Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Экран Души

«Женитьба» (1977) Виталия Мельникова по одноимённой пьесе Н. В. Гоголя. Пример Консерваторов-Созерцателей

«Совершенно невероятное событие в двух действиях» «Ведь на всю жизнь, на весь век, как бы то ни было, связать себя и уж после ни отговорки, ни раскаянья, ничего, ничего — всё кончено, всё сделано!», - консервативно-созерцательный жених Подколёсин перед свадьбой. Гоголевская «Свадьба» навевает немой вопрос о том, как вообще ещё прирастало наше народонаселение в «полюбовные» уваровские годы просвещения и культурного расцвета Николаевской России. Помимо реставрации идеально оформленного сценического материала Николая Васильевича Гоголя, сама суть этой степенной экранизации, кажется, в воспроизведении гравюрной атмосферы гоголевского Санкт-Петербурга первой половины 19 века в туманно-пряном лубочном стиле Александра Николаевича Островского. Как огоньки на новогодней ёлке мелькают в сказочном пространстве пьесы диалоги добродушного жениха-недотёпы Ивана Кузьмича Подколёсина (фактурный Алексей Петренко) и мелкого беса-соблазнителя Ильи Фомича Кочкарёва (достовернейший Олег Борисов), антиподо

«Совершенно невероятное событие в двух действиях»

«Ведь на всю жизнь, на весь век, как бы то ни было, связать себя и уж после ни отговорки, ни раскаянья, ничего, ничего — всё кончено, всё сделано!», - консервативно-созерцательный жених Подколёсин перед свадьбой.

Гоголевская «Свадьба» навевает немой вопрос о том, как вообще ещё прирастало наше народонаселение в «полюбовные» уваровские годы просвещения и культурного расцвета Николаевской России.

Помимо реставрации идеально оформленного сценического материала Николая Васильевича Гоголя, сама суть этой степенной экранизации, кажется, в воспроизведении гравюрной атмосферы гоголевского Санкт-Петербурга первой половины 19 века в туманно-пряном лубочном стиле Александра Николаевича Островского. Как огоньки на новогодней ёлке мелькают в сказочном пространстве пьесы диалоги добродушного жениха-недотёпы Ивана Кузьмича Подколёсина (фактурный Алексей Петренко) и мелкого беса-соблазнителя Ильи Фомича Кочкарёва (достовернейший Олег Борисов), антиподов, но друзей детства. Отдалённой фортепианной мелодией звучит дрожащий голосок Агафьи Тихоновны Купердягиной (очень красивая Светлана Крючкова), оставленной родителями на этом свете в райке купеческого домохозяйства с простоватой тётушкой Ариной Пантелеймоновной (сердечная Майя Булгакова).

Сваха Фёкла Ивановна (близкая зрителю Валентина Талызина) – это беспроигрышный персонаж любого драматического сюжета. Она как хозяйка галереи портретных образов и сословно-бытовых артефактов того времени. В ряду потенциальных фигур на шахматной доске сватовства у неё коллежский асессор Иван Павлович Яичница (важный Владислав Стржельчик), отставной пехотный офицер Никанор Иванович Анучкин (смешной Борислав Брондуков) и отставной моряк, лейтенант Балтазар Балтазарович Жевакин (душка Евгений Леонов).

Против Фёклы Ивановны играет Илья Фомич с женихом-лидером достоинства ферзя Иваном Кузьмичём. Но ферзь почему-то не ходит или ходит, но всё как пешка, да и то назад.

Соль комедии кажется в том, что 26-летней Агафье Тихоновне НЕ ИЗ КОГО ВЫБИРАТЬ, хотя она активно оценивает «нулевых» кандидатов на благополучное с ней сосуществование. Она – птичка, воспитанная в неволе, не знающая своей стаи, своих близких по родству душ. Она словно блуждает в пустоте, разговаривая с призраками, главный из которых обморочно нерешительный Подколёсин, тоже не способный выйти из своего мирка отрывочных представлений о жизни и сонного комфорта. Он боится увидеть себя другого, непривлекательного и неуверенного в глазах молодой женщины и сидит как сыч в своём углу серого прозябания, внутреннего монолога живой тени. «Порассудить, порассмотреть…» В наше время пренебрежения актёрской профессией, Петренко играет того самого человека из нашего прошлого, из хроники нашей души.

Шикарный язык… «я женю тебя так, что и не заметишь», «странно как-то: был-был не женат, а теперь вдруг женат», «я бы поменял фамилию Яичница на Яичницын, да говорят будет как «сукин сын»», кочкарёвское «право не знаю, как-то тётка моей матери что-то такое её отцу, или отец её что-то такое тётке, об этом лучше знает жена моя, её бы и спросить…» или «никогда не видел такого влюблённого, просто не приведи бог».

Нелепые в общении люди прощают друг другу свою никчемность, потому что выдающихся людей в своём окружении никогда не видели и не надеются увидеть. Ночью все кошки серы. Сваха – среднее арифметическое приятной посредственности героев пьесы, болотного благополучия и предсказуемого брожения как-то сложившейся жизни.

Шарманка жизни гоголевских персонажей вызывает умиление. Но правда о сущности человеческого обычая тревожит своей похожестью. Люди не меняются. В этом итог литературного наследия блистательного и беспомощного19 века. Понимание не приводило и не приводит их к действию. В героях Гоголя мы или узнаём себя или отмахиваемся от скучного чтива.

Исключительно удачная роль Кочкарёва, прощелыги с умом и вкусом, исполнена Олегом Борисовым, «своим среди чужих». Он понятлив, проворен и толерантен к слабостям обывательского окружения, шутливо манипулируя человеческими страхами, направляя их в выгодном направлении, как игрок распоряжается картами в выигрышных комбинациях.

Невеста боится рукоприкладства по купеческому пьяному правилу, ожидая новой жизни в общении с дворянином, один жених озабочен приданым, другой образованием, третий тихим добрым нравом невесты. Азартному своднику и аферисту Кочкарёву – приволье… Морочь голову – не хочу. Правда и послушный как телятя жених сбежал. Да и чёрт с ним! Зато весёлая история получилась (типаж Рассказчика Новатора, к которому относится Илья Фомич будет посильно обрисован в следующей статье)

Отсюда мораль: «Когда человек не знает, к какой пристани он держит путь, для него ни один ветер не будет попутным».

Отвези-ка меня, братец, на Канавку, у Семёновского моста! А лучше на Бассейную…

-2