Многие российские новинки сельхозтехники еще не выпускаются серийно, но сторонники утильсбора уже считают необходимыми «защитить ниши», что увеличит итак возросшие затраты аграриев.
- Дискуссии по повышению утилизационного сбора на самоходную сельхозтехнику не первый год ходят по одному и тому же кругу.
Есть набор стандартных тезисов сторонников повышения на уровне широких суждений про защиту рынка, создание условий и т.д. и попытки приземлить тему в предметную плоскость и приглашение к дискуссии.
Начать надо с того, что сам тезис необходимости развития отечественного сельхозмашиностроения вопросов в отраслевой общественности не вызывает. Россия имеет огромный аграрный потенциал и разумно создавать условия для его реализации. Основные дискуссии идут про инструментарий и обоснованность решений.
Доли отечественной и импортной техники на рынке уже продолжительное время находятся в позиции близкой к паритетной, несмотря на поддержку, утильсбор и иные методы регулирования. Измерения при этом идут обычно в деньгах, при том, что импортные самоходные машины обычно примерно вдвое дороже отечественных. Не трудно посчитать, что доля импорта в штуках особо никогда не превышала 20-25%, что близко к параметрам Стратегии.
В нишах, где есть отечественная техника, их доля традиционно велика, в том числе благодаря инструментам поддержки, включая Росагролизинг. Импорт присутствует там, где нет нашего предложения. Отечественные заводы не очень радуют нас новинками, хотя подвижки и есть, поэтому и соотношение практически не меняется. Финансовые отчеты заводов показывают уверенные цифры экономики, соответственно и возможности для развития. Например, Ростсельмаш продемонстрировал чистую прибыль по итогам 2023 года в размере около 16 млрд. рублей при выручке в 100 млрд. рублей. Хорошие цифры рентабельности даже для мировых лидеров.
Когда мы уходим в разговор про выпускающиеся в России машины, то возникает желание немного опережать события. Мы видели на «Агросалоне», спустя 2,5 года от начала «новой реальности», определенные и довольно неплохие новинки, но это не означает, что они серийно выпускаются. В целом, это нормально – сложные машины требуют времени. Путь к этому может занять еще пару лет, но сторонники повышения утильсбора уже считают необходимым защитить ниши. На практике это значит, что аграрии будут переплачивать все время, которое потребуется для перехода в серийное производство. Не думаю, что это в интересах потребителя. Кроме того, любые полевые машины – лишь инструмент для аграриев. И производство должно обеспечивать развитие более экономически значимой сферы – АПК. Не забываем, что сельхозмашиностроение – это отрасль с выручкой около 250-300 млрд, а АПК – далеко за 10 триллионов. Перед аграриями стоит задача наращивания экспорта до 50-70 млрд. долларов, что многократно перекрывает производственные показатели. Казалось бы, разумно содействовать благополучию потребителя, что ведет и к росту потребления в будущем. Стратегически это единственно правильный путь. Размер потерь от сдерживания развития АПК даже близко несоизмерим с цифрами производства.
Даже оставаясь в рамках традиционных инструментов, таких как Программа 1432 и лизинг, можно легко двигаться к достижению цели. Например, направить фонды программы на сверхльготную поддержку именно новых моделей на интервале перехода к их массовому производству. И лишь затем переходить к вопросу защиты рынка. Это было бы и стимулом к выводу именно новых моделей. То, что аграрии при этом будут сохранять доступ к иным решениям, будучи готовыми платить вдвое, тоже логично. Мы понимаем, что ресурс земельного банка и кадровые проблемы оставляют только один путь – повышение эффективности аграрной сферы через технологичность. Мы уже сейчас видим, что проблемы у аграриев настолько сжимают спрос, что никакие методы поддержки не способны их решить. При сохранении тренда к технологическому упрощению мы рискуем начать утрачивать былые достижения.
Кроме того, есть и иные аспекты проблемы. Если мы видим, что все ранее принятые решения по тому же утильсбору, не дают положительных эффектов, раз мы вынуждены возвращаться к этому вопросу, то зачем мы возвращаемся на этот круг? Если это все же эффективный инструмент, то хотелось бы в цифрах посмотреть на достижения и понимать их следующий уровень при разных сценариях увеличения. Почему увеличение в 5 раз может дать эффект, а в 2 – не может? Обычно цифры эти не приводятся, соответственно и возникают вопросы.
Если мы вводим утильсбор при отсутствии локального предложения, то аграрии просто будут платить больше, и мы, кроме роста издержек и поводов для инфляции, снова в следующем году вернемся к вопросу угрозы импорта, измеряя его деньгами. Это же математически логично, сама работа в полях никуда не пропадает - ее надо делать, значит будут и покупать. Из последних сил.
Размышляя в логике, что утильсбор может являться источником фондирования для «1432», мы приходим к другому вопросу: производственное ведомство берет на себя функцию перераспределения доходов аграриев, изымая часть доходов в виде сбора и направляя его в «1432». Не думаю, что это профильная функция непрофильного для агрария Министерства.
Другой вопрос – рост цен на технику. Любой аграрий скажет, что цены растут. При этом мы слышим, что существует эффективный механизм контроля цен. Вероятно, это значит, что именно такие приросты и являются целевыми, то есть с ними согласен и Минсельхоз, что расходится с риторикой ведомства, обеспокоенного вопросом. В каком-то месте тезисы, выходит, не стыкуются.
Беспокоит и такой еще вопрос: в рамках некого социального договора по созданию дополнительных условий должны быть приняты определенные обязательства. Например, по части качества сервисного обслуживания техники. В этом аспекте наша техника заметно уступает практикам, к которым приучили аграриев западные бренды. Инструменты для этого уже вполне обкатаны на российских просторах, нужна только воля их имплементации. Не могу сказать, что мы торопимся в этом вопросе, несмотря на прекрасное время использования преимуществ момента. За редкими исключениями, работа с сетями и над собой идет темпами ниже желаемых. При том, что дилеры ушедших из России брендов на собственных плечах несут нагрузку по обеспечению работоспособности техники в полях, несмотря на санкции, отключенный доступ к сервисным инструментам, обучению полевых инженеров и т.д. Если мы, в рамках защиты рынка и крайне высокой степени монополизации рынка по отечественным брендам, лишаем их того же китайского предложения, которое закрывает многие потребности по невыпускаемым машинам, то, закономерно, они теряют источники существования и способность к сервису многих десятков тысяч импортных машин, ранее приобретенных аграриями. Эти эффекты мы тоже оставляем за скобками. При этом угроза убыточности работы многих дилеров более чем очевидна. Мне не составляет труда судить об этом, поскольку я занимаюсь анализом состояния дилеров уже много лет. Никто из принимающих решения никогда не запрашивал этих данных и не принимал их в расчет, что печально.
Именно по этим причинам вопросы обоснованности инициатив вызывают столь эмоциональную реакцию.
#утильсбор #асход #техника #алтынов #сельхозтехника #АПК
Больше материалов рубрики «Сельское хозяйство»
Ставьте лайк, если вам понравилась публикация.
Подписывайтесь на канал и будьте в курсе отраслевых событий.