Архангельский краеведческий музей стал для меня сокровищницей, его экспонаты и материалы я буду теперь активно использовать в публикациях. Как, например, две записи о вкладах крестьян в церковную казну.
На одном из стендов Архангельского краеведческого музея нашла два любопытных эпизода из жизни крестьян Русского Севера XVIIвека. Двадцатого июля 1654 года крестьянин Варфоломей Микифоров сын Кочюров сделал вклад в церковь. «Се яз, Варфоломей Микифоров сын Кочюров Троецкой волости, положил есми в казну живоначальной Троицы котел свой пивной медной весом 2 пуда с четвертью. У того ж котла крюки железные. Положил тот свой котел по своему обещанию старосте церковному Леонтью Перфеньефу и положеную дал. Положеную писал Ивашка Михайлов сын Грибанова». «Положеная» – документ о положении, то есть вкладе/пожертвовании/приношении.
Одиннадцатого октября 1674 года была сделана такая запись. «Се яз, Малахей Игнатьев Даниловых Троецкой волости, дал есми поступную память церковному старосте Савве Винфантьеву в том, что в прошлых годех яз, Малахей, заложил в казну Троице шушун красной в пол трех рублех с гривной...»
Интересны здесь имя и фамильное прозвание крестьянина. Имя Малахия имеет древнееврейское происхождение: «малахи» – «посланник мой»/ «посланник Божий». Малахией был «малый» библейских пророк, последний из ветхозаветных пророков. В русском просторечии Малахия или Малахий часто превращался в Малафея или Малаху. Теперь фамильное прозвище. Даниловых – родительный падеж множественного числа притяжательных прилагательных, которая отвечает на вопрос «каких?» в значении «каких/чьих будете?» Появление такого вопроса лингвисты во многом связывают с существованием больших – до четырех поколений в одном доме – крестьянских семей. Поэтому человека характеризовали не по отношению к отцу (чей? – Данилов), а ко всей семье (чьих? – Даниловых). Русский Север был регионом черносошного крестьянства (черносошные крестьяне – те, кто не имели личной зависимости и несли тягло не в пользу помещика, а в пользу государства), поэтому фамилии на «-их/-ых» появляются именно там. В документах они фиксируются с конца XVI века. Но ареал таких фамилий на Севере был неравномерен: так, по документам 1747 года из 12 тысяч человек Велико-Устюгского уезда (в то время занимал территории частей современных Вологодской, Архангельской и Кировской областей) почти 1,5 тысячи обладали фамилиями на «-их/-ых», а среди населения более южных по отношению к нему областей процент достигал цифры 34. Иными словами, основная часть фамилий на «-их/-ых» приходилась на бассейн Северной Двины и северно-восточную часть Заволжья (территорию, расположенную между Волгой, Уралом, Северными Увалами и Прикаспийской низменностью). Затем вместе с крестьянами-колонистами и служивыми людьми эти фамилии стали распространяться на восток, пересекли Вятку, Каму, Уральский хребет и появились в Сибири. И если на Русском Севере они постепенно выходили из употребления, то в Сибири стали «коренными», прижились. С XVII столетия фамилии на «-их/-ых» можно считать типично сибирскими. Так что наш Малахей Даниловых – «уходящая натура» фамилий Русского Севера.
И напомню про шушун.Принято считать, что слово «шушун» происходит от финского слова, обозначавшего грубую хлопчатобумажную ткань. В общем шушуном была распашная верхняя одежда, которую шили из сукна, домотканого холста. На Русском Севере это изначально – длинный, расклешенный в подоле сарафан, с воротом и длинными откидными рукавами; в других местностях так могли назвать и душегрею, и вышитую холщовую рубашку. Шушуны могли быть «студеными» – то есть холодными, без подкладки, и «теплыми» – то есть утепленными чем-либо. Скорее всего, ткань от вложенного Малахеем Даниловых шушуна пошла на какие-либо церковные нужды, например, для храмового облачения.
Вот такие вклады. Как говорится, «чем богаты – тем и рады».