«УАЗ» затормозил всеми четырьмя колёсами и остановился. Борис Каккарев, не успев среагировать, крепко стукнулся головой о стекло, Власюка спас руль, за который он крепко держался.
Оба выскочили из машины и бросились к Кравцову. Он лежал без сознания, раскинув руки в стороны, кровь текла у него из головы. Мотоцикл лежал рядом с ним с работающим двигателем.
— Вот блин,- сказал, остановившись возле лежащего, Власюк. – Кажется, Георгий его угрохал.
Они оба посмотрели в сторону крыльца, откуда стрелял участковый, но его уже там не было.
В это время он вошёл в комнату, где оставил своего помощника вместе с подозреваемым.
- Бломберус, одевайся, ты задержан.
- Не имеете права врываться в чужой дом, я ничего не сделал. Вы ответите за беззаконие.
-Хватит комедию ломать. Ты или оденешься, или мы тебя в трусах за мотоциклом потащим, а если и они свалятся - не обессудь.
Тот скрипел зубами от злости, но натягивал на себя одежду, которую Пенкин кидал ему , предварительно проверяя карманы и прощупывая швы.
В кухне на столе и на полу валялись пустые бутылки необычно длинной формы и с золотистой надписью «Brendi» на черной этикетке. На табуретке лежала открытая пачка сигарет «Космос», а вскрытый блок этих сигарет торчал с полки для шапок.
- Ну, вот и улики на лицо, - вслух размышлял Лапко, пока Бломберус натягивал стоявшие в коридоре рыбацкие сапоги-бродни. – надо бы следователя Ерофееву сюда привезти, чтоб протокол осмотра сделала, пока все не нарушено, да и обыск необходим.
- Какие улики? Начальник, это всё фуфло.
- Разберёмся.
Пенкин завёл мотоцикл, отстегнул задержанного от Ермолаева и пристегнул его к ручке на коляске.
Проезжая мимо работающего за поворотом «УАЗа», он притормозил.
-Ну, что? Второй тоже попался?
Кравцов уже пришёл в себя и сидел, мотая головой.
-Власюк, ты бы перевязал его, а то скажут, что вы его угробить хотели,- подсказал Пенкин.
- Ага, стрелял ты, а угробить его хотели мы, - усмехнувшись, отозвался гаишник.
- Так я в воздух стрелял, - засмеялся Пенкин и, газанув, помчался к опорному пункту.
Из дома, где во дворе стояли милиционеры рядом с подростком и его мотоциклом, вдруг выскочила дородная тётка и набросилась на них с руганью и кулаками.
- Ироды вы! Люди добрые, рятуйте! Вы посмотрите, что милиция творит. Забор мне сломали, кур передавили. Парню башку разбили. Да я вас сейчас коромыслом,- и действительно схватила его в руки.
Каккарев жестом остановил её порыв.
- Да помолчите вы! Как вас по отчеству-то величают?
- Галина Тарасовна!
- Галина Тарасовна, давайте так. Будем называть вещи своими именами. Этот парень совершил преступление, он же сломал ваш забор и напугал кур, при этом повредил свою непутёвую башку. Мы его задержали и оказываем ему помощь. Пусть пока его мотоцикл полежит у вас во дворе, обещайте его пока не трогать. А Сергей обещает вам забор починить и кур в кучу собрать. Правда, Сергей?
Тот промычал что-то и утвердительно помотал головой.
- Ну, вставай, пошли в машину. Да без глупостей, а то придётся стрелять.
- Господи, Боже мой, что делается. Это не Клавдии Кравцовой сынок будет?
- Он самый.
— Вот горе-то для матери, вот горе!
К машине в это время подошла Людмила Ивановна, села в машину, куда уже сзади загрузили задержанного, и «УАЗ» также двинулся к опорному пункту.
Когда Власюк и Каккарев вошли вместе с Сергеем Кравцовым в комнату, начальник уже пытался разговорить Бломберуса, который сидел в наручниках на табуретке, вытянув ноги в бродовых сапогах на середину комнаты и криво усмехаясь, но не отвечая ни на один вопрос.
Следователь, увидев их, спросила:
- Товарищ начальник, делать-то что будем?
- Леночка, съезди первым делом с Борей и Власюком, обыск у Вальки в доме проведите и другие действия, что сочтёте необходимым, протоколы оформите. А мы пока дознанием займёмся, чтобы всю картину преступления чётко обозначить.
Когда «УАЗ» отъехал от опорного пункта, начальник распорядился: - Пенкин, Ермолаев, по разным комнатам их определите, да приглядите, чтобы не рыпались.
Кравцова отвели в комнату, где работала до этого Леночка. Они пристегнули наручниками его к батарее и побеседовать с ним осталась Людмила Ивановна, а Бломберуса отвели в дальнюю комнату, где остальные и собрались.
- Советую во всем сознаться, - предложил капитан задержанному, - будешь сотрудничать со следствием, это тебе зачтётся.
- Не лечи меня, начальник. Я уже два раза под судом был и знаю, что чистосердечное сознание облегчает вину, но срок от этого только длиннее становится.
- Олег, запираться глупо. Кражу в магазине совершил ты и этот придурок Кравцов, который пока еще не понял, во что вляпался.
- А может, он без меня? А может, мы оба не при делах?
- Ты на руку свою левую посмотри. Крепкая крысоловка в магазине оказалась?
Начальник указал пальцем на ссадину, которая шла у Бломберуса поперёк пальцев.
На месте удара на каждом пальце остался багровый след, а на одном даже лопнула кожа.
— Это мужик пьяный меня штакетиной огрел, а я вот руку подставил.
-Что за мужик, местный?
- Нет, я у него фамилии не спрашивал.
- Ладно. У Вальки дома вы пили «Бренди» венгерского производства. Такое же пропало из магазина. Откуда у вас? Такого даже в Суоярви нет.
- А я к поезду мурманскому ходил. Там и купил в вагон-ресторане.
-Деньги у тебя откуда?
- А вот это уже не твоя забота, начальник, есть они у меня, а у тебя их нет. Поэтому я пью коньяк или еще что захочу, а ты только водку по талонам.
- В чавку ты давно не получал, вот и распоясался, - мрачно произнес внештатник Саша.
Пенкин буркнул: "Я сейчас" и исчез из комнаты.
- Ты храбрый, когда я в кандалах, - отозвался на замечание внештатника Бломберус.
- Что, хочешь стукнуться, ты на ты?
- Железо сними, тогда посмотрим.
- Борзой ты сильно, - сказал, усмехнувшись Ермолаев, - так это здесь, а в зоне, ты, красавчик, у параши сидеть будешь и хлебать из неё полной ложкой. На ночь глядя, тебя будут звать не Олег, а Оля. Там, на зоне, таких кудрявых любят. А то передние зубы доминушкой выбьют, будет чем благодетелей уважить, как раз работёнка для тебя.
Бломберус, заскрипев зубами от злости, взвился с табуретки, словно подброшенный пружиной, сапогом метя в пах Ермолаеву и, одновременно, уходя всем телом влево.
Произошло это настолько неожиданно, что начальник милиции на секунду растерялся от этого прыжка. Но Ермолаев был наготове. Уйдя корпусом от удара, он подцепил у Бломберуса пятку сапога и поддёрнул её вверх.
Нападавший грохнулся с размаха, угодив головой вниз стола, туда, где уже, собственно, начинался пол. Ермолаев одним прыжком оказался рядом с ним и добавил кулаком в левую бровь Бломберуса. Потом рывком поднял его за ворот куртки и посадил опять на табуретку.
- Ты на кого, засранец, прыгнул? На десантника из разведвзвода ДШБ ? Я в Афгане таких ухарей этими руками делал, что тебе и не снилось. Товарищ капитан, - обратился он к начальнику,- вы мне его на полчасика отдайте, он вам весь расклад даст. Мы с ним отработаем тему: «Способы получения показаний от захваченного в плен противника», и я так думаю, за полчаса мы управимся.
- Ермолаев, ты что? – осадил его начальник,- уймись. Он же не противник и не захваченный в плен. На него, между прочим, Конституция и процессуальный Кодекс распространяются. Мы еще два часа будем отписываться от прокуратуры, почему у Бломберуса морда расквашена.
- Так вы же подтвердите, что он на меня первый прыгнул. Я что, должен был яйца ему подставлять?
- Для прокуратуры это слабый аргумент, а мы сомнительные свидетели. Не в Америке живём. Это там показания полицейского против двух гражданских наравне идут.
— Вот поэтому у нас и преступность растёт. Миндальничаем с дерьмом, а потом думаем, откуда беспредел начинает вырастать. Ни он милицию не уважает, ни жители, поскольку видят, что она бессильна.
- Так уж и бессильна. Мы все же и преступников ловим и за решётку отправляем, а не груши околачиваем.
- Ну и что от этого - меньше преступников стало? Сами знаете, только добавилось. Что у вас и мысли ни у кого, ни разу не возникло, что, может, не то делаете? Если бы каждый преступник был для нормальных людей - враг, всё было бы по-другому. Моя бы воля, так у меня они быстро бы Чукотку освоили, а то за Державу обидно. Аляска у америкозов вся в шоколаде, а чукчи все еще как в каменном веке живут.
- Ну, ты и расфилософствовался.
-Так ведь гласность объявили.
- Ладно, отставить болтологию. Давай-ка, лучше Бломберуса опять поспрошаем, куда он похищенное дел.
Появился Лапко.
- Ты где пропадал?- спросил начальник.
- Уточнил кое-что у Кравцова.
-И что?
- Утверждает, что «Бренди» купил он на автотрассе Ленинград-Мурманск у проезжавшего гражданина.
- Ясно. Врут оба, договориться не успели. Однако нам от этого не легче. Ни прокуратуре, ни суду вместо доказательств наши соображения не предъявишь. Что делать будем, участковый? Долбить их в поселке опасно и, похоже, бесполезно.
Вдруг Ермолаев упал на колени и начал внимательно рассматривать опилки, высыпавшиеся из-за завёрнутых отворотов сапог-бродней Бломберуса во время падения.
- Саша, ты чего?- спросил его участковый, видя, как тот пристально разглядывает в горсти собранные опилки. — Это не наркота, это - опилки. За это не сажают.
- Пошли в центральную комнату, а этот пусть здесь посидит.
Когда они вышли, внештатник продолжил:
- Я же не идиот, чтобы анашу с опилками спутать. Просто это след.
- Какой след? - спросили начальник и Лапко.
- Володя, ты же знаешь, что опилок вокруг посёлка немеряно.
Действительно, это было так. За тридцать лет работы лесопилки вокруг посёлка скопились горы опилок, которые шли в отвал, и никто их не перерабатывал. Это были не то, что Донбасские терриконы, но горы были высотой местами больше десяти метров.
- Так вот, пилили лес после сортировки и складировали в разных местах. Поэтому в разных местах опилки разного сорта и разного цвета.
Участковый даже присвистнул.
- И что, мы десятки тысяч кубометров опилок теперь перелопачивать будем? Нам лет на двадцать хватит.
- Такие я совсем недавно видел. Поехали, покажу.
- Ну, поехали.
Начальник взял со стола радиостанцию.
- Вологда! Ответь ноль-первому.
- На связи, - послышался голос Власюка.
- Оставь следователя и опера на обыске, а сам срочно сюда.
Через две минуты машина была наготове. Участковый остался охранять задержанных, а начальник с внештатником выехали на окраину посёлка. Перед тем как сесть в машину, внештатник зашёл в комнату к Бломберусу.
- Есть возможность сознаться, пока не поздно.
- Не трогал я магазин.
- Отвечаешь?
- Отвечаю. Матерью клянусь.
- Ну ладно, ты сам свой выбор сделал.
Машина ехала по посёлку, а Ермолаев показывал дорогу.
- Я такие опилки недавно видел в северной стороне,- говорил он,- почти на берегу Женского озера. Вплотную мы туда не подъедем. Метров двести идти придётся.
- А ты что там делал?
- Уток караулил. На Женском озере кряквы здоровенные водятся.
- Ты не знаешь, почему у озера такое название странное?
- Женское, что-ли? Так это история давняя и не ясная. Среди местных, тех, что давно живут, еще с сороковых разные истории ходят. Одни говорят, что во время Отечественной войны финская диверсионная группа из женщин, служивших в «Лотта Свярд», вырезали ночью одними финками, сняв часовых, советский военный госпиталь. Это что-то около пятидесяти человек. Другие говорят, что, наоборот, это через год после войны в женском лагере для военнопленных возникли беспорядки, так НКВДешники около пятидесяти пленных из «Лотта Свярд» опутали колючей проволокой, вывезли на середину озера и утопили в назидание остальным пленницам. Больше, говорят, недовольств там не было. И что из этого правда? А Бог его знает. Дело давнее. Название вот прилипло - и ладно.
Машина между тем уткнулась в высокую гору опилок.
- Дальше пешком, - сказал внештатник.
Начальник вместе с ним полез в эту осыпающуюся гору. Хорошо, хоть, что между горами были как бы миниатюрные долины, по которым все же полегче было продвигаться вперёд. Наконец, они выбрались на насыпь, откуда открывался вид на озеро. Оба вытерли пот.
- Давненько я по горам не лазил,- выдавил запыхавшийся начальник.
Внештатник, несмотря на возраст, а был он явно постарше начальника, обследовал местность как гончий пёс, челноковым ходом. Наконец он остановился и крикнул:
- Товарищ капитан, сюда. Кажется, это здесь.
Начальник вплотную подошёл к нему.
- Смотрите, - показал он опилки, которые собрал с пола опорного пункта и ссыпал в кулёк из газеты, — вот отвал с такими же.
Начальник нагнулся и поднял горсть опилок из-под ног. Действительно, по виду они ничем не отличались от образца, который был у Ермолаева.
— Вот, смотрите,- показал он пальцем на небольшую впадину, отличавшуюся более темным цветом.
- Ты же сам говорил: опилки должны быть идентичны.
- Да они одни и те же, только здесь их недавно разворошили, поэтому вокруг они обветренные, а здесь свежие, даже немного влажные. Смотрите туда,- ткнул он пальцем в дальний угол тёмного пятна. Оттуда торчал край толстого полиэтиленового мешка, которые обычно употребляют для заготовки ягод.
- Я думаю, это здесь, - сказал начальник. - А ты молодец, Ермолаев, недаром в разведвзводе служил, глаз у тебя намётанный. Сходи, кстати, к автомашине, попроси Власюка, пусть за следователем и опером съездит, сюда их привезёт, да еще скажи, чтоб не забыли понятых и шанцевый инструмент захватили. А тебе у меня дружеский совет, пока никто не слышит. С мелкашечкой поосторожнее балуйся. Она ведь у тебя еще, небось, с глушителем?
- Вы как догадались?
- Далеко отсюда из ружья уток стрелять, и до сих пор тебя никто за этим не застукал, значит, бесшумка. А это тебе на память, - и он положил в ладонь Ермолаева две гильзы от малокалиберных патронов, которые подобрал на самом краю косогора из старых опилок. Ермолаев крякнул, почесал затылок и отправился к машине.
Когда из старых опилок извлекли два мешка, набитых бутылками с «Бренди», все облегчённо вздохнули и заулыбались. Бутылки тут же пересчитали. Их оказалось семьдесят шесть.
- Все правильно, - сказала следователь Ерофеева, - в доме у Валентины мы четыре пустых бутылки изъяли. Никуда они больше сбыть не успели. Все блоки сигарет тоже у неё в шкафу оказались. Можно заканчивать, товарищ капитан.
В опорном пункте Людмила Ивановна «воевала» с Клавдией Кравцовой. То мать Сергея орала, что её сын не может быть ни в чем виноват, то начинала причитать:
- Ведь я для него всё покупала, чего ему не хватало? Мотоцикл ему купила, даже кроссовки «Адидас» с таким трудом достала.
-Вот-вот, а другие за них должны шесть вёдер брусники в кооперацию сдать.
- Может, больше вам бы помогал, меньше времени на дурные дела осталось.
Сергей угрюмо молчал и не отвечал ни матери, ни инспектрисе. Когда группа вернулась в опорный пункт, инспектриса вывела её из помещения и, сев с ней на скамеечку, уговаривала убедить Сергея во всем сознаться.
Ермолаев зашёл в комнату, где сидел на табуретке Бломберус.
- Ну, что баклан, спета твоя песенка? Нашли мы ваш тайник. Кто мамой клялся, что не при делах и готов ответить?
- Мало ли какое фуфло я прогнал ментовской шестёрке, еще и отвечать за это?
Он не успел закончить фразу, как ударом кулака Ермолаева был сбит с табуретки и улетел в дальний угол. Внештатник бросился к нему, но его остановил окрик начальника.
- Ермолаев, ты что, охренел? Не думаешь, что сам можешь из-за этого дерьма за решётку угодить? Закон не позволяет рукоприкладства с арестованными.
- Хреновые у нас законы, если такая гнида может пасть разевать.
- Я Законы не обсуждаю, а исполняю. Не дай Бог тебе по этому поводу в прокуратуре показания давать. Иди, на сегодня всё. Спасибо за помощь, но остальное лишнее.
Опять привезли понятых, допросили в присутствии матери Сергея Кравцова, который сначала упирался, а потом, поняв, что тюремным ветерком реально уже пахнуло на него, дал полный расклад. Арестовывать его Ерофеева не стала, оставив под подпиской о невыезде. Бломберус тупо не признавался, да уже его признания были не так уж и нужны.
Когда арестованный Бломберус залезал в зарешеченный задний отсек УАЗа, помогая себе скованными наручниками руками, то выматерился, а потом произнес,-
- Мать-твою, как мало было до свободы и хорошей жизни. Всего две горсти опилок. И как я их, дурак, не вытряхнул из сапог?
- А может не в опилках дело? – прежде чем закрылась дверь отсека, спросила Людмила Ивановна.- Подумай над этим, у тебя теперь будет время.
Все уселись по местам и УАЗ фырча вылетел из посёлка.
Солнце уже садилось за горизонт, окрашивая края туч малиновым цветом. Домой ехали, весело обсуждая все, что произошло, и вспоминая отдельные эпизоды. Перед самым отъездом в опорный пункт прибежала заведующая магазином, куда сдали по описи всё изъятое.
- Товарищ начальник милиции, я вот Вам в дорогу бутылочку в благодарность.
Она протянула капитану бумажный пакет с бутылкой «Бренди».
- Да вы что? С ума сошли?
- Берите, берите, где вы еще такого купите? Пригодится. А мы спишем её как разбитую.
- И, правда, чего это я?- поскрёб затылок начальник под фуражкой. - Только не нужно списывать, проведите по кассе.
Он протянул заведующей семь рублей и сел в машину. В райотделе, сдав арестованного и вещдоки, поехали по домам.
- Может, ко мне заедем, чайку попьём? - предложила Людмила Ивановна. Остальные поддержали её.
- Нет, ребята, хочу выспаться. Выходной окончился, завтра начинается рабочая неделя. А вы отдохните, это вам за успешное раскрытие преступления,- он положил пакет на сидение и вышел из машины, которая остановилась у его дома.
Эпилог. Прошло больше двадцати лет. Участники этой истории почти все вышли на пенсию. Работать продолжает только судья Верховного Суда республики Елена Ивановна Власюк, в бывшем - следователь Ерофеева…»
(следующая глава - https://dzen.ru/a/ZzNvkPdiD0vbpQSl)
