Найти в Дзене
Всеволод Шимов

Могила Дунина-Марцинкевича и старое католическое кладбище

По пути в Дзержиново неожиданно для себя обнаружил могилу литератора 19 в. Дунина-Марцинкевича. Естественно, целенаправленно я ее не искал. Просто привлекло внимание старинное кладбище с костёлом, живописно расположившееся на пригорке. Пошел посмотреть, ну и обнаружилось, что там, оказывается, похоронен Дунин-Марцинкевич. Шляхтич, участник восстания 1863 г., Викентий Дунин-Марцинкевич считается одним из основоположников белорусской литературы, хотя сам он о своих белорусских экзерсисах высказывался следующим образом: "Потому надумал я заохотить его [белорусского мужика]... повестушками из его домашней жизни, на его собственном языке написанными. Ради этого печатал их польскими буквами, отрекаясь от всяких эстетических форм; тут же рядом размещал совсем простые, доступные представлениям еще не определившимся, польские рассказы и собственные стишки, ради того только, чтобы темный мужик, заинтересовавшись преданиями, описанными его собственным языком, с охотой учился польским буквам, мог

По пути в Дзержиново неожиданно для себя обнаружил могилу литератора 19 в. Дунина-Марцинкевича. Естественно, целенаправленно я ее не искал. Просто привлекло внимание старинное кладбище с костёлом, живописно расположившееся на пригорке. Пошел посмотреть, ну и обнаружилось, что там, оказывается, похоронен Дунин-Марцинкевич.

Шляхтич, участник восстания 1863 г., Викентий Дунин-Марцинкевич считается одним из основоположников белорусской литературы, хотя сам он о своих белорусских экзерсисах высказывался следующим образом: "Потому надумал я заохотить его [белорусского мужика]... повестушками из его домашней жизни, на его собственном языке написанными. Ради этого печатал их польскими буквами, отрекаясь от всяких эстетических форм; тут же рядом размещал совсем простые, доступные представлениям еще не определившимся, польские рассказы и собственные стишки, ради того только, чтобы темный мужик, заинтересовавшись преданиями, описанными его собственным языком, с охотой учился польским буквам, мог читать отрывки из собственной жизни, учился вместе и польской, родной литературе, а с удовольствием потребив родной колос, познал бы одновременно и польскую ниву, и тем самым постепенно привыкал и все более знакомился с родной [польскою] словесностью".

В качестве белорусского классика он был канонизирован в советский период, так что каждый, кто окончил белорусскую школу, с этим именем сталкивался.

Вот этот буколический вид привлек моё внимание:

Могила В. Дунина-Марцинкевича. Памятник явно советский
Могила В. Дунина-Марцинкевича. Памятник явно советский

В остальном же это типичное для западной Белоруссии старое католическое сельское кладбище. Большинство надгробий польские, есть несколько русскоязычных и даже парочка белорусских. Думаю, это кто-то из творческой интеллигенции решил лечь в одну землю с классиком: