Чертово дежурство.
— Да, — отвечаю и смотрю как его брови вверх ползут.
Со стуком закрываю ящик и распихиваю по карманам телефон и карты.
— Да подожди ты, — перехватывает меня за руку у самой двери. Прислоняет меня к ней в развороте. Ловко так, умеючи. Опыт наверное у него огромный. Еденько так отмечаю про себя.
— Ты куда бежишь? Нормально ответь.
— Так как нам с вами сегодня дежурить, хочу к ужину купить что-то в кафе.
— А… оно закрывается, точно. Я забыл. Слушай, купи мне тоже что-то… А я пока организую место где нам поесть в тишине. Ок?
Недоуменно на него смотрю.
— Не смотри так, и… в общем ладно, беги, — наклоняется и целует меня в губы кратко, как ни в чем не бывало.
— Красиво тут, — кутаясь в тоненький плед на крыше нашего медцентра, смотрю на городские огни. Уже стемнело и в морозном воздухе пропали первые признаки наступающей весны.
Туманов привел меня сюда и усадил на заботливо принесенную подушку. Следил за тем как я ем сухую куриную котлету и овощной салат. Выбор в кафе к концу рабочего дня скуден. Сам так же давился такой же порцией еды. Погрели и на том спасибо.
— Красиво, — раздается совсем рядом, не заметила как подошел близко. На перилах по обе стороны от меня его руки упираются в деревянные поручни.
Громко дышит мне в макушку и шевелит волосы, заставляя мурашкам разбегаться без спросу по коже. Пахнет от него кофе и каким то вкусным парфюмом, так ему подходящим.
— Ляль… , — чувствую спиной что придвигается ко мне теснее. Опасно так. — Ляль, ты понимаешь… мне пиз.. очень неудобно и я не знаю какие слова подобрать за ту ночь. И …
— Ничего не нужно подбирать. Я не маленькая девочка.
— Дай мне сказать, хорошо? Ты такая вся понятливая, но дуешься. Бегаешь от меня… А я мудак вот такой и старый козел.
Ты всегда таким был, и четыре года назад был таким же. Ну а что? Он с надменным видом читал нам лекции. Потом поучал и щелкал по носу за нашу неуверенность и «плаванье» в знаниях и умениях. Отчитывал за дрожащие руки и отсутствие легкости и четкости.
— В смысле и четыре года назад?
Ой… я в слух сказала? Спохватываюсь в момент.
Разворачивает меня к себе лицом как куклу.
— Отойди от перил, — отодвигает меня от края и к себе утягивает, ближе к лавочке. — Почему ты сказал, что я четыре года назад был таким же? — смотрит внимательно на меня. Глаз не сводя и не моргая.
— Потому что ты таким был когда вел курс в медицинском.
Хмурится. Будто пытается вспомнить.
Розовые очки.
— Отойди от перил, — отодвигает меня от края и к себе утягивает, ближе к лавочке. — Почему ты сказала, что я четыре года назад был таким же? — смотрит внимательно на меня. Глаз не сводя и не моргая.
— Потому что ты таким был когда вел курс в медицинском.
Хмурится. Будто пытается вспомнить и на меня смотрит цепко. Ну… давай…
— Я всего два семестра отработал и потом… ушел. У меня было два потока студентов. Почти сто пятьдесят человек.
— Среди которых была я, — грустно продолжаю, не мудрено что он совсем меня не помнит. Сравнить мои старые фотографии и меня сегодняшнюю. Два разных человека. Ни мышиного хвоста, ни очков с диоптриями минус семь. Ни лишних кило на ляжках и необъятной задницы.
— Хреново Ляль выходит, — чешет языком зубы. — Я никогда не смотрел на девочек в меде как на… хм…
— Женщин? Я тебя поняла. Маленькие и глупые. Да.
Хочу уйти отсюда и побыть одна. Переварить услышанное и принять. Поорать и поколотить что-то. Выпустить наружу все эмоции. Обиду, досаду, горечь. Эта чертова горечь собралась непроходимым комом в горле и я не могу ее сглотнуть. Не могу протолкнуть ее.
Я видела его у здания меда в компании красивой женщины и не раз. Младший преподаватель на кафедре. Статная и ухоженная. Дочь профессорская. Всегда с высокомерием и превосходством плавала по коридору. Смотря на нас как на мышей в лабаратории.
Никогда не забуду.
Глупая была и наивная.
А как уж он меня обидел тогда, хотелось бросить учебу. Уйти… да хоть в экономику! Посвятить жизнь цифрам и графикам!
Но не в моем характере, да?
Поэтому хрен всем! Я там где хочу быть! Где чувствую себя нужной и полезной.
Теплые большие ладони ложится мне на плечи, стискивают слегка и ближе придвигают.
Носом утыкается мне в макушку. Дышит глубоко и молчит.
— Олечка… Я не знаю, что сказать тебе, малышка. Я вот такой какой есть. Весь перед тобой и … я взрослый мужик… Черт... — У меня в носу щипать начинает, он мне правду говорит, я знаю и верю. Просто слушать ее больно и тяжело. Розовые очки остались где-то там… на заднем ряду аудитории меда.
— И ты просто… — замолкает, подбирая слова, дыхание задерживаю, потому что страшно, что скажет дальше, — очень хорошая девочка, ты чувственная, искренняя, ты красивая, способная и талантливая. Но… я не знаю, что могу тебе предложить. Я привык жить так как живу. У меня работа в любовницах и женах. Я нихрена не успеваю даже в спортзал ходить. Я прихожу ночью, ухожу утром и часто даже ночи мои проходят на работе. И я не могу на работе отношения иметь. А тебе нужен хороший парень, который будет тебя на свидания водить, букеты дарить, слова красивые говорить…
— Да не нужен мне парень, — упираюсь ладонями в его грудь. Отталкиваю и сама от него отступаю. Слезы уже сами дорожки по щекам чертят. Да плевать! Пусть видит.
И он их видит, даже сквозь темноту вокруг нас. Ночь окутала нас. Только огни города освещают и лампочка над дверью металической. Скрипит от ветра, желтые лучи рассеиваются и блики по крыше расползаются. Освещая лицо Ильи напротив меня.
Зло стираю слезы ладонью. Еще отступаю.
— Ты… вы… — дрожащим голосом пытаюсь мысль свою сказать. Но слова путаются и язык не слушается.
— Ляль, ну не плачь, — шагает ко мне.
— Не подходи… те. Илья Валентинович. Я вас поняла и услышала. И по крышам меня не водите. Мне знаете ли, далеко, — рукой обвожу вокруг эмоционально, — Да и черт с этим! А знаете что самое страшное? То что я вас, Илья Валентинович… — затыкаюсь. Не договариваю. Пусть со мной это останется. Моя правда и моя тайна.
— Ляль, хватит плакать. Малышка…
— И парня я найду! И счастлива буду! А мы с вами просто коллеги.
Отворачиваюсь и ухожу с крыши. По ступеням спускаюсь и лицо вытираю. На этаже тихо и пусто. Весь дневной персонал домой ушел. В процедурной гремят стекляшками. На посту пусто. Сворачиваю в сестринскую. Щелкаю выключателем и присев на диванчик в углу, тихо вытираю злые и обидные слезы.
Но я же сильная? Я буду самой счастливой, назло всем сухарям в этом мире!
— По скорой, в приемный покой пусть спускается! И быстро! — разносится по коридору женский голос.
Мажоры.
Туманов.
Растираю уставшие глаза. Экстренная тяжелая операция. Пять часов в операционной.
Отыскиваю в ящике стола капли для глаз. Закапываю и пару минут сижу с опущенными веками.
Адреналин после операции сошел. И в голове вновь разговор на крыше.
Лицо ее печальное, обиженное и… разочарованное. Глаза бездонные. И в них столько эмоций невысказанных. Слезы тихими дорожками сбегающие по лицу. Нахмуренные брови и столько всего говорящие губы. Тихо. Безмолвно. Без слов. Руки обнимающие себя. Пальчики впившиеся до белизны.
Она такая сильная и терпеливая. Она совсем другая.
«Потому что ты таким был когда вел курс в медицинском»… она училась у меня?
Взъерошиваю волосы и откидываюсь на спинку кресла. Думай Туман, думай.
Открываю на компе свое личное облако.
Листаю фотографии и дойдя то того времени замедляюсь. Там много моих воспоминаний. Я счастливый, без груза проблем и за шаг до огромной ошибки. Фотки со студентами. Их всего пять. Увеличиваю каждую и смотрю на молодые лица будущих врачей в медицинской форме.
Первая, вторая, третья. Пару раз каждую просматриваю. Не нахожу. Я не нахожу среди множества глаз те самые. И копну роскошных белых волос, хрупкую фигуру…Но на втором фото, прокрутив его вправо… в углу, в самом углу верхний ряд… торчит белобрысая макушка в очках. На максимум увеличиваю. И охреневаю.
Вспоминаю сразу. Оля. Оля. Неуверенная и тихая. Всегда знающая ответ, но не стремившаяся его дать. Робко опущенные глаза. Неуверенная рука. Сомневающаяся.
Шепотки за спиной. Я отчетливо их помню. Хотя банальный эпизод не стоящий внимания. Но он всплыл в моей…
Осадил помню группу за смешки и шутки неуместные. Наказал всех вместе. И на эмоциях…
Обидел ее. Да. Я сейчас отчетливо помню свои слова про некомпетентность и профнепригодность. А она поправляет большие очки и все -равно выполняет задание в тренажере. Слабая тройка.
В тот момент я не видел в ней потенциала. Но сейчас… она прекрасный молодой врач. Ассистировала мне уже не раз. Нет нареканий к назначениям и лечению в стационаре.
И… еще раз посмотрев на этот снимок. Она стала другой. Пропали очки, блеклый цвет волос.
Скрипит дверь и я подняв глаза встречаюсь с ней. Тихо проходит к своему шкафчику, копошится в сумке. Заходит за занавеску.
Так. Так дело не пойдет. Мне не нравится ее настрой и мне вообще нихрена ничего не нравится.
Иду в автомат и покупаю себе кофе, а Оле черный сладкий чай.
В отделении тишина. Ночь на дворе и все спят. Медсестра дремлет на посту подложив кулак под подбородок.
Останавливаюсь по эту сторону занавески. Спит может быть? А я разбужу…
Чуть отодвинув, вижу белые кроксы с забавными джиббитсами единорожками. Она лежит свернувшись на древнем просиженном диване. В ухе торчит наушник. Телефон рядом. Глаза прикрыты. Спит?
Ставлю чай на тумбочку рядом и разрешаю себе еще раз на нее посмотреть.
Я не знаю, что делать дальше. Как нам работать в одном отделении? Я никогда не был сторонником служебных романов потому что потом нужно уживаться в одном коллективе. И я помню чем это заканчивается. Глобальным пиздецОм и как минимум увольнением. Я в прошлый раз отделался комиссией. Потом уволился и оказался в рядах военных медиков. В горячую точку берут всяких. Отчаянных в том числе.
А теперь я в полной растерянности.
— Спасибо, — тихо шелестит нежный голосок.
— Извини что разбудил, — отвечаю устало.
— Я не спала. Жду звонка от папы и волнуюсь.
— Поспи, еще есть время. Включи звук и звонок ты точно не пропустишь.
Беру плед со спинки дивана.
Оля Малышкина… папина дочка. Умница, отличница. И просто красавица.
Она вновь прикрывает глаза пока я ее укрываю.
Выхожу в коридор и вновь пишу сообщение Климу. Мы забиваемся на завтрашний вечер. Он захотел съездить со мной в клуб для бесед с охуевшими мажорами.
— Здоров, — Клим плюхается на пассажирское сидение.
— Привет, — жмем друг другу руки.
— Туман вид у тебя уставший, руки в тепле держать устал? — ржет как придурок.
За такие слова я бы вмазал. Но это Клим, который вытаскивал меня из обстрелянного госпиталя на Ближнем Востоке. С тех самых пор мы дружим. Видимся редко конечно, он из-за службы бывает в городе не так часто. Но… метко.
Подруливаем к пафосному ночному клубу. Клим показывает на входе корочку и мы беспрепятственно заходим.
— Нам скорее всего туда, указывает на вип зону. Следую за ним. И по счастливой или не счастливой случайности сталкиваемся в коридоре с тем самым ушлым мажором.
Показываю другу, что сам. Иду следом и заруливаю за ним в туалет.
— Эй мужик, ты че не види… — договорить он не успевает, хватаю за шкирку и пробиваю первый удар.
Он заваливается на стену, сползает по ней вниз держась за живот.
— Ты кто такой нах… Ты знаешь кто я? — крякает.
— Про тебя я знаю все. А ты про меня нет. Зато ты быстро умеешь вычислять девочек и их пугать, да? Мне похуй кто твои родители. Без них ты никто. Вот как сейчас. В куче дерьма в сортире самого крутого клоповника города. Где твоя охрана? — развожу руки в стороны.
— Че те надо? — он встает. Зрачки расширены, глаза стеклянные.
Понятно. Утырок наркоманский. Я на таких насмотрелся в приемном покое. Пачками. Каждую смену.
— Ты мне сейчас выкладываешь все про то что тебе нужно от Оли. Или я тебе добавлю еще. — нависаю над ним и не удержавшись еще раз прописываю по ребрам.
—Какая нахуй Оля? — непонимающе на меня смотрит.
— Сука, — бью еще и сделав болевой захват предплечья прижимаю его к грязному кафелю. — Вспоминай. Если у тебя их много.
— Отпусти, — воет. — Я все рассажу, я понял.
Вытирает сопливый нос и морщится от боли.
— У меня не настолько железное терпение.
— Это все Герик. Он попросил ее припугнуть и дал фото. Сказал где она бывает.
— Кто это?
— Парень которого она бортанула. Он просто сказал подъехать пару раз и испугать.
— И ударить возле клуба тоже он попросил? — цежу сквозь зубы еле сдерживая себя.
— Ннет.. да! Он сказал что она там будет и сказал испортить ей вечер.
— И вы, сука, решили, что девочек можно бить, пугать и заталкивать в машины? Ты ебанутый? Да или нет? Ответь внятно! — гаркаю и даю ему леща.
— Нет. Он сказал только припугнуть.
— И…
— Мы не сдержались. Слишком красивая.
— Сука… — замахиваюсь еще и еще. Пока не чувствую, что мои удары блокируют. По голосу понимаю, что Клим вмешался.
— Глебка тут, с нами, — закашливается это дерьмо.
— Веди, — Клим толкает его на выход и мы идем за мажористым торчком.
В отдельной кабинке несколько таких же пацанов с телками и кальяном со сладковатым запахом. Сразу понимаю, что там далеко не обычный табак.
Вижу по Климу что ему все нравится.
Пиздюк указывает на смазливую рожу такого же упоротого торчка.
— Глеб? — спрашиваю и он не успев махнуть да получает в нос.
— Хватит Илюх. Маски приехали. Щас возьмут. Готовимся ребятки писать в баночку. Сиди, сука, руки на стол. — рычит на малолеток.
Открывается дверь и добрый спецназ кладет всех мордой в пол.
— Подарки их родителям будут отправлены сразу. — Клим прикуривает сигарету в предрассветном полумраке. Стоим на ступеньках его конторы. — Не отмажут. Если взялся полкан,а он принципиальный.
Я забираю из его рук пачку и тоже затягиваюсь. Спать не хочется, хоть тело ломит от усталости. Мой отсыпной завершился и скоро на работу.
— Береги свою девочку, — подимает мне руку Клим, — пора на смену, — показывает на здание за спиной. — Созвонимся, покажешь за кого руки разбил, врач. — Ухмыляется.
— Спасибо брат, — благодарю и уезжаю домой.
Разбор полетов.
Туман.
В голове туман и марево.
Мне не нравится мое состояние сейчас. Мне не нравится то что было в клубе. Но по другому я поступить не смог. Когда обижают близких для меня людей. Я сука злой и агрессивный. Я могу рвать, бить, разъебывать и ломать.
В таком состоянии в не могу поехать к Оле. Даже если очень сильно хочется. А мне хочетсяю хочу посмотреть в ее глаза, вдохнуть изумительный запах ее. Поцеловать чувствительные местечки. Поймать каждый ее стон и вздох. Украсть у нее оргазм и… не один.
Успокойся, Туман, и рули до своей берлоги.
Такой приличной и хорошей девочке нужен парень ее возраста. У которого нет «работа на первом и единственном месте». И у которого не тридцать шесть лет прожитой жизни и пустая холостяцкая квартира. И дохуя вот таких «и».
Но мои руки сами крутят руль совсем в другом направлении. И я останавливаюсь возлее ее дома. Глушу двигатель и смотрю на темные окна. Выхожу, закуриваю сигарету, стрельнул у Клима зачем-то. Опираюсь задницей о капот и вдохнув ночной морозный воздух вместе с порцией никотина сверлю эти два окна.
Сука, сбил костяшки об этих долбоящеров. Завтра, точнее уже сегодня на работу. Может быть удастся часок кимарнуть? Серега прикроет. Сейчас у меня сна ни в одном глазу.
Пиликает телефон в кармане: « Торчков приняли. Мамочки не помогут. Там уровень приличный». Клим
Костяшки пальцев начинают ныть, уровень адреналина падает и боль чувствуется. Завтра там будет мясо. Надо к Чуме за мазью заглянуть.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Мелихова Юлия