оглавление канала, часть 1-я
Татьяна с Юркой покрутили головами, а потом вопросительно уставились на меня. А я стояла и оторопело смотрела на эту самую скалу, ну точно, баран-бараном! Мелькнула мысль, что, вот сейчас ребята примут меня за чокнутую, помешавшуюся на собственных фантазиях. Но Койда меня в этом плане успокоил. Он подошел вплотную к скале и приложил свою ладонь к шершавой поверхности камня. И так замер на несколько мгновений, прислушиваясь к чему-то. Татьяна, было открыла рот и начала с недоумением спрашивать:
- Ну и где…?
Я не дала ей закончить, шикнув на подругу.
- Тихо…
Она насупилась и засопела, словно годовалый бычок на перевернутое им же самим ведро с пойлом. А я замерла, ожидая, что скажет наш друг. Койда постоял так немного, потом отошел от скалы и покачал головой. Не дожидаясь, когда он сам начнет что-либо объяснять, я выдохнула:
- Ну…?
Лицо у мужчины было озадаченным и хмурым.
- Очень качественный морок… Не думал, что Иршад на такое способен, тем более сейчас, после всего, что случилось…
Я нетерпеливо спросила:
- Что ты хочешь сказать? Морок до или после? – И пояснила свой вопрос: - Я имею ввиду, мороком был его дом, который соорудили специально для меня, или морок сейчас, эта скала. И нам все это кажется?
Свой вопрос я выразила не очень толково, и ребята вообще ничего не поняли. Смотрели на меня с недоумением. Зато, понял Койда. Все еще задумчиво глядя на скалу, проговорил:
- Сейчас… Но я бы это даже мороком не назвал. Тут работает какая-то магия перемещения, понимаешь?
Я не понимала, что и выразила мотанием головы. Мужчина чуть сморщился, и несколько досадливо проговорил:
- Перемещение в пространстве… надеюсь, для тебя не будет большим откровением то, что наш мир многомерен. Существует множество других измерений в одной и той же точке пространства. Так вот, дом Иршада, по всей вероятности, существует одновременно на нескольких уровнях. – Видя, как мы все втроем хлопаем на него глазами, словно совята на солнце, терпеливо пояснил: - Это почти, как кошка, которая обладает способностью пребывать в нескольких измерениях одновременно. Простите, но чтобы более подробно объяснить весь этот механизм, потребуется много времени. Если совсем коротко, Иршад теперь не здесь. И мы вряд ли его сумеем достать. Подобной способностью, перемещаться по слоям бытия, обладают лишь немногие, и я, увы, не вхожу в их число. Так что… - А потом, вдруг внезапно переменил тему: - Что вы собираетесь сейчас делать? Хотите заночевать в урочище?
Мы с друзьями переглянулись, и Юрка высказал общее мнение, когда произнес:
- Нет… Не хотелось бы в этом месте оставаться еще на одну ночь. Мы, наверное, пойдем. Переночуем где-нибудь в ущелье за перевалом. Думаю, если выступим прямо сейчас, то успеем до темноты перейти его, и оказаться по ту сторону хребта.
Койда кивнул головой.
- Тогда, поторопитесь. Солнце уже клонится к западу и до темноты у вас не так много времени. Не тратьте его понапрасну.
Вот с этим я была полностью согласна.
Койда нас проводил до самой вершины. Причем, путь он выбрал предусмотрительно в обход того места, где раньше находился барьер. Мне приходилось делать над собой усилие, чтобы все время не поворачивать голову в ту сторону. А еще, у меня в мозгах все время крутился вопрос: с чего бы это вдруг Койда решил нас проводить до перевала? Вариантов было два: первым был самый, что ни на есть обычный. Все как в том анекдоте: «Мама, а зачем гостей провожают до порога?» «Затем, доченька, чтобы убедиться, что они уже не вернутся» Забот и хлопот, всякого шума-гама, мы с друзьями понаделали много, и думаю, старцы Совета уже и не чаяли от нас избавиться. А Койде поручили проследить, «чтобы мы обратно не вернулись».
Второй вариант был тревожным и настораживающим. Оставалась для нас некая опасность. Ведь Павел (потомок, чтоб его, Багыш-Хана!) тоже куда-то слинял. Может быть, ушел вместе с Иршадом, а может и нет. Вот и гадай сейчас, откуда ждать пакости. В общем, Койда, по доброте душевной, решил нас проводить, дабы убедиться, что нам ничего не грозит. Это, конечно, было трогательно и сердечно, но покоя в мою душу не вносило. Лучше бы уже был первый вариант. Но, спрашивать нашего провожатого о причинах его поступка я, разумеется, не стала.
Он довел нас до перевала, и указал на довольно приличную тропу. Кем она была протоптана, я не бралась судить, да и не было мне никакой разницы. Простились мы довольно сухо. Пока поднимались наверх, я готовила проникновенно патетическую прощальную речь. Как ни крути, а он многое сделал, чтобы сберечь наши головы, и я была ему за это признательна. Да и не только это. А сейчас, стоя перед ним, у меня все заготовленные фразы просто вылетели из головы. Юрка с Татьяной подошли к нему и невнятно поблагодарили. Чувствовалось, что они тоже немного не в своей тарелке. Я горько усмехнулась. Было похоже, что все мы уже вряд ли когда-нибудь будем в этой самой «своей тарелке». То, что мы все пережили… В общем, такое не проходит бесследно.
Ребята деликатно отошли в сторонку, чтобы дать нам с Койдой проститься. Мы с ним стояли друг напротив друга и не знали, что сказать. Оба чувствовали какую-то неловкость. Я, ковыряя ботинком каменистую почву под ногой, с тоской то ли утвердительно, то ли вопросительно, проговорила:
- Это ведь еще не конец, да?
Койда улыбнулся краешками губ, и, как когда-то, в самую первую нашу встречу, проговорил:
- Нет… Это начало… Начало новой тебя. Перед тобой сейчас лежит множество дорог. Какую ты выберешь, определит твою дальнейшую судьбу. Сразу скажу, легко не будет, но ты справишься. Помни, что за тобой стоит весь твой Род. Это и помощь, и поддержка, и утешение в трудные дни твоей жизни. Будь достойной своих Предков, и тогда Свет будет сопутствовать тебе всегда.
Я кивнула головой. Все так… Все верно… Промямлила, не поднимая головы:
- Спасибо тебе за все… И… прости. Я не могла поступить по-иному, ты же это понимаешь?
Его рука легла на мое плечо. Я подняла голову и встретила взгляд его черных глаз. Внимательный, проникающий в самую душу, и какой-то согревающий. Словно лучик солнца проник в мои серые, невеселые мысли. Я нерешительно и как-то жалко улыбнулась.
- Конечно… Ты поступила, как велело тебе твое сердце. И не нужно за это извиняться. Никогда не извиняйся за поступки, продиктованные твоим сердцем. – Взгляд его посуровел, когда он проговорил: - Что-то грядет… Поэтому, ты всегда должна быть начеку. Будь осторожна и внимательна…
Да уж… Его напутствие оптимизма в меня не вселило. Но как говорится, что дали, то и кушайте. Я кивнула головой, и пошла вдогонку за друзьями. А в спину мне донеслось тихое:
- Ты всегда знаешь, где меня найти…
Я, не оборачиваясь, подняла руку вверх, словно салютуя.
Он еще некоторое время постоял, глядя нам вслед, я чувствовала его взгляд, внимательный и тревожный, но оглядываться больше не стала. Татьяна сразу кинулась ко мне с вопросами:
- Что он тебе сказал?
Юрик попытался ее одернуть, мол, не приставай к человеку. Но Танька, только отмахнулась:
- Мы – одна команда! Какие могут быть секреты в команде?!
Я усмехнулась:
- Сказал, чтобы были осторожными, и что все только началось.
Танюха тихонько присвистнула:
- Ничего себе – напутствие! И что же это значит, «все только началось»? Опять, что ли, темные нагрянут? Веселенькое дельце…
Я ее постаралась успокоить:
- Не думаю, что «нагрянут». Но осторожными быть все же не помешает. Так что, вперед, и держим ушки на макушке. – Чтобы придать своим словам немного оптимизма, я подмигнула.
Но, судя по озабоченной Татьяниной рожице, оптимизмом она не очень прониклась. Юрка внес дельное предложение, ворчливо проговорив:
- Девчонки, давайте-ка, прибавим шага. До темноты хотелось бы уйти отсюда подальше…
Так как мы с ним были полностью согласны, особенно в той его части, где он говорил про «подальше», то просто прибавили шагу.
До того, как сумерки сгустились почти до чернильной синевы, мы успели дойти до дна ущелья. Не могу сказать, что это было очень уж «подальше», но с этого места уже не было видно ТУ самую вершину. И даже этого было достаточно, чтобы мы вздохнули с некоторым облегчением. Хотя, если уж начистоту, то, по крайней мере, у меня, этим самым облегчением и не пахло. Я все время чувствовала, словно дымное облако какой-то тревоги висит над нашими головами. Возможно, на меня так произвело впечатление «напутствие» Койды, а возможно, я и в самом деле ощущала приближение чего-то. Ох ты, Господи!!! Когда же это все уже закончится-то?! И голос внутри меня ехидненько прошептал: «Теперь уже никогда…» Я себя одернула (точнее, свой внутренний голос): займись делом, тогда и «ощущения» изменятся. И я присоединилась к Юрке, который собирал дрова для костра, пользуясь своим, совершенно бесполезным, фонариком.
Когда на небе ярко зажглись звезды, мы уже сидели у небольшого костерка. Вещмешок Койды с едой и одеялами мы предусмотрительно захватили с собой. Так что, ни от голода, ни от холода смерть нам в ближайшее время не грозила. Со дна ущелья стал подниматься зыбкий туман, затягивая невесомой кисеей огромные валуны, разбросанные здесь повсюду. Растительности тут было не особо много. Чахлые кустики караганы, да дикой колючей облепихи торчали кое-где между валунами. И на самом дне ущелья возвышалось огромное коряжистое дерево старого карагача, словно древнего патриарха, охраняющего эти места.
Мы сидели и тихонько разговаривали обо всем, что с нами случилось за последнее время. Точнее, говорила в основном Татьяна, рассказывая о подземной пещере-городе цхалов, о Юркином сне, и, разумеется, о самом Амосе. Юрка пытался подшучивать над ней, фантазируя на тему «домашних питомцев». А я сидела как настороженный зверек, с этими самыми «ушками на макушке», вслушиваясь в окружающий нас ночной мир. Но, при этом, умудряясь вставлять в нужных местах кое-какие реплики, чтобы уж не выглядеть совсем отстраненной от ребят.
Погода менялась. Звезды стали закрывать рваные клоки быстро бегущих по небу облаков. Спать решили по очереди. Первым дежурить вызвался Юрка. Татьяна достала из мешка два одеяла, удивительно мягких, теплых и в то же время очень легких, сделанных, как я поняла, из пуха горных коз. Одно протянула мне, а во второе стала заворачиваться сама. И тут, откуда-то сверху скатился камень. Я моментально вскочила на ноги, глядя в темноту. Танька перепуганно встрепенулась, заполошно оглядываясь по сторонам. Юрка, встав со мной рядом, тихо спросил:
- Что?
Так как я не отвечала, стал крутить головой, пытаясь светить своим совершенно бесполезным в тумане фонариком по склону. Постояв еще немного, напряженно всматриваясь в ночь, он неуверенно проговорил:
- Какой-нибудь зверек пробежал. Может шакалы… - Но по его нерешительному тону было понятно, что сам себе он не верит.
Я покачала головой, и тихо проговорила:
- Мы не одни…