— Продай мне свою долю, — Марина стояла посреди кухни, скрестив руки на груди. — Ты всё равно не потянешь ремонт. Да и зачем тебе одной столько места?
Лена медленно подняла глаза от чашки с остывшим чаем. Сестра, как всегда, выглядела безупречно: дорогой костюм, укладка, маникюр. А она сама — в старом халате, с неровным хвостом на голове. Вдова с копеечной зарплатой...
— Нет, Марин. Это мой дом. Наш с Сашей.
— Саши больше нет! — отрезала сестра. — А ты не справляешься. Посмотри, во что превратилась квартира! Обои отклеиваются, трубы текут. Мама бы не одобрила такого отношения к наследству.
Лена вздрогнула. Мамина трёхкомнатная досталась им после её смерти — поровну сёстрам. Марина сразу предлагала продать, но Лена отказалась. Здесь прошло её детство, здесь они с Сашей начинали семейную жизнь...
— Я найду деньги на ремонт, — тихо сказала она. — Возьму подработку.
— Какую подработку?! — Марина всплеснула руками. — Ты еле концы с концами сводишь! Я предлагаю хорошие деньги. Купишь себе однушку, останется ещё на ремонт.
— Нет.
— ПОЧЕМУ?! — сестра в отчаянии заметалась по кухне. — Почему ты такая упрямая? Я же хочу как лучше! Ты здесь одна загнёшься, а так будешь жить как человек!
Лена молчала, крутя в руках чашку. Как объяснить сестре, что для неё значит этот дом? Каждый уголок, каждая царапина на стенах — всё хранит воспоминания. Вот здесь, у окна, стояла мамина швейная машинка. Там, в большой комнате, они с Сашей танцевали на новогодних праздниках...
— Знаешь что? — Марина вдруг остановилась, прищурившись. — А я ведь могу и по-другому поступить. Подам в суд на раздел имущества. Ты же понимаешь — у меня хороший адвокат.
— Что? — Лена подняла на сестру потрясённый взгляд. — Ты... угрожаешь мне?
— Я предлагаю разумное решение! — отрезала Марина. — Либо продаёшь долю мне, либо суд заставит продать квартиру целиком. Выбирай!
Лена медленно встала. Внутри всё дрожало, но голос прозвучал неожиданно твёрдо:
— Нет, сестрёнка. Не будет ни того, ни другого.
— Да что ты говоришь! — Марина картинно рассмеялась. — И как же ты помешаешь?
Лена подошла к старому буфету и достала пухлую папку:
— Помнишь, ты просила меня подписать какие-то бумаги? Сразу после маминых похорон? Я тогда не стала читать — доверяла тебе...
Марина побледнела:
— И что?
— А то, что я всё-таки их прочитала. Позже. И показала юристу, — Лена раскрыла папку. — Знаешь, что он сказал? Что этими документами ты пыталась оформить отказ от моей доли наследства. В свою пользу.
— Ты лжёшь! — но голос Марины предательски дрогнул.
— Здесь копии, — Лена положила бумаги на стол. — Оригиналы у адвоката. Так что если ты подашь в суд... придётся объяснять многое. И про эти документы, и про мамины сбережения, которые куда-то исчезли...
Сестра рухнула на стул, закрыв лицо руками:
— Лена... я не хотела... Просто эта квартира... она такая большая, в центре... А у меня кредиты, бизнес шатается...
— Я знаю, — Лена неожиданно для себя погладила сестру по плечу. — Но это не повод отнимать у родной сестры последнее, что у неё осталось.
— Прости... — всхлипнула Марина. — Я... я просто запуталась. Думала, деньги всё решат...
Лена молча обняла сестру, чувствуя, как из груди уходит тяжесть последних месяцев. Столько лет они не могли найти общий язык, столько недосказанности, обид...
— Знаешь что? — тихо сказала она. — Давай лучше вместе сделаем ремонт. Как в детстве — помнишь, как мы с тобой обои клеили? Криво, конечно, но зато весело было...
Марина подняла заплаканное лицо:
— Правда? Ты... простишь меня?
— Ты моя сестра, — просто ответила Лена. — Родная кровь. Мама всегда говорила: нет ничего важнее семьи.
Через месяц они вместе красили стены в маминой квартире. Марина сменила деловой костюм на старые джинсы, и они с сестрой, перепачканные краской, смеялись, вспоминая детство. А с фотографии на стене им улыбалась мама — словно радовалась, что её девочки наконец-то снова вместе.
Ведь правда — нет ничего важнее семьи. И никакие деньги не стоят родной крови.