Родительская негативная оценка ребёнка воспринимается им как непринятие его таким, какой он есть. Потому что в основе оценивания всегда лежит принцип сравнения объекта с неким эталоном, как правило, тяготеющим к идеалу. Оценка выражает требование к ребёнку улучшить себя. И если он не справляется с этой задачей, чувствует вину или стыд за свою «плохизну». Влияние оценки на ребёнка велико потому, что она всерьёз угрожает ему родительским отвержением. Как символ отвержения оценка, как и любая другая опасность, вызывает в маленьком человеке страх одиночества и беспомощности.
Кроме того, если какие-то собственные проявления отвергаются окружающими, постепенно они отвергаются и самим ребёнком – запрещаются, подавляются в себе. Таким образом, любая родительская оценка вынуждает ребёнка к тому, чтобы прятать от старших свои неподходящие для них качества. Так, если ребёнка оценивают как трусливого – он решает: «нельзя показывать свой страх и боль». Если его считают бестолковым – он говорит себе: «не буду выражать своё мнение» Если называют «немощным» – «буду терпеть и стараться». А когда упрекают в эгоистичности – «буду жертвовать собой».
И получается, главным мотивом таких Детских Решений становится стремление ребёнка доказать «что я чего-то стою!» – в ответ на обесценивающее: «ты ничего из себя не представляешь». В действительности же быть «трусливым», «бестолковым», и даже «эгоистом» – вполне нормально для маленького ребёнка. Но, заостряя негативное внимание на его качествах легко приклеивающимися ярлыками, можно повлиять на самоощущение ребёнка, направляя в то или иное русло его идентификацию: ведь чем его назовёшь – тем он и станет! Оценки как обвинения уже с раннего возраста могут стать теми границами, которые «форматируют» ребёнка, загоняя его сознание и его жизнь в определённую колею.
«Родители часто очень настойчиво заставляют детей признать существование пределов: «ты неуклюж, ты глуп, ты не умеешь петь, ты сутулый, ты безответственный, ты ленивый. Если, будучи ребенком, я принимаю эту характеристику, как характеристику себя, это становится правдой. Я начинаю жить, как неуклюжий, глупый, ленивый… я не сомневаюсь в этом. Если же мне удаётся что-то сделать хорошо, я не позволяю себе узнать об этом, или считаю исключением. Я не делаю попыток изменить своё поведение, потому что я убедил себя в том, что «такой я человек». Все границы – есть границы нашего воображения» (Вилл Шутс «Глубокая простота»).
«Загипнотизированные» в детстве оценками старших, мальчики и девочки, становясь взрослыми, продолжают чувствовать себя так, как их называли в детстве – неуклюжими или ленивыми, глупыми или трусливыми. Оценки, полученные в детстве, «приштамповываются» в сознании очень глубоко, на уровне веры продолжая определять самоощущение и поведение человека, влияя тем самым, как на степень успешности в обществе, так и на его удовлетворённость.
По сути, подобные ярлыки похожи на родительские проклятия-запреты по поводу удовлетворения той или иной детской потребности, например, трусу – быть смелым, а неуклюжему – грациозным. Ведь каждая такая оценка становится внутренним запретом осознавать это качество в себе, вследствие чего оно не развивается в человеке (так формируется «недостаток»). Но зато «развивается» виноватость ребёнка и его неосознанность.
Испуганный отвержением ребёнок может непринятые («плохие») свои потребности прятать в себе, и постепенно они перестают осознаваться. То есть сознание такого человека становится разделённым на осознаваемую и неосознаваемую (подсознательную) части. Так формируется неосознанность. И чем больше запретов у ребёнка в детстве – тем более неосознающим взрослым он становится.
Внешние оценки не только обесценивают и обвиняют человека, но лишают чувства собственной ответственности за свою жизнь, заменяя его чувствами вины и стыда. Старшие не должны оценивать личность ребёнка, а лишь его действия, отмечая успехи и анализируя просчёты (гуманнее, если это «отметка»). Отметка должна служить тому, чтобы по-доброму отмечать очередное его достижение на пути к овладению тем или иным навыком, и ни в коем случае не должна затрагивать его личность, влияя на самоценность.
Лучше всего не ругать («казнить») и не хвалить («миловать») самого ребёнка, а доброжелательно обсуждать его действия. Например, если какое-то задание им выполнено наполовину, то работа оценивается соответственно. Любая отметка это ни хорошо и ни плохо, а так, как есть. Человек сам должен решать, хорошо это или плохо для него. В таком случае он сам принимает на себя ответственность за то, что он делает – в соответствии со своими потребностями.
Те, кто пугают ребёнка оцениванием (отвержением), не понимают, что детский страх оценки, вины и стыда может стать для него глубокой душевной травмой на всю жизнь, ограничивая его полноценное развитие и самореализацию. Для детского восприятия, отличающегося целостностью, страх отвержения как страх смерти способен заполнить всё существо ребёнка. И тогда встревоженная страхом отвержения потребность в безопасности может стать ведущей в его приспособлении к миру человеческих эмоций, подавляя в себе все другие потребности.
В природе ради самосохранения животное перегрызает свою ногу, попавшую в капкан, чтобы спасти целое, даже потеряв часть. В мире людей этот инстинктивный механизм может срабатывать и тогда, когда реальной угрозы нет, но человек думает, что она есть. И пока человек так думает, потребность в безопасности подавляет все другие «не нужные для выживания» потребности. Даже в психотерапии непросто освободить от страха сознание взрослого человека, потому что запугивание продолжается в нём уже его «собственной» самооценкой как продолжением оценок родительских.
Из моей книги "О восстановлении самоценности человека" (пособие для самопознания)
Автор: Надежда Цветкова
Психолог, Психотерапия САМОЦЕННОСТИ
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru