У Вероники и Ларисы была традиция. Она сложилась еще с той поры, когда обе не были студентками, а учились в художественной школе. Если не происходило чего-то экстраординарного, каждую субботу, часов в одиннадцать утра, они встречались в центре, возле салона «Мон ами». Презанятное это было заведение! Основала его Таисия Ковалевская, которая прежде вела класс гитары в школе искусств. В какой-то момент она решила, что не хочет больше заниматься с детьми, а желает стать хозяйкой собственного магазина.
Бывают и более удивительные превращения. Резонанс получила история врача-гинеколога, которая – побывав депутатом городской думы, решила, что теперь ей надо "расти". Но не по специальности, в которой она, видимо, разочаровалась. Попросив у вышестоящих друзей «какой-нибудь портфельчик» она возглавила библиотечную систему города. Перевоплощение Ковалевской было куда как скромнее, хотя оказалось очень удачном.
Салон свой она замыслила сделать таким, чтобы все творческие люди могли выставлять здесь свои работы. Что угодно – картины, скульптуры, кукол, самодельные украшения, плетеные кружева, вязаные шали, гончарные изделия....Место было очень хорошее – почти на самом перекрестке старинных улиц. Работы раскупались, редко какая из них задерживалась тут надолго. А еще в салоне можно было выпить чашку превосходного кофе – в его сортах Ковалевская разбиралась мастерски, закупала лучшие. И нередко по вечерам тут проходили встречи – Таисия приглашала то барда, то писателя, то певца – выступить перед поклонниками и пообщаться с ними в неофициальной обстановке.
И хотя на подобные встречи девушки не приходили – салон всё же стал местом их постоянных встреч. Они осматривали новинки, мечтая о том времени, когда тут будут продаваться их собственные картины. И перед тем, как отправиться дальше – по магазинам или в кино – непременно пили кофе, уверенные, что нигде в городе больше не готовят этот напиток так хорошо, как здесь.
- Знаешь анекдот? – спросила как-то Лариса подругу, – Хозяйка дома куда-то уехала, и обед приготовила ее дочь. Отец ел и вздыхал. Девушка огорчилась: «Тебе не нравится? Но ведь я все сделала так, как учила мама...». А он ответил: «Ты душу не вложила. Мама вкладывает душу». И мне кажется, что Таисия делает то же самое.
После исчезновения подруги, Вероника осталась верна этой традиции – по субботам она приходила в салон. Ей казалось, что так она поддерживает с Ларисой хоть какую-то связь.
...В то утро она поступила как обычно.Открыла тяжелую дверь. Приветливо звякнули колокольчики. Людей в салоне было мало. Пожилой мужчина листал красочный альбом. Таисия готовила кофе для двух девушек. Она кивнула Веронике с улыбкой – узнала постоянную клиентку.
Вероника склонилась над витриной, присматриваясь к латунной брошке с переливчатыми стеклышками. Но кто-то потянул ее за рукав. Маленькая девочка. Вероника могла бы поклясться, что ее только что не было в магазине. Как же она могла войти так неслышно? Ведь колокольчики должны были прозвенеть...
- Ты что-то хочешь? – спросила Вероника малышку.
А когда присмотрелась к ее личику – обмерла. Девочка до невозможности была похожа на маленькую Лариску... Цвет глаз, слегка курносый носик, овал лица... Девочка была в легком пальтишке, а в руке держала альбомный лист. Видимо, она достала его из кармана, так как лист перед этим был сложен вчетверо, а теперь девочка его расправила.
- Что у тебя здесь?
Вероника взяла у ребенка листок. Это был ее собственный портрет, нарисованный подругой. Уж руку Ларисы, ее стиль – Вероника узнала бы из тысячи работ. Ей стоило неимоверного труда сдержаться, не вскрикнуть, не схватить девочку за плечи... Вероника склонилась и спросила:
- Где ты это взяла?
Девочка указала сначала на свой рот, потом на ушки, покачала головой, показывая, что не может говорить и ничего не слышит. Вероника когда-то побывала в школе, где занимались глухонемые ребята. Но они понимали язык жестов, а некоторые еще умели читать по губам. Малышка это умеет? Особенно отчетливо выговаривая каждое слово - Вероника спросила:
- Где Лариса? Где. Сейчас. Лариса?
Девочка пожала плечами, в знак того, что не поняла.
- С кем ты сюда пришла?
Вероника повела рукой, предлагая малышке обратить внимание на посетителей. Действительно, не могла же такая маленькая девочка – лет трех, четырех может быть – Вероника плохо в этом разбиралась – прийти в магазин одна...
Малышка снова покачала головой.
Вероника показала на дверь, и постаралась жестами объяснить – тот, с кем малышка пришла, наверно, где-то там, на улице? Они потеряли друг друга? Нужно помочь им встретиться?
Девочка отчаянно замотала головой, а потом зарылась в Веронику, в ее расстегнутый плащ, натянула на себя полы – показывая, что ее надо спрятать.
Яснее слов это говорило, что девочка в беде, и, наверное, Лариса в беде еще худшей.
Вероника погладила худенькое плечико, закивала, давая понять, что поможет. После, когда она вспоминала этот момент – сама дивилась собственной «безбашенности». Забрать чужого ребенка! Без спросу! Сейчас у нее на это не хватило бы смелости. А тогда она достала мобильник и вызвала такси. Поскольку это был центр, машина подъехала буквально через две минуты. Вероника вывела девочку, стараясь собой заслонить ее от прохожих, и обе сели в вишневую «Ладу».
Вероника тогда еще не была замужем за Алексеем. И единственное место, куда она могла привезти малышку – была ее собственная однушка.
Девочка оказалась более, чем тихой. Как Вероника усадила ее на диван - так она и сидела. Смотрела перед собой. Ясно было, что психика ее сломлена. Но кем?
Вероника теряла голову, она не знала, что делать дальше.
Обратиться в полицию? Никаких гарантий, что девочку не отдадут снова тем людям, которые довели ее до такого состояния. Вдруг у них есть права на нее? И они вполне себе законопослушные граждане....
Но откуда у девочки взялся рисунок Ларисы? Если правоохранители заинтересуются этой темой, но их расспросы ни к чему не приведут – Вероника потеряет единственную зацепку, единственную возможность узнать что-то о судьбе подруги.
Найти специалиста, владеющего языком жестов? Для начала Вероника решила попробовать сама.... Она нашла в интернете запись, и показала ее малышке. Приятная женщина жестами «рассказывала» зрителям сказку.
Но девочка хоть и смотрела на экран – личико ее оставалось равнодушным. Ясно было, что она не понимает «тетю». Ее не учили такому способу общения.
Удивительным было и то, что ни в этот день, ни в последующие – никто в городе не объявил о пропаже ребенка. Если бы у девочки были любящие родственники, да даже если бы она сбежала из детского дома – о том, что малышка исчезла, говорили бы уже по местному телевизору, везде висели бы листочки с портретом, волонтеры и полиция начали бы поиски.
Полная тишина.
Вероника терялась в догадках. Может быть, это ребенок профессиональных нищих? Те порою «обзаводятся» детьми, чтобы лучше давали милос-тыню. Но девочка была хорошо одета – вещи новые, и подходили ей по размеру. Кроме того, в ней не было и тени бойкости, свойственной попрошайкам. Скорее, она была дикаркой, которая многого в своей жизни не видела. Она пришла в восторг от самых простых сладостей, и боялась купаться в ванной, погружаться в воду, хотя с душем явно была знакома.
Вероника не могла прийти ни к какому выводу. И в итоге, как всегда поступала, в самые трудные минуты - обратилась к бабушке. Просто поехала к ней вместе с девочкой, надеясь, что у пожилой женщины достанет мудрости разобраться во всем этом.
Но тут и Александра Андреевна растерялась. Выслушав невероятную историю, она некоторое время не знала, как поступить. Однако период сомнений быстро миновал.
- Скрывать ребенка мы не можем, – сказала она, – Если у девочки в самом деле нет близких, надо получить на нее какие-то документы и оформить опекунство.
Не так скоро, но это удалось сделать, благодаря бабушкиным связям (Александра Андреевна всю жизнь работала в гороно) Теперь малышку звали Анной (бабушка сократила это имя до Нюты) и она стала жить у бабушки на вполне законных основаниях.
Говорить Нюта так и не начала, но язык жестов освоила. Прежде всего надо было заняться душевным состоянием ребенка. Нюту стали водить к психологу, работавшему при интернате для глухонемых. Но чем больше девочка "оттаивала" и становилась похожа на обычного ребенка, тем больше забывала своё прошлое. Видимо, оно было настолько тяжелым, что Нюта боялась даже мысленно возвращаться к нему. Стоило задать ей вопрос – как и с кем она жила раньше, как Нюта замыкалась. Больно было видеть ее остановившийся взгляд, ее оцепенение.
- Перестань заводить с Нютой разговоры на эту тему, – велела бабушка Веронике, – Сама видишь -сейчас не время. Потом.
Потом! Веронике казалось, что этот день никогда не настанет.Может быть, Лариса жива и ей нужна помощь, а они медлят.... Но Вероника знала, что бабушка в какой-то мере права.
Следуя бабушкиной методе – девочка восстанавливалась, хотя и очень медленно.
Позже, когда Вероника встретила Алексея и вышла за него замуж, бабушка попросила внучку до поры до времени не рассказывать Алексею о девочке.
- Дорогая, твой брак может казаться тебе заключенным по великой любви, но поверь, не все мужчины выдерживают испытание больными детьми. Ведь как может рассуждать твой Алексей: «Старуха не надежна, если с ней что-нибудь случится – чужой ребенок с неизвестным прошлым перейдет к нам по наследству. А я к этому не готов»
- Ты хочешь сказать, что я вышла замуж за мер-завца?
- Это жизнь. Возможно, ты вышла замуж не за ангела, каким ты сейчас считаешь Алексея, а за обыкновенного человека.И даже если он будет так рассуждать, не стоит ставить на нем крест. Таких мужчин много, и в целом – они не такие уж плохие люди.
- Что же, мне теперь – всегда молчать? - не могла понять Вероника, - Не говорить о Нюте?
- Подожди, пока я не поставлю девочку на ноги... Хотя бы отчасти. Я сделаю для нее всё, что смогу. А ты тем временем обзаведешься своими детьми, лучше узнаешь мужа – и тогда тебе уже будет ясно: примет он Нюту в случае чего в семью – или нет.
Так и получилось, что после замужества Вероника видела девочку редко, только когда навещала бабушку. Алексей говорил об Анне Александровне с подчеркнутым уважением, но никогда не вызывался сопровождать жену в этих поездках.
- Ничего нет хорошего в том, когда супруги проводят вместе все свободное время, – говорил он, – У каждого должна быть и своя жизнь – хобби, друзья. Только тогда брак гармоничен.
Офи-генная гармония у них получилась, надо сказать!
Интересно, как бы Алексей отнесся к тому, что не у него, а у его жены начался роман на стороне? Наверное, он и тут нашел бы способ утешиться. Он знает много психологических приемов....
Вероника старалась сосредоточиться на дороге. Она давно не водила мотоцикл, а на городских трассах нельзя расслабляться ни на секунду. И если ужасно хочется плакать, то и это надо отложить. Не сейчас рыдать, а позже.... Когда на глазах слезы – всё расплывается, того и гляди – не успеешь вовремя среагировать на поток машин вокруг....
Вероника знала, что дорога займет у нее часа полтора. И, как только она выедет за город, начнется длинная, спокойная дорога через лес. Правда, там в одних местах крутые подъемы, а в других – спуски, но гололеда сейчас нет – и она справится.
Но вот к чему Вероника не была готова, так это к тому, что ее «железный конь» неожиданно заглохнет примерно метров за пятьсот до заправочной станции. В том, что касалось техники, познания молодой женщины сводились к минимуму, поэтому она даже не попыталась разобраться в причинах поломки. Черт! Оказаться почти ночью, на трассе – невеселая ситуация. Хорошо, хоть заправка рядом. Там в любом случае есть люди, можно рассчитывать на какую-никакую помощь. И выпить бы чего-нибудь горячего, а то она совсем замерзла.
Возле заправки было маленькое кафе-стекляшка, из тех, что работают всю ночь. Когда Вероника открыла дверь, на нее пахнуло таким блаженным теплом, что на минуту она забыла обо всем. Как хорошо иметь возможность согреться!
Женщина средних лет, стоявшая за стойкой, конечно, видела в окно, что произошло.
-Поломка? – спросила она, – Вам, наверное, чаю горячего налить? Или кофе?
продолжение следует