Наполеоновские войны, в ходе которых сражались массовые армии, естественным образом привели к значительному росту числа военнопленных, многие из которых были захвачены в сотнях, а то и в тысячах миль от родных краёв. Армии Наполеона сражались по всей Европе и за её пределами - в России, Египте, Вест-Индии, Индийском океане — и многие его солдаты были взяты в плен европейскими и неевропейскими противниками. Обращение с ними различалось в зависимости от географических условий и наличия ресурсов, что было непредсказуемым. Кто-то из пленников сразу же погиб, некоторым выпали на долю даже унижение и пытки; другие много лет провели в лагерях для военнопленных и тюрьмах, часто в крайне тяжёлых условиях.
Те, кому повезло, получали простую еду и какой-то кров, защищающий от плохой погоды, но даже это никому не было гарантировано. Картелей заключалось мало, и солдаты часто оставались в плену до конца военных действий. Разумеется, такова же была судьба и тех, кого наполеоновская армия взяла в плен и привела во Францию: многие из них не смогли вернуться домой до самого конца войны в 1814 г. В большинстве случаев это означало заключение в тюрьмах или крепостях, по большей части сосредоточенных на севере страны и вдоль бельгийской границы; кроме того, военнопленных могли разместить в сельскохозяйственных общинах, где они работали в сезон сбора урожая. С ними не всегда обращались плохо, но условия тюремного содержания могли быть суровыми, и уровень смертности среди пленных был высок.
Более великодушным было обращение с офицерами, как и с примерно тысячей богатых туристов, совершавших Grand Tour по континенту и арестованных в 1803 г. с возобновлением войны между Францией и Великобританией. Они освобождались под честное слово и жили в Вердене и других специально отведенных для этого городах, где пользовались немалой свободой, общаясь с местными жителями и воспроизводя то, что они считали типично британским образом жизни, с такими разнообразными видами времяпровождения как вист, азартные игры, любительский театр и скачки. Они ездили на охоту, имели свои английские школы и англиканскую церковь. Они свободно вращались в городском высшем обществе, иногда создавая совместные предприятия с французами, среди которых они жили. В Вердене английские военнопленные, хотя и принадлежавшие в большинстве своём к англиканской церкви, совместно с группой монахов-бенедиктинцев создали первую городскую библиотеку, предназначенную как для французских, так и для английских читателей. Они были, разумеется, лишены только одной свободы — той, которой они особенно жаждали, — свободы уехать домой.
Приказывая, как обращаться с пленными, Наполеон не проявлял особого интереса к соображениям гуманности. Его подход был прагматичным, его главные цели — военными, а пленные для него были пешками в сложной дипломатической игре. В чём ценность пленных для него? Чем они могут ему быть полезны? Могут ли они способствовать достижению его имперских целей или помочь ему определиться с военной стратегией? В своей всеобъемлющей переписке, которая показывает, как глубоко Наполеон вникал почти во все детали своих походов, он лишь изредка упоминает военнопленных, и практически ничто не указывает на то, что он испытывал какую-либо эмоциональную ответственность за их судьбу.
В крайних случаях, особенно когда он имел дело с неевропейскими пленными, он даже мог отдать приказ о массовой резне — чернокожих бойцов в Санто-Доминго или турецких солдат в Яффе — что заставило некоторых историков обвинить его в геноциде.
Как отмечает Бруно Колсон, Наполеон уделял гораздо больше внимания обсуждению ценности информации, которую военнопленные могли предоставить о сильных сторонах своих армий и о тактике, которой эти армии придерживались. Военнопленных, по его словам, нужно допрашивать и использовать как источники информации и разведданных. Их показания необходимо тщательно проверять, чтобы удостовериться, что от них поступит самая ценная информация.
Он объясняет: «Каждый день ваши аванпосты должны захватывать пленных на всех направлениях, откуда угрожает противник: это способ получить сведения о противнике; другого эффективного способа не существует». В обращении с ними нужен такт, а запугивание или угрозы не помогут, потому что испуганный человек скажет что угодно, лишь бы порадовать допрашивающего, и значит, его рассказ будет бесполезен. Колсон цитирует рекомендацию относительно лучших способов получения нужной информации, который дал одному из своих офицеров Евгений Богарне. «Вы думаете, что вы как следует допросили его и извлекли максимальную выгоду? Вы ошибаетесь: искусство допрашивать военнопленных — одно из следствий военного опыта и такта. То, что он вам рассказал, показалось вам малоинтересным. Если бы его допрашивал я сам, я бы извлёк максимум сведений о неприятеле».
Наполеон считал, что военнопленный, если обращаться с ним подобным образом, будет уже не бременем для победоносной армии, но ценным помощником, практически шпионом в лагере победителя. Другими словами, военнопленный приобретает важную стратегическую ценность, и поэтому — возможно, только поэтому — следует его оберегать и хорошо с ним обращаться.
Из статьи Алана Форреста "Между войной и миром: непредсказуемая судьба пленных наполеоновских солдат".
Материал тг канала С. Галеева «Наполеон Бонапарт». Подписаться: https://t.me/NapoleonBonapart_publicTG