Интересно нынче получается: мир летит в тартарары, а мы продолжаем играться в старые игры: ходим на работу, посещаем увеселительные заведения. Живём, одним словом.
Именно этот момент — неистребимое желание человека жить и наслаждаться жизнью — вызывает наибольшее уважение в homo sapiens.
Ведь вот, казалось бы, войны, эпидемии, различного рода природные и техногенные катастрофы. А ничего! Ко всему приспосабливается наш человек.
Причём под «наш» я имею в виду не родного, отечественного. Хотя его тоже следует уважать. Но сейчас речь идёт широко, по-философски — о человеке «вообще». Ну, который cogito ergo sum.
Декарт некогда обозначил разум и умение сомневаться в качестве сущностных характеристик человека. Спиноза потом обобщил, довёл до субстанции, которой он бога называл (не о нашумевшем фильме речь, извиняйте).
Но важно вот это — умение мыслить, сомневаться. В этом видится отражение божественных атрибутов.
В девятнадцатом веке, правда, Дарвин усомнился в божественном происхождении человека. Он заявил, что этот вид, как и прочие, есть продукт эволюции. К Творцу, стало быть, как личности, отношение опосредованное имеет.
Однако католики недавно заявили, что ничему теория Дарвина не противоречит. Главное, что человека сотворили, а как — дело иное. Вполне может быть, что «создание из праха» подразумевало трансформацию человекообразных обезьян.
Впрочем, это я сейчас от себя сказал. Точно так ни один Папа Римский бы не выразился. Они предпочитают метафоры, иносказания.
А мне проще довести до простой формулы и представить как есть. Чего я и сделал.
Меж тем даже Дарвин и его сторонники не утверждали, что происхождение человека «от обезьян» означает второстепенный характер разума.
Да-да, мне могут напомнить про Фрейда. Тот полагал, что сознание сильно зависит от бессознательного. Разум полон неврозов, которые образуются из-за вытеснения неосознаваемых в детстве переживаний. А они никуда не деваются и возвращаются потом в зрелом возрасте в виде смутных побуждений, снов и вообще всяческих расстройств.
Но даже Фрейд не заходил столь далеко, чтобы назвать человека разумного безумным.
Хотя, вот знаете, одна деталь смущает. Не в теории Фрейда или Дарвина, упаси боже! В самом человеке.
Да, разум, да, «ergo sum». Однако и страсти, особенно воля к власти, играли и играют не последнюю роль в человеческой природе.
За всю историю мировой цивилизации есть лишь один задокументированный случай добровольного оставления абсолютной власти. А цивилизация что-то около семи тысяч лет насчитывает. Тут держусь проверенных данных, в спекуляции не пускаюсь.
В далёком третьем веке от Рождества Христова цезарь Диоклетиан, который делил власть ещё с двумя (их имена нам не так важны), по договорённости власть оставил. И стал выращивать капусту.
По легенде, когда в Риме начались трудные времена и вспомнили о недавнем властителе, за ним пришла целая делегация. А тот ей заявил, что возвращаться не станет. Занят капустой!
А под удивлёнными взглядами посланцев «сената и народа Рима» всплеснул руками и на возражение: «Как так? Речь о высшей власти!» заметил:
— Видели бы вы какую капусту я вырастил!
И ушла делегация ни с чем. Проиграло заманчивое предложение вернуться к власти огородным пристрастиям. Да...
Но, повторюсь, — это единственный задокументированный случай. И тот, вероятнее всего, не совсем правда. Легенда же!
Так что человек, о котором вообще речь идёт, — существо несомненно заслуживающее уважение — за разум, умение приспособиться, стремление не унывать даже в самых сложных обстоятельствах...
Однако, надо признать, что человек ещё и противоречивое существо. Вроде разумен, а увлекается. Как будто ценит справедливость, а вот, понимаете ли, власть любит и к ней стремится.
Поэтому однозначных суждений не получается. Ну так что же? Тайна — она тайна и есть. И вряд ли когда будет до конца разгадана.
На этом, пожалуй, и остановимся!