Этим августом я ездила в Стокгольм на свадьбу подруги. Покопавшись в Атласе неясностей, я нашла нетипичные места для посещений путешественниками. И это здание с часами — одно из них. Это ничем не примечательное здание дало название феномену под названием стокгольмский синдром.
Само понятие появилось после ограбления банка в Стокгольме в 1973 году. Именно в этом здании находился сей банк Sveriges Kreditbanken. Утром четверга 32-летний заключённый Янне Олссон вошел в здание и произвел несколько выстрелов из пистолета-пулемёта. Захватив четырёх банковских служащих, он потребовал освобождения своего сокамерника. Шведское правительство согласилось с этим требованием, и сокамерника доставили в банк! Другие требования: более 700 000 долларов в шведской и иностранной валюте и машину для побега им отказались предоставлять. Поэтому грабители заперлись вместе с заложниками в тесном банковском хранилище размером 3,3 на 14,3 м.
После почти шести дней полиция запустила слезоточивый газ, что вынудило грабителей сдаться. На выходе из хранилища осуждённые и заложники обнимались, целовались и пожимали друг другу руки. Когда полиция надела наручники на преступников, две женщины-заложницы запротестовали: «Не трогайте их — они не причинили нам вреда». Такое поведение вызвало недоумение у общественности и полиции. Когда заложников спрашивали о событиях в хранилище, они рассказывали странные вещи. Они признались, что не хотели, чтобы их спасала полиция. Один из заложников сказал: «Теперь это наш мир... Мы спим в этом хранилище, чтобы выжить. Тот, кто угрожает этому миру, — наш враг». Другую заложнице, страдающей от клаустрофобии, грабители позволили выходить из хранилища, привязав её к 9-метровой верёвке. Она называла это "добротой к ней".
Так что же это было?
Изначально стокгольмский синдром был предложен для объяснения положительной эмоциональной связи, которую жертва похищения может установить со своим похитителем. Также стокгольмским синдромом пытались объяснить, почему некоторые люди, выжившие в ситуациях захвата заложников, не пытались повлиять на ситуацию дракой или бегством, а иногда даже сочувствовали преступнику и отказывались сотрудничать с полицией.
Ученые пытались объяснить развитие стокгольмского синдрома как попытку жертвы развить защитный механизм, который позволяет посочувствовать своему похитителю и принять ситуацию. Принятие ситуации ограничивает неповиновение и агрессию по отношению к похитителю и, таким образом, повышает шансы на выживание в потенциально рискованной ситуации. Иногда в научной литературе используются такие понятия, как «террористическая связь» и «травматическая связь», взаимозаменяемо со «стокгольмским синдромом».
В 1995 году психолог Грэхем разработал психологические условия, которые делают человека уязвимым к развитию положительных чувств по отношению к похитителям или насильникам. Первый предвестник развития стокгольмского синдрома— это наличие угрозы выживания и вера в то, что угроза будет осуществлена. Второй предвестник — небольшая доброта со стороны похитителя в условиях террора и ужаса. Третий — ограждение жертвы от других людей и альтернативных точек зрения. И четвертый предвестник — жертва ощущает невозможность или крайнюю маловероятность побега.
Несмотря на это, на сегодняшний день проведено мало исследований, посвященных изучению частоты «стокгольмского синдрома» среди жертв похищения и его долгосрочного влияния на их психическое здоровье. Стокгольмский синдром также не входит в число признанных медицинских предметных рубрик. Не существует также диагностических критериев «стокгольмского синдрома», а существующая литература имеет ограниченную исследовательскую ценность и мало что говорит в пользу «стокгольмского синдрома» как психиатрического диагноза. Поэтому это понятие подвергается критике и используется лишь СМИ и ломами.
Стокгольмский синдром критикуют за неправильное толкование отношений между жертвой и похитителем, поскольку он предполагает взаимную заботу, которой не существует в ситуациях насилия или угрозы жизни. Он основан на точке зрения преступника или наблюдателя со стороны и не отражает опыт выживших. Стокгольмский синдром остается сложным и противоречивым психологическим феноменом, и мнения о его обоснованности в качестве клинического диагноза неоднозначны.
Источники:
historyточкаcom/news/stockholm-syndrome
Namnyak, Mary, et al. "‘Stockholm syndrome’: psychiatric diagnosis or urban myth?." Acta Psychiatrica Scandinavica 117.1 (2008): 4-11.
Bailey, Rebecca, et al. "Appeasement: replacing Stockholm syndrome as a definition of a survival strategy." European journal of psychotraumatology 14.1 (2023): 2161038.
Ставя любо, подписываясь или же пересылая статью друзьям, Вы помогаете мне продвигать настоящую науку.
Предыдущая статья: История древних миров высечена в камне