Аркадий Семенович проснулся от собственного крика. Приснилось, будто его ваучер превратился в змею и уполз в унитаз. Он потянулся к тумбочке, где в жестяной коробке из-под монпансье хранилась драгоценная бумага. Ваучер был на месте – бледно-розовый, с водяными знаками и витиеватой надписью "Приватизационный чек".
За окном серело промозглое октябрьское утро 1992 года. В соседней комнате храпела жена Клавдия, а из кухни доносилось тихое бормотание телевизора – сын Витька опять всю ночь смотрел передачи про акции и биржи.
Аркадий Семенович работал старшим инженером на заводе медицинского оборудования. Вернее, раньше работал – теперь завод встал, и они всем коллективом маялись в бессрочном отпуске. Зарплату не платили четыре месяца.
- Папа, вставай! – в комнату ворвался взъерошенный Витька. – Там по телеку сказали: "МММ" новую акцию объявила! Если ваучер вложить – через полгода в десять раз больше получишь!
- Да погоди ты, - поморщился Аркадий Семенович, натягивая старые треники. – Какое "МММ"? У нас же договоренность с дядей Мишей – в его фирму вкладываемся.
Дядя Миша, бывший завлаб, а ныне президент инвестиционной компании "Светлое завтра", обещал золотые горы. Показывал графики, чертил схемы – всё чинно, благородно. Правда, офис у него располагался в бывшей пельменной, но разве в этом дело?
На кухне Клавдия жарила вчерашнюю картошку. По телевизору Леня Голубков рассказывал, как он купил жене сапоги.
- Аркаша, может все-таки в чековый фонд отнесем? – робко спросила жена. – Там хоть государственная гарантия...
- Какая гарантия? – взвился Витька. – В "МММ" за неделю доходность 100%! А в их фонде – три процента годовых!
Аркадий Семенович молча жевал картошку. За последний месяц он похудел на семь килограммов – экономили на всем. Единственной надеждой оставался ваучер. Десять тысяч рублей – смешно сказать. Две бутылки водки. А ведь обещали две "Волги"...
- Пап, пойдем со мной! – не унимался сын. – У меня один знакомый в "МММ" работает, без очереди проведет.
- Нет, – отрезал Аркадий Семенович. – Мы же с дядей Мишей договорились.
После завтрака он достал свой видавший виды портфель и бережно положил туда коробку с ваучером. На всякий случай перевязал бечевкой – мало ли что.
У подъезда его ждал сосед, Николай Петрович, в прошлом инженер-конструктор, а теперь челнок, мотавшийся в Польшу за шмотками.
- Слышь, Аркадий, – зашептал он конспиративно, – есть тема. Мой знакомый из органов... В общем, скоро все эти "МММ" накроются. Вкладывать надо в нефтянку. Я тут разузнал...
- Да отстань ты, – отмахнулся Аркадий Семенович. – У меня уже все решено.
Офис "Светлого завтра" встретил его запахом пельменей и унылой очередью таких же бывших инженеров и учителей. Все прижимали к груди заветные розовые бумажки.
- А дядя Миша сегодня не принимает, – сообщила секретарша, крашеная блондинка в мини-юбке. – Он на важных переговорах в Швейцарии.
- Как в Швейцарии? – опешил Аркадий Семенович. – Мы же договаривались...
- Ничего страшного, – улыбнулась блондинка. – Оставьте ваучер, я передам. А договор потом подпишете.
Что-то екнуло в груди у Аркадия Семеновича. Он прижал портфель покрепче и попятился к выходу.
На улице его снова поймал Николай Петрович:
- Ну что, вложил?
- Да нет... Дядя Миша в Швейцарии...
- В Швейцарии? – присвистнул сосед. – Ну все, накрылась твоя контора.
До вечера Аркадий Семенович бродил по городу. Заходил в разные фонды и компании. Везде кипела жизнь, мелькали калькуляторы, шелестели бумаги. В одном месте обещали утроить вложения за месяц, в другом – упятерить за неделю. Какие-то люди в малиновых пиджаках хлопали по плечу, совали визитки, зазывали в рестораны.
Домой он вернулся в сумерках, разбитый и растерянный. Витька с матерью сидели у телевизора – показывали репортаж о том, как один инвалид вложил ваучер в "МММ" и купил себе иномарку.
- Пап, ну чего ты телишься? – наседал сын. – Завтра последний день акции! Упустим момент!
Ночью Аркадию Семеновичу снова приснился ваучер. На этот раз он превратился в голубя и улетел в форточку. Проснувшись в холодном поту, он долго курил на кухне и смотрел на мерцающие окна домов. Где-то там, за этими окнами, такие же люди ворочались без сна, прижимая к груди розовые бумажки с призрачными обещаниями счастья.
Утром он решительно направился в районное отделение Сбербанка. В очереди услышал, как какой-то мужик рассказывал:
- А у меня сосед ваучер на водку поменял. Говорит, хоть какая-то реальная ценность...
В операционном зале было душно и тесно. Женщина за стеклом равнодушно приняла его ваучер и выдала какие-то бумаги – акции чекового инвестиционного фонда. Аркадий Семенович сложил их вчетверо и спрятал в нагрудный карман.
- Что, тоже купился? – спросил его седой старик в очереди. – Я вот второй ваучер пристраиваю. Первый в "Гермес" отдал, теперь не знаю – жив тот фонд или уже того...
Дома его встретили упреками. Витька хлопнул дверью и ушел к друзьям, а Клавдия тихо плакала на кухне. По телевизору снова крутили рекламу "МММ" – теперь уже какой-то шахтер покупал домик у моря.
Шли дни. Аркадий Семенович каждое утро разворачивал газету и искал новости про свой фонд. Иногда попадались бодрые заметки про "диверсификацию портфеля" и "защиту интересов вкладчиков". В такие дни он приободрялся и даже насвистывал, идя по улице.
В декабре грянул первый звонок – лопнуло "Светлое завтро". Дядю Мишу объявили в розыск, а пельменную заняла какая-то торговая точка. Аркадий Семенович встретил у подъезда заплаканную соседку – она отдала туда два ваучера.
В январе девяносто третьего начали закрываться другие конторы. Люди осаждали офисы, требовали вернуть вложения. По телевизору показывали митинги обманутых вкладчиков. "МММ" пока держалась, и Витька при каждом удобном случае попрекал отца упущенной возможностью.
Весной девяносто четвертого рухнуло все. Газеты пестрели историями о сбежавших директорах и пропавших миллиардах. Леня Голубков исчез с экранов, а на его месте появились хмурые следователи, рассказывающие о масштабах аферы.
Аркадий Семенович занял очередь у офиса своего фонда. Стояли молча, только какая-то старушка все повторяла:
- И что теперь? Как жить-то теперь?
Клерк за стойкой объяснил, что фонд проходит процедуру банкротства, и посоветовал ждать информации в прессе. На вопрос "сколько ждать?" только пожал плечами.
Домой возвращаться не хотелось. Аркадий Семенович брел по улицам, разглядывая новые вывески – "Комиссионка", "Секонд-хэнд", "Ломбард". Город менялся, становился чужим и непонятным.
У пивного ларька столкнулся с бывшим коллегой по заводу.
- О, Семеныч! Ты как?
- Да вот, в фонд ходил...
- А я свой ваучер толкнул по-быстрому. Купил детям китайских курток на барахолке, перепродал – вот и крутимся помаленьку.
В девяносто пятом завод окончательно встал. Аркадий Семенович устроился сторожем в автосервис. По ночам читал газеты, вырезал заметки про приватизацию. Собрал целую папку – может, когда-нибудь пригодится внукам, как свидетельство эпохи.
Витька после института уехал в Москву, пристроился в какой-то банк. Изредка звонил, говорил об инвестициях и фондовом рынке. Аркадий Семенович слушал и думал – вот ведь, не зря тогда сын про акции твердил, чуял новое время.
В девяносто восьмом случился дефолт. По телевизору показывали очереди у банков, митинги, драки за сахар и спички. Аркадий Семенович достал с антресолей папку с бумагами чекового фонда. Повертел в руках, хмыкнул и сложил обратно.
В двухтысячных стало полегче. Завод купили москвичи, запустили пару цехов. Аркадий Семенович иногда проходил мимо – там, где раньше был их конструкторский отдел, теперь торговали стройматериалами.
Как-то встретил на улице сына бывшего директора – тот теперь владел сетью магазинов.
- А помнишь, дядь Аркадий, как вы с отцом спорили про приватизацию?
- Помню...
- Он тогда все правильно сделал – успел пакет акций выкупить. А потом уже и москвичи подтянулись...
В двухтысячные годы жизнь постепенно налаживалась. Аркадий Семенович вышел на пенсию, но продолжал подрабатывать сторожем - привык уже. По вечерам смотрел новости про нефтяные котировки и думал:
- Эх, прав был тогда Николай Петрович про нефтянку...
Витька теперь часто звонил из Москвы, рассказывал про какие-то IPO, фьючерсы, деривативы. Однажды прислал денег - купить родителям стиральную машину-автомат. Клавдия прослезилась, а Аркадий Семенович только крякнул - все-таки вышел толк из пацана.
В 2008-м грянул новый кризис. По телевизору опять показывали очереди у банков, только теперь все было как-то солиднее - люди в костюмах, с кожаными портфелями. Витька позвонил, успокоил - его банк устоял.
- Знаешь, пап, - сказал он однажды, приехав в гости, - я тут посчитал. Если бы мы тогда вложили ваучер в акции "Газпрома", сейчас бы это было больше миллиона.
Аркадий Семенович только махнул рукой:
- Да брось ты. Кто ж тогда знал? Вон, соседи в "Газпром" вложили - тоже прогорели. Там же мошенники всякие крутились.
В 2014-м случился новый кризис. Клавдия охала над ценниками в магазине, а Аркадий Семенович доставал с антресолей свою папку с газетными вырезками, перечитывал. Странное дело - все повторялось: те же лица, те же обещания, только суммы с другими нулями.
Как-то раз к нему подошел внук бывшего начальника цеха:
- Дядь Аркадий, тут эти... бумаги ваши от чекового фонда. Может, еще что-то стоят? У меня контора есть знакомая, они такими делами занимаются.
Аркадий Семенович задумался. Достал с антресолей папку, повертел в руках пожелтевшие акции.
- Знаешь что, - сказал он наконец, - оставь себе. Будет что внукам показать - вот, мол, как страну делили.
В 2020-м грянула пандемия. Сидя на самоизоляции, Аркадий Семенович разбирал старые вещи. Нашел коробку из-под монпансье - ту самую, где когда-то хранился ваучер. На дне лежала газетная вырезка - "Каждому россиянину - две "Волги"!"
Витька теперь звонил по видеосвязи, показывал свой московский офис с видом на небоскребы. Рассказывал про какие-то криптовалюты, блокчейны. Аркадий Семенович слушал, кивал и думал - вот ведь как жизнь повернулась. Сын в галстуке сидит в стеклянной башне, а начиналось все с ночных бдений у телевизора, с разговоров про акции и биржи.
В 2022-м Клавдия тяжело заболела. Витька прислал деньги на лечение, но не помогло. Хоронили скромно, по-пенсионерски. На поминках сын сказал:
- Знаешь, пап, я ведь только сейчас понял. Ты тогда все правильно сделал - не погнался за быстрыми деньгами. Многие ведь совсем головы потеряли, последнее вкладывали. А ты выстоял.
Аркадий Семенович промолчал. Вспомнил, как мучился тогда, как не спал ночами. Как заходил в очередную контору с громким названием и чувствовал - обман, но так хотелось поверить...
Теперь он часто сидел на лавочке у подъезда, смотрел на новые иномарки, на людей с айфонами. Думал - вот она какая, новая жизнь. И ведь правда - две "Волги" каждому достались. Только не всем и не сразу.
Однажды к нему подсел мальчишка лет двенадцати - внук соседки.
- Дедушка, а правда, что раньше всем бесплатно квартиры давали?
- Правда, - кивнул Аркадий Семенович.
- А почему сейчас не дают?
- Ну как тебе сказать... Были у всех такие бумажки - ваучеры назывались. На них можно было что-то купить. Только никто толком не знал - что.
- И что вы купили?
- Я? - Аркадий Семенович усмехнулся. - Я купил опыт, внучек. Дорогой опыт.
Вечером он достал с антресолей старую папку. Акции чекового фонда, газетные вырезки, буклеты с цветными графиками. Целая эпоха, спрессованная в пожелтевшие бумажки.
На последней странице была его собственная запись, сделанная выцветшими чернилами:
Жизнь после жизни. Как мы пережили приватизацию.
Он сам не помнил, когда это написал. Наверное, в те бессонные ночи, когда будущее казалось таким неясным.
Теперь все было ясно. Страна выжила. Люди выжили. Кто-то разбогател, кто-то обеднел, но главное - научились жить по-новому. Без очередей за колбасой, без талонов на сахар, без собраний трудового коллектива. С кредитками в карманах, с ипотеками, с планами на отпуск за границей.
- Вот она какая, жизнь после жизни, - подумал Аркадий Семенович, закрывая папку.
---
Дорогие читатели, а как ваши семьи пережили эпоху приватизации? Что делали с ваучерами - вкладывали, продавали, хранили? И главное - какие уроки вынесли из того времени?
Поделитесь своими историями в комментариях! И не забудьте подписаться на канал - впереди еще много рассказов о том, как менялась наша страна, как менялись мы сами.
------