«Эмиль и сыщики» (1929) – первое произведение, написанное Кестнером для детей.
Это выдуманная история мальчика Эмиля Тышбайна, которая начинается с того, что Эмиль с цветами и конвертом с деньгами был посажен мамой на вокзале своего родного городка Нойштадта, чтобы доставить бабушке в Берлин цветы и деньги и провести некоторое время со своими берлинскими родственниками. Но по дороге какой-то негодяй ограбил парнишку, не погнушавшись ни скромной одежонкой, ни общим откровенно бедняцким видом мальчика. Эмиль бросается в погоню и добрый десяток местных мальчишек будут ему помогать.
С одной стороны – это чудеснейшая приключенческая история о мальчишках. Они дружат, они придумывают и продумывают планы, они реализуют сложные схемы и восстанавливают справедливость, найдя и преступника и доказательства его причастности к ограблению.
С другой стороны, это – книга с историей. В Германии шел 1929 год и перед читателем разворачивается та реальность, которая отличается от современной, и приходится это учитывать. Сейчас, конечно же, очень многое из происходящего было бы невозможно, но тем интереснее следить за приключениями мальчика.
Мне очень понравилось всё. И детективно-приключенческая линия, и общая атмосфера. Автор старательно подхватывает ниточки, чтобы не позволять им провисать. Многие моменты, которые могли бы вызвать недоумение или недоверие у читателя, Эрих Кестнер объясняет, и для заданных реалий эти объяснения достаточны, чтобы не было повода говорить про авторскую небрежность.
Конечно, Кестнер не старался специально, он просто жил в этом времени, его и описывал, но для нас с Марусей эта книга стала целой энциклопедией по «Германии 20-х годов»: так много всяких удивительных деталей внутри. Это касается и социально-общественных отношений и отношений внутри семей (их тут будет много разных), и отношений между мальчишками (в основном тут будут мальчики). И всё, что касается бытовых и повседневных вещей: транспорта, кафе, отелей, одежды, еды, языка и выражений и прочего – тут тоже будет с налетом легкого историзма.
Отдельно, наверное стоит сказать о линии мамы и сына (Эмиля) – это очень трогательное сентиментальное нечто, и, думаю, не просто так Кестнер дал своему первому персонажу своё имя: в таких вот, общечеловеческих моментах, это автобиографическая история. Чем-то эта линия мне напомнила другого писателя и его отношения с матерью, а именно Антуана де Сент-Экзюпери.
Что мне не очень понравилось и я не поняла – зачем это было сделано – это начало книги, пролог, в котором автор не только выплясывает со своей авторской позицией, которая будет и дальше в тексте звучать авторским голосом, но с откровенным признанием: «Это всё выдумка!».
Эрих Кестнер честно рассказывает, что в один прекрасный день, когда ему очень хотелось написать книгу хоть о чем-то, но придумать, о чём, он не мог, он валялся на полу, рассматривал ножки стола и придумал мальчика со странной фамилией Тышбайн, что буквально означает «ножка стола».
Возможно, это дань какой-то литературной традиции, или дисклеймер, похожий на «все совпадения случайны», чтобы никто не полез судиться, но с самого начала бросание в лицо и нарочитое подчеркивание того, что всё это – неправда – ну, такое.
А так история замечательная и мальчишки там чудесные.
Правда, я не могла отделаться от мысли, что пройдет каких-то десять-одиннадцать лет и эти милые мальчики: Эмиль, Профессор и Густав, и даже малыш Вторник, которым станет примерно 25-27 лет к тому времени, потопают на Восточный фронт. Но это к вопросу профдеформации.
Потом уже я не без интереса познакомилась с биографией Кёстнера, который был, как заявлено, пацифистом-антифашистом. У меня нет причин спорить с официальной версией, но ряд вопросов у меня возник: Кёстнеру запрещали публиковаться и пару раз «приглашали» в Гестапо поговорить о жизни, изгнали из гильдии писателей, но при этом ему позволили написать сценарий для немецкого художественного фильма «Мюнхгаузен» (1943). Какой-то аттракцион невиданного гуманизма и щедрости от Гестапо и немецких властей, вот что. При том, что а) произведения Кестнера сжигались и в целом считались «противоречащими немецкому духу», и б) сам он по слухам был еврей.
Мне видятся небольшие несостыковки в этой – реальной уже – истории, но к истории «Эмиля» это, отношения не имеет.
«Эмиль и трое близнецов» (1935) - продолжение истории Эмиля и его друзей.
История происходит спустя два года после событий первой книги, Эмилю 14 лет, а Профессор получил наследство – дом на курорте Корлсбюттель, что на берегу Балтийского моря. Вот, друзья и едут отдыхать к побережью.
С Эмилем едут бабуля и сестренка, а дома остаётся мама и эта линия – просто рай для психологов, потому что болезненная привязанность тут будет процветать как-то излишне цветисто. Мама «чтобы Эмилю было хорошо» решит выйти замуж, а Эмиль, который не планировал делить маму с другими мужчинами и – наоборот – хотел сам жить с мамой до самой смерти и заботиться о ней, для чего и учился отлично и старательно – будет страдать и молчать («чтобы маме было хорошо»). У меня от этого всего знатно пригорало. Но в книгах имеют право жить разные персонажи, с любыми травмами и комплексами. И да, думаю, в этой книге Кестнер рассказал о себе крепко больше, чем стоило бы.
Впрочем, переживаний тут будет множество: ребята уже подростки, так что гормональный фон будет соответствующий: уже хочется быть взрослыми и самостоятельными, но пока ещё получается очень так себе.
И приключений будет достаточно. Курортная жизнь с её развлечениями, и тайна цирковой труппы: отца и двух сыновей-близнецов, которые выступают, переезжая с места на место. Цирковые близнецы ловкие, гуттаперчевые, милые и попали в беду.
Конечно же мальчишки постараются и им помочь. И как бы трагична ни была сама ситуация, но всё закончится хорошо для максимального числа участников.
Так что Эрик Кёстнер написал ещё одну хорошую историю про дружбу и отзывчивость, про смелость и сопереживание.
А ещё это история о том, как важно каждому ребенку иметь в зоне доступа ответственного и адекватного взрослого. Это может быть отец друга или собственная бабушка – мудрая и спокойная.
Нам всем нужны мудрые бабушки!