- Люд, ты чего мимо проходишь? – Марина закрывала аптеку. – Свекровь уже вылечилась или… богу душу отдала?
- Я скорей отдам свою душу, чем она, - огрызнулась женщина, не останавливаясь. Марина стояла в полном недоумении, что могло случиться. Людмила каждую неделю забегала после работы и набирала для свекрови лекарства, жалуясь, что врачи сами ничего не поймут, что с Натальей Сергеевной. Уже все перепробовали, а женщина никак не может подняться с постели.
Марина знала Людмилу, как добрую и чуткую женщину. Они учились в одной школе, но Люда двумя классами ниже. Сначала носила за пазухой котят, щенят и предлагала всем, кто ей попадался. Становилась старше, круг ее милосердия расширился. Под опеку взяла младших школьников, чьи родители вели аморальный образ жизни.
Доходило до того, что деньги, которые ей родители давали на карманные расходы, полностью тратила на таких детей. Целой стайкой заводила в магазин и разрешала купить все, что они захотят, правда в разумных размерах. И в своем классе каждому помогала. Если кто-то заболеет, она обязательно одноклассника навещала дома, с пустыми руками не приходила.
Какое-то время Люда была гордостью своего поселка. Опекала не только одиноких стариков и старушек, но и тех, к кому родственники приезжали очень редко. Поэтому никто не удивился, когда она поступила в педагогический. Одна ее мать хваталась за голову.
- Люд, одумайся. Учитель – это, конечно, громко и гордо звучит. Но они так мало получают, едва сводят концы с концами. А я с твоей благотворительностью ничего не припасла. Как бы сейчас сказала твоя бабушка, никакого задела нет.
- Мам, я думала, что ты меня поддержишь. Не ты ли меня с детских лет учила, что мимо чужой беды нельзя проходить.
- Учила, вот и научила на свою голову. Боюсь, что скоро у нашего дома будет выстраиваться толпа попрошаек с открытыми ртами, а выносить-то нечего. – Клара Семеновна, действительно, хваталась за голову, на улице ходила с опущенным взором.
- Борща наварим большую кастрюлю и будем кормить. – Но мать надеялась, что, учась в городе, Людмила образумится. На стипендию благотворительностью не позанимаешься. За первые два года Клара Семеновна что-то собрала. Придет такое время, когда дочь надо будет выдавать замуж, а за душой ни копейки.
И однажды Люда приехала и ошарашила новостью.
- Мам, я пригласила пожить к нам женщину, которую выгнал муж, а идти ей некуда. Мы с ней познакомились на остановке. Она прямо рыдала, все на нее смотрели как полоумную. Я подошла и пожалела.
- Ну, конечно, разве ты пройдешь мимо такого. По-моему, ты реже о матери думаешь, чем о посторонних людях. Как бы я ни поддерживала твои благие намерения, но в дом чужого человека не пущу.
- У нас же бабушкин дом пустует. Не оставлять же женщину на улице. – Клара Семеновна дала согласие, но уточнила:
- Она на мою шею сядет? Ни финансами, ни продуктами ей помогать я не смогу.
- Тетя Наташа будет работать в городе, каждый день будет ездить, - Клара Семеновна махнула на все рукой. Дом ее родителей, действительно, пустует. За бесценок продавать не хотелось, а существенную сумму никто не давал. Вся молодежь устремилась в город. В поселке остались единицы.
Наташа, как на первых порах, показалось Кларе Семеновне, была душевной женщиной, гостеприимной. Через некоторое время к ней стал приезжать сын, парень видный, обходительный. Но у женщины и в мыслях не было, чтоб устроить личную жизнь своей дочери. Она сама замуж выходила, мать ей ни одного слова не сказала против.
Людмила у нее, хоть немного головой помешана, но все равно сама найдет вторую половинку. А, может, есть уже кто на примете, Клара Семеновна на эту тему не заводила разговор с дочерью. Придет время, сама расскажет. Не пойдет же Люда под венец без материнского благословения?
Дочь у нее закончила университет и вернулась в родную школу. Мать так не хотела, чтоб она осталась в поселке. Но что тут делать? Грязь месить и старушек опекать?
- Мам, я обещала Галине Геннадьевне. Сейчас половина учителей приезжих. Зимой, когда дороги заметет, приходится отменять занятия. Почему дети должны страдать? – И вот с тех пор Клара Семеновна на все махнула рукой.
Собралась дочь замуж за сына тети Наташи, пусть выходит. Первая жена от него ушла, значит, не такой он и замечательный, каким его расписывает мать. С лица воды не пить. Несколько попыток Клара Семеновна все-таки предприняла, но они ничего не дали.
- Только жить мужа ко мне не приводи, руки есть, пусть восстанавливает дом. Неплохо бы там еще пристройку сделать.
Деревня без слухов, что человек без воды. Даже, если не было никакой сенсации, высасывали из пальца. Узнала Клара Семеновна, с какой целью перебралась Наташка в их поселок. Подруга у нее работала комендантом в общежитии, в котором проживала Людмила. Наталья любыми способами хотела расстроить брак Антона.
Невестка вошла в их квартиру и сразу начала устанавливать свои порядки. Чуть ли не по часам расписала, кто из двух женщин и сколько будет проводить на кухне. На ванну вообще свекрови дала не более получаса, а сама могла и два часа лежать в пене. А санузел у них совмещенный.
Наталья начала возмущаться, выговаривать снохе, что живет в ее квартире на птичьих правах, но Антон горой стоял за свою жену. Он сам предлагал матери съехать на съемную квартиру.
- Кто ее будет оплачивать? Ты?
- Пополам будем делить, один я этого не потяну. Эмме нужны деньги на салон, на фитнес.
- А свои деньги она куда тратит?
- Мам, муж обязан обеспечивать свою жену, а матери должен помогать. Видишь разницу? Не собираешься же и ты сесть мне на шею? – Наталья после этого разговора и на сына не могла посмотреть. Растила, воспитывала себе помощника и защитника, а он переметнулся на сторону жены. Пожаловалась подруге, та пообещала найти девушку, которая будет к ней относиться с уважением.
Людмилу Надежда давно приметила, себе бы в невестки взяла, но сын упертый: сам найду. Подруга же посоветовала, как извести жену Антона.
- Ты каждый день у сына по тысчонке бери. А когда он схватится, свали все на Эмму.
- Не получится, все деньги у него на карте, - Наталья тяжело вздохнула, потому что этот фокус не удастся.
- Так еще лучше, якобы у тебя деньги исчезают из кошелька. – Женщина взяла это на заметку. Но Антон опять встал на сторону жены.
- Ты не вали все на Эмму, а записывай, куда и на что их тратишь, раз слаба памятью стала.
- Сынок, я стала уже вечером пересчитывать все, что осталось в кошельке, а утром не досчитываюсь, - лгала Наталья. А однажды дошла до того, что сунула снохе деньги в сумку и утром закатила истерику. Всех подняла на ноги. Даже соседи за стенкой присмирели от ее воплей.
Подошла к кровати, где молодые еще спали. Одним рывком сдернула плед и почти завизжала, тряся перед их глазами свою сумку.
- Опять будешь говорить, что я память потерял?. Кошелек-то не может испариться. Вставайте, помогайте искать.
- Мам, ты что несешь, выпал где-нибудь по дороге, - спросонья ответил Антон.
- Перестань, хватит меня принимать за дурочку. Вечером лежал в сумке, я проверяла все содержимое. – Антон поднялся, а сноха накрылась с головой и продолжала лежать. Минут пятнадцать Наталья делал вид, что ищет. Потом вроде нечаянно коснулась сумки Эммы.
- Ты посмотри, - завизжала мать. – Я что тебе говорила, а ты мне не верил. Мне эта прохо.димка в доме не нужна. Либо выставляй ее на улицу, либо уходите вместе.
Эмма тоже не из тех, которые сдаются. Она вечером, вернувшись с работы, собрала вещи свекрови и выставила за дверь. Когда та, открыв дверь своим ключом, накинулась на сноху, спокойно взяла в руки телефон и сказала:
- Если вы не оставите нас с Антоном в покое, я сейчас же звоню в полицию и сообщаю о воровстве. У меня пропали двести тысяч. Муж подтвердит, что эти деньги были, мы собирали их на поездку в Турцию. Сейчас они лежат у вас в чемодане.- Наталье бы вытрясти все содержимое на пол, но она испугалась, что ее обвинят в воровстве.
Выйдя из подъезда, позвонила подруге, напросилась на ночевку. Там-то они вместе разработали дальнейший план.
-Нат, я первый раз вижу таких людей. Люда, порой мне кажется, не от мира сего. Мимо беды, слез никогда не проходит. Бегает по комнатам, утешает подруг, которых женихи бросили. Водит их в кино на свои деньги. Вот такую тебе надо сноху.
- Но вот как ее заполучить? Она же не собака, которую можно погладить, и она везде будет бегать за тобой… А как я ее узнаю?
-Тебе никого узнавать не надо, она сама к тебе подойдет.
И вот Наталья уселась на скамейку на остановке. Слезы ей выдавливать не надо было, они сами лились от обиды на сына, которого не могла очернить перед будущей невесткой. Вот и придумала мужа, с которым уже более пятнадцати лет не живет.
Конечно, тяжело ей пришлось на первых порах. Во всех домах газ, а эта избушка топилась дровами. Приезжала поздно с работы, пока натопит, и спать некогда. Зато она шла почти семимильными шагами к своей цели.
Людмила, как только окончила вуз, почти переселилась к ней. Наталья приезжала уже в натопленный дом, все убрано, наготовлено, ей на продукты не надо тратиться. Тот день считала самым счастливым. Ей позвонил Антон, сказал, что приедет, наколет дров.
Сын приехал в выходной. Людмила в это время занималась уборкой, а Наталья притворилась больной. Повышалось у нее давление, но нечасто. Она и таблеток никаких не пила, само спадало. Антон помогал девушке двигать мебель, за которой надо было вымыть, выносил мусор, менял воду, постоянно бегая в колонку. А мать им любовалась. С Эммой он большей частью валялся на диване.
Дошло до того, что Антон каждые выходные стал проводить в деревне, а мать ему постоянно шептала, что такой женщины ему никогда не найти. Не прошло и года, как Антон развелся с женой и полностью перебрался к матери, городскую квартиру сдавал, потому что Людмила не могла подвести Галину Геннадьевну. Школа останется без учителей, деткам придется ездить в другой поселок, а этого Людмила допустить не могла.
Антон понимал Люду, особо не настаивал. Что в городе он до работы добирался около часа, если попадал в пробки, то и дольше получалось. А из деревни каких-то сорок минут, зато бензина тратил меньше. И мать с ним ездила, хорошая экономия.
Сыграли свадьбу, все легло на плечи Людмилы, потому что муж со свекровью уезжали затемно и приезжали поздно.
И однажды свекровь объявила, что она бросает работу, потому что слаба здоровьем стала. Тут уж Людмила от Натальи Сергеевны не отходила ни на шаг. Возила ее по больницам, лечила народными средствами, которые не улучшали самочувствие женщины. Перешли на медикаменты. Все лекарства Люда покупала на свои деньги. Как-то ей свекровь шепнула, что Антон собирается поменять машину, эта уже стала стучать.
Женщина понимала, что транспорт им просто необходим, потому что свекровь болеет. И ей уже хочется ребеночка. Но свекровь об этом даже слушать не захотела.
- Сначала меня вылечите, а потом хоть семерых по лавкам заводите. – Людмила поставила перед собой цель, что она все сделает, чтоб за год поставить Наталью Сергеевну на ноги. Но та с каждым днем чахла, жаловалась на новые боли в желудке. Все реже стала подниматься с постели. Дошло до того, что Люда сама ездила в поликлинику, чтоб выписать новый рецепт.
Доктор всегда на нее смотрел с усмешкой. Однажды не вытерпел и высказал:
- Ты чего прогибаешься перед свекровью? На ней не только мешки возить, но и носить можно.
- Доктор, зачем вы так обижаете маму. – Людмила сразу после свадьбы свекровь стала звать мамой. – Я же вижу, что она болеет. Мучается от болей.
- Мучаешься ты с ней, а не она. – Людмила не поверила врачу, подумала, что тот был не в настроении. Но следом за ней вышла медсестра и шепнула:
- Георгий Николаевич бесится, потому что ваша свекровь перестала ездить и отстегивать ему.
- Что вы говорите? – Людмила никогда не верила в такое. По ее меркам, все люди честные. Только одни нуждаются в помощи, а другие нет.
- Что знаю, то и говорю. Вы пожалейте себя. На вас уже больно смотреть.- И вот перед доверчивой женщиной весь мир перевернулся в одно мгновение. Не помнит, как шла до автовокзала, как доехала домой. Свекровь спросила ее слабым голосом:
- Ну что, Люда, купила лекарства?
- Нет, -резко ответила она. – Доктор сказал, что хватит на вас деньги переводить, вы все равно не вылечитесь.
- Так и сказал? Не поверю. Георгий Николаевич - добрейшей души человек, - Людмила решила не спорить со свекровью, которая запричитала, что она не уснет ночью без лекарств, будет стонать, ойкать, а сын со снохой будут около нее крутиться.
- Ты хоть бы мужа пожалела. У него работа серьезная. Вдруг допустит ошибку? Руководство его за это по головке не погладит. – Людмила не слушала свекровь, ей надо готовить ужин. Поставила на плиту кастрюльку с водой, дождалась, пока она закипела, потом бухнула пакетик вермишелевого супа. Что-то жарить, желания не было.
С приходом мужа пригласила всех за стол. Она надеялась, что Наталья Сергеевна догадалась, почему невестка изменилась за одну поездку, но та сделала умирающий вид.
- Меня кто – нибудь будет кормить? – Людмила налила миску супа и поставила перед свекровью. – Это надо есть? Этим только собак и кошек кормят,- и отбросила ложку, которая ударилась о ножку стула и загремела.
- Люд, но зачем ты так с мамой. Неужели по ней не видно, что ей тяжело подниматься, - Антон взял чистую ложку и пошел к матери.
- Мам, попробуй, суп вкусный, - Наталья Сергеевна отвернулась, - ну хоть три ложки.
- Жрите сами свинячую еду, а я буду помирать с голоду.
А через три дня все вылезло наружу. В туалет Наталья Сергеевна ходила в ведро за печкой, потом Люда все это выносила в уличный туалет. Пока свекровь сидела на ведре, решила ей поправить постель. Только подняла матрас, как обомлела: два пластиковых пакета с таблетками. До сегодняшнего дня не могла поверить словам доктора и медсестры.
Вот это у нее свекровь. Таблетки не глотала, а прятала, оставляя на тумбочке пустые пластинки. Зато каждый день жаловалась, что пьет горстями, а улучшения нет. Людмила собрала рассыпавшиеся, потому что один пакет был набит до отказа, и демонстративно положила на пол перед сидящей свекровью.
Сама собралась и ушла. Пусть сын приезжает и выносит все за матерью. Она шла в таком ужасном состоянии, и надо же было Маринке показаться в этот момент на крыльце аптеки. Поняла, почему та ее останавливала, ей же выручка нужна. А свекрови выписывали дорогие лекарства. Она сама об этом просила докторов.
Марина сначала хотела пойти домой. Но вид Людмилы, выражение ее лица, не давало ей покоя. Уж не заболела ли сама? Обижали ли женщину муж или свекровь? На это Люда никогда не жаловалась. Она меньше вспоминала родную мать, чем Наталью Сергеевну.
- Люд, да подожди ты, остановись! – Марина почти бежала за женщиной. – Мне надо кое-что у тебя спросить. – Людмила остановилась, она подумала, что Маринка будет что-то спрашивать насчет школы, потому что сын у нее первоклассник. А дети в это возрасте невнимательны. Даже, если услышат, тут же забывают.
- Так что с твоей свекровью? Ты посмотри, на тебе лица нет. – Людмила старалась не смотреть на Марину.- Сама заболела? Или родить, наконец, надумала? – Люда поняла, что женщина от нее не отстанет. Пришлось ей рассказать все, начиная с прошлой недели. Маринка почти после каждого слова говорила: «Вот аферистка какая».
- Выгоняй ты эту мошенницу. А все твое милосердие. Когда ты поймешь, что люди на этом только играют, всем помогающая ты наша. Не свекровь, а приспособленка. Я бы такую давно раскусила.
- Кажется, и мне пришло то время, когда на жизнь надо смотреть по-трезвому. Просто, наверное, еще жила в том детском мире, когда все вокруг в розовом цвете.
- С мужем-то как у тебя? – Людмила была уверена в своем решении, о котором никогда не пожалеет.
- Отправится восвояси вместе со своей матерью. Я поняла, что никакой любви у меня к Антону не было. Жалость, наверное.
- Правильно делаешь. Приветствую, что ты прозрела.
Пришло такое время, когда Людмила кормила только бездомных собачек, и то не всех. А тех, которые бежали к ней и виляли хвостом. Она видела в их глазах преданность. Давно известно, что ни одно животное не предаст своего хозяина. Вот только неизвестно, откуда люди такие берутся. Им бы в цирке клоунами работать или проводить среди заблудших душ психотерапевтические сеансы.
Людмила получила целую сессию таких сеансов. И она теперь будет бить во все колокола, что не всем слезам надо верить, которые текут из глаз ручьем.
Первое время она старалась избегать встреч с матерью, которая будет напоминать дочери, что предупреждала еще с детства. Но родная кровь свое возьмет. Она вернется к матери, пока будут жить вдвоем, потому что Люда еще боится, что опять можется ошибиться в людях.
Поняла, что ложь глубже ранит, чем удар ножом.