Сегодня работал в зале.
Поднимаюсь в пять утра, в шарагу мне бежать пора, работа с вдохновеньем - просто наслажденье. Казанцы утром есть хотят колбаски, яйца, прочий яд. Зато мне будет премия, почёт и уважение. Встаю я рано поутру, мне это очень по нутру.
Полная посадка - работается сладко: увидев яд на блюде, радуются люди. Доходы трудовые: проценты, чаевые. А может, будет премия, почёт и уважение. Встаю я рано поутру, мне это очень по нутру.
На раздаче не стоял, сочный сервис раздавал. И, усталости назло, под конец натёр стекло. Жаль, что надо мне домой; работать с Аней - боже мой. За стих мне будет премия, почёт и уважение. Встаю я рано поутру, мне это очень по нутру.
Один из самых часто поступаемых запросов от уважаемых в городе людей и девушек, добившихся успеха на своём поприще - «какой-нибудь фруктовый чай»; облепиховый, там, не облепиховый; клубничный, там, не клубничный.
Карлсон дружески похлопал Малыша по плечу:
- Всегда обращайся со всеми своими желаниями к Карлсону, он всё уладит, будь спокоен.
Кухня и бар все отдавали быстро, блеск. Конечно, иногда бывает - допустим, скажем, например, в самую запару - ощущение, что у тебя одна нога уже в лодке, а вторая ещё на берегу, но на то и работа, чтоб быть временами малоприятной.
Только одно замечание от гостя получил я сегодня: мужчина сообщил, что кофе у нас вообще перестал быть едким, и это очень плохо, надо чтоб был едким, чтоб как от яда штырило/ пробирало/вставляло. Говорит, по сравнению с нашим нынешним кофейком даже кофе в «Маке» лучше, там хоть пенка есть. Маке coffee edkij again!
Ничего необычного о смене рассказать не могу, расскажу не о смене.
На днях мне снился сон про интеллект наших гостей. Во сне я вышел с территории порохового завода (где я действительно работал давным-давно), и меня останавливает Милана, а с ней женщина, и я узнаю эту гостью, которая была у нас недавно. Милана говорит, дескать, с тобой поговорить хотят. И передаёт меня буквально из рук в руки этой самой женщине. Эта самая женщина подводит меня к скамейке/лавке, где сидят ещё две женщины, и я узнаю их, они все были у нас недавно.
И они начинают говорить, что им очень не понравилось наблюдать, как мы, официанты, игнорируем готовую еду на раздаче, что позволяем ей остывать и т.д.
Я спрашиваю, дескать, а как же вы поняли, что еда стоит на раздаче готовая, а её не забирают? Вы же её не видите, эту еду-то.
Они говорят, дескать, еду мы не видим, зато мы видим, что там лампы горят. Если лампа горит - значит, заказ готов.
Это же сигнал у вас такой, говорят мне эти женщины; как только на раздаче готовая еда - загорается лампа.
А они там у вас, говорят мне эти женщины, всё время горели, как мы на них ни посмотрим, и это значит, что у вас там всё время что-то готовое стоит, а вы, официанты, чёрт знает чем занимаетесь - ходите, смеётесь.
Я говорю им, дескать, дико извиняюсь, там лампы в самом деле всё время горят, но только вне всякой зависимости от готовности еды. Лампы там горят для освещения. Как любые другие лампы.
А, говорят женщины. Вот оно что.
А ну тогда нам всё понравилось, говорят женщины, всё вкусно было.
