.
Настроение у дамы, статус которой в системе аппарата мирового судьи так и остался incognito, было, судя по всему, хорошее. Узнав, что судье пришло второе дело к тому же гражданину, она игриво предложила ознакомиться и со вторым, несмотря на отсутствие у адвоката ордера на осуществление защиты гражданина N во втором деле.
Выход в разговоре за пределы границ официального тона несколько удивил. Можно было бы списать на особые погодные условия, необыкновенно хорошее настроение, но последующие события заставили посмотреть на это по-иному.
Несколько дней спустя накануне судебного заседания в телефонном разговоре с гражданином N в столь же игривой манере эта же дама сообщила, что состав-то вменяемого гражданину Nадминистративного правонарушения есть, а в ответ на просьбу гражданина N об отложении слушания в связи с тем, что он находится на стационарном лечении, ответила, что у него есть адвокат, который может его представлять в судебном заседании, и со смехом добавила, что она знает, что адвокат посоветует ему в данном случае.
После вынесения судебного акта она же в телефонном разговоре вступила в обсуждение того, что обжалование постановления бессмысленно, а также когда и как лучше гражданину N получить копию постановления и поработать над жалобой.
Возвращаясь к определению статуса дамы, однозначно можно утверждать лишь одно: она ¾ не судья, ¾ потому что судебное заседание вела другая женщина, она была в мантии и представилась при открытии судебного заседания как судья. Судебные заседания по делам об административных правонарушениях в целях повышения качества фиксации доказательств, представляемых участниками процесса в ходе судебного заседания, перестали протоколироваться, аудиозапись судебных заседаний так же не ведётся ex leges; сама она, к сожалению, не представилась.
Следовательно, сотрудники аппарата позволяют себе в игривой манере заранее утверждать ¾ какое будет принято судьей решение и почему, а так же не предсказывать, а утверждать ¾ какова будет судьба жалобы и стоит ли вообще жаловаться.
Возникает один единственный вопрос ¾ а судьи кто: судьи или секретари?!
Где же та старательность и прилежание в соблюдении и исполнении процессуального закона, где же соблюдение конституционного принципа обеспечения доступа граждан к правосудию и осуществление правосудия только судом?
Исчезли, «как сон, как утренний туман…».
И, наконец, поразило в ходе судебного рассмотрения обоих дел то, с каким проворством и тщательностью суд подменял собой прокурора в процессе, который не смог сказать ни того, что он поддерживает, ни того ¾ в каком объёме он поддерживает то, что поддерживает, ни того, что он просит применить к лицу, привлекаемому к административной ответственности в качестве наказания. Все это озвучил в судебном заседании судья, приняв всю инициативу на себя.
Внимание многих юристов сегодня приковано к решению Конституционным судом РФ вопроса о применении правил исчисления срока исковой давности к искам прокуратуры о деприватизации организаций, приватизированных за пределами всех разумных сроков. В развязавшейся в стенах Конституционного суда РФ дискуссии, совершенно верно прозвучал вопрос: почему недостатки в работе органов впоследствии, в нарушение закона, Конституции РФ, вынося заведомо неправосудный судебный акт, умножая тем самым скорбь по законности, за соблюдением которой и призваны надзирать эти же органы, обязаны исправлять органы судебной власти?
Возвращаясь к нашему делу ¾ почему мировой судья должен озвучивать позицию прокурора при полном бездействии последнего, почему мировой судья должен закрывать глаза на неполноту собранных по делу доказательств: в материалы дел не был представлен документ, зарегистрированный под номером 133 в журнале КУСП.
Уже после принятия решения мировым судьей, с большими усилиями, так как гражданин Nнеожиданно встретил сопротивление со стороны правоохранительных органов в удовлетворении ходатайства об ознакомлении с материалами административного производства и в том числе ¾ с вышеуказанным документом, ему удалось ознакомиться с документом, зарегистрированным в журнале КУСП за №133. Как оказалось, под этим номером в журнале КУСП был зарегистрирован рапорт дежурного, на основании которого впоследствии был сформирован материал об отказе в возбуждении уголовного дела. Ни с каким обращением гражданин S в правоохранительные органы не обращался (см. фотокопию документа № 3).
Вот так суд, пользуясь всей полнотой предоставленной ему власти, подменил собой прокурора, закрыл глаза на ряд нарушений, как материального, так и процессуального права, о которых гражданин N указал в своей жалобе, и вынес два постановления в пользу прокурора.
Название этой статьи ¾ цитата из песни. Не хочется цитировать ее дальше, но подобная практика исподволь заставляет произнести: «…как и вы для меня!».
P.S. Пока версталась эта статья, суд апелляционной инстанции (единственный в нашей стране кодекс, в котором нет понятий «апелляционная жалоба», «апелляционная инстанция», «апелляционный суд» ¾ Кодекс Российской Федерации об административным правонарушениях; правила игры изначально иные ¾ не по правилам) рассмотрел обе жалобы гражданина N, удовлетворив одну и отказав в другой. Этот факт подтверждает факты, изложенные в статье. А по второму делу мы пойдём дальше и выше в надежде, что «имеющий уши ¾ да услышит, имеющий глаза ¾ да увидит, имеющий разум ¾ да осознает», прочитает дело и поможет восстановить справедливость в акте правосудия.
Не перестает удивлять тот факт, что почти все судьи и иные должностные лица правоохранительных и не только органов Российской Федерации в делах об административных правонарушениях ссылаются не несуществующий нормативно-правовой акт: КоАП РФ, который с 01 июля 2002 года утратил силу. Да, привычно и удобно произносить знакомый «КоАП» вместо действующего нового и неудобопроизносимого «КРФоАП», однако почему Верховный Суд РФ отменял судебные акты по причине неправильного применения норм материального права: применения судами закона, не подлежащего применению, ¾ в случае употребления старого «КЗоТ» вместо нового «ТК» или «КоБС» вместо «СК»?!
Для всякого истинно профессионального юриста подобные вопросы не должны быть праздными и оставаться без должного внимания.
Материал подготовлен Мариной Михайловной Миловановой (главный редактор научного периодического электронного журнала «Правовой альманах») и Александром Николаевичем Асеевым (лидер партии
«Свобода и Народовластие», председатель Федерального комитета по контролю, борьбе с коррупцией и терроризмом, председатель Федерального
комитета по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти)