В начале сразу отметим, что в дворцово-парковом ансамбле Павловска отразились некоторые существенные стороны русской культуры рубежа XVIII-XIX веков. Но прежде следует пояснить, что садово-парковое искусство имело многовековые традиции. Сад не просто культивировал полезные и красивые растения, он в целом, кроме того, представлял собой изображение вселенной и модель культуры.
«Упорядоченная природа — это прежде всего природа, которая может быть прочитана как Библия, книга, библиотека...
Сотни садовников, тысячи привозных певчих птиц для вольеров, звери изо всех частей света, плодовые и ягодные посадки, дорогие цветы, дорожки, посыпанные цветными песками, пруды с декоративными кораблями, садовая музыка, сочиняемая величайшими композиторами специально для садового исполнения, ароматные травы и цветы в сочетании со специальными для садовых празднеств костюмами, фейерверки и маскарады, шумящие каскады и фонтаны, искусственно устраиваемое эхо, садовые библиотеки в эрмитажах и гротах, книги, как бы забытые в местах уединения, нечаянные встречи со спрятанными в гротах и боскетах от постороннего взгляда произведениями искусства, продуманная идейная система статуй и фонтанов, неожиданно или ожиданно открывающиеся виды на окрестности, на дворцы и дома, гармонирующие с окружающими видами, и т. д. и т. п. — вот что такое сады прошлого, которые надо рассматривать как произведения культуры в целом». — пишет Лихачёв Д. С.
Землю, на которой возник Павловск с его пейзажным парком (одним из самых больших в мире — свыше 600 гектаров), императрица Екатерина II преподнесла своему сыну Павлу и его жене Марии Фёдоровне в качестве подарка к рождению у них первенца 12 декабря 1777 года, великого князя Александра. Так появилось село Павловское, переименованное в город в 1796 году после вступления Павла I на престол. Строительство по проекту Чарльза Камерона, приглашённого Екатериной II в Россию, началось в 1780 году. С этого времени и до своей смерти в 1828 году созданием дворца и парка, отделкой интерьеров и подбором художественных коллекций руководила Мария Фёдоровна — женщина высокообразованная, обладающая тонким вкусом, бывшая и сама художником-дилетантом. Кстати заметим, она по собственному эскизу выточила камею с шестью профильными, наложенными один на другой, портретами своих детей. Эта композиция, широко известная по гравюре, была использована для изображения пяти казнённых декабристов на обложке герценовской «Полярной звезды».
Знаток античности, Чарльз Камерон, был страстным поклонником итальянского архитектора и теоретика архитектуры XVI века Андреа Палладио, начал работу с планировки парка, прокладки просек, расчистки леса и разбивки его на участки. Одновременно он строил первые парковые павильоны: «Колоннаду Аполлона», «Храм Дружбы», «Старое Шале», «Эрмитаж», «Молочню», «Хижину Угольщика», «Вольер» и дворец — фактически просто самый большой из павильонов, находящийся на краю парка.
Первый камень в основание дворца был положен в мае 1782 года, когда владельцы Павловска Павел Петрович и Мария Фёдоровна путешествовали по Европе. Наряду с официальными приемами, они знакомились с памятниками истории и культуры, посещали мастерские прославленных художников и ремесленников. Это расширяло кругозор путешественников и способствовало формированию высокого вкуса, который и отразился в убранстве Павловского дворца. Павел Петрович с супругой покупали и заказывали картины и статуи, фарфор и бронзу, ткани и мебель у лучших мастеров и на знаменитых мануфактурах. Европейские монархи вручали наследнику русского престола щедрые подарки. Эти первоклассные произведения искусства, прибывая в Павловск в течение 1783-1784 годов, подсказывали архитекторам характер декоративного решения интерьеров ещё в стадии строительства. Это было исключительным случаем в мировой архитектуре того времени. Благодаря этим обстоятельствам Павловск стал воплощением удивительного синтеза и гармонии архитектурного декора и предметов убранства.
Павловский дворец выделяется размерами и тем, что вокруг него «дикая природа» превращена в «регулярную» во французском вкусе. Таковы «Собственный садик» со статуей Флоры, «Сад с играми», «Лабиринт», «Вольер», и традиционная подъездная «Тройная липовая аллея», средний луч которой продолжен в лесу просекой, а на первом этаже дворца — вестибюлем. Стоящий на высоком берегу Славянки дворец имеет центральный кубический объём в три этажа (оформленный колонными портиками и со стороны подъезда, и со стороны реки. Увенчанный ротондой с 64 приставными колоннами) и первоначально небольшие полутораэтажные флигели, к которым вели низкие, полукругом, галереи.
Главная идея дворцово-паркового комплекса — сентиментальная идиллия уединённой жизни среди природы, облагороженной и украшенной искусством, поэзия одиноких прогулок и неожиданных встреч с «античными или средневековыми руинами», затерянными хижинами, прекрасными видами. Это особая, но вполне реальная жизнь, строящаяся по законам искусства, и это художественная иллюзия, организующая жизнь по своим меркам.
Современник так описывает Павловский парк: «Сии угрюмые утёсы, сии пенящиеся водопады, сии бархатные луга и долины, сии мрачные таинственные леса кажутся первоначально творениями природы, но они суть дело рук человеческих».
Один из любимых павильонов Марии Фёдоровны — «Молочня» (1782). По её желанию «Молочня» построена в духе швейцарской альпийской хижины. Сложенная из кирпича, она облицована натуральными необработанными валунами. Навесы высокой крыши опираются на древесные столбы, стоящие вокруг домика. Крыша была крыта соломой. На специальной вышке на крыше висел колокол, по сигналу которого сгоняли скот, пасшийся в лесу. Внутри находился коровник, в котором работали специально приставленные крестьяне, а также салон для отдыха — с золочёной мебелью, шёлковыми драпировками, прекрасной живописью на плафоне и мраморными столиками, где для посетителей всегда было молоко и ржаной хлеб.
Чудаки уже почти прошедшего XVIII века отличались неподражательностью своего поведения, а театральный пафос вне сцены тогда считался неприличным. В предромантической культуре появляется тенденция (в романтизме она разовьётся) жизненно-практического подражания художественным идеалам. Именно к подобным явлениям можно отнести и торжественное возжжение костров в Павловске 23 июня 1798 года по уставу Мальтийского рыцарского ордена, гроссмейстером которого объявил себя император Павел. Но этот же очень важный пример можно истолковать иначе. Темп жизни с развитием торговли и промышленности так усилился, что многие старинные традиции и формы с необычайной быстротой теряли реальный практический смысл, консервировались и эстетизировались — превращались в «идеал».
Романтическая меланхолия стала преобладающим настроением в парке после того, как там появились два прекрасных мемориальных памятника. Первым был «Памятник любезным родителям» (1786), родителям Марии Фёдоровны — герцогу и герцогине Вюртембергским: скульптурная композиция И. П. Мартоса внутри высокого открытого портала. Второй, имеющий особое значение, посвящённый Павлу мавзолей «Супругу-благодетелю» (1805-1808) — безукоризненный по стилю четырёхколонный греческий «храм в антах», лучшее творение Ж. Тома де Томона со скульптурной композицией И. П. Мартоса внутри.
С 1784 года в Павловске главным архитектором начал работать итальянец Винченцо Бренна. Он надстроил боковые флигели дворца и галереи, продолженные им и почти замкнувшие в кольцо плац перед дворцом, где Павел любил устраивать смотры гарнизону. С вступлением Павла I на престол в 1796 году Павловск превратился в императорскую резиденцию. Бренна — автор нескольких дворцовых интерьеров, в том числе пышно оформленных залов для приёмов: «Картинной галереи», «Тронного» и «Кавалерского залов». В парке он построил круглую Пиль-башню (водяную лесопилку), миниатюрную крепость Мариенталь, или Бип (имевшую собственный гарнизон), амфитеатр на берегу реки со сценой на противоположном берегу, две круглые каменные террасы с лестницами — «Большие круги», район «Старой Сильвии» (12 дорожек, меж которых стоят 12 бронзовых статуй по моделям скульптора Фёдора Гордеева, и бронзовая копия Аполлона Бельведерского в центре) и «Новую Сильвию» — небольшой зелёный лабиринт, в конце самой длинной дорожки которого стоит одиночная колонна из розового мрамора.
Законченное совершенство Павловскому парку придал в 10-20-х годах XIX века Пьетро Гонзаго. «Гонзаго почувствовал своеобразную вольную красоту русской природы... Сторонник естественной красоты и гармонии, он стремился к созданию живописных картин, пластически связанных с архитектурой... Это была многолетняя работа в сырых болотистых зарослях извилистой речки Славянки. Так возникли живописные виды «Парадное поле» с раскидистым деревом на широкой поляне, и путь к «Белой Берёзе» не по аллее, а по тропинке, идущей мимо сросшихся берёз, одиноких дубов, кустарников, рощиц на дороге, обсаженной соснами вперемежку с берёзами. И хоровод стройных берёзок на лугу, от которого лучами разбегаются восемь дорог. Сосны с высокими стволами создавали готическую галерею. Ветви берёз образовывали плавные арки. Многоствольные деревья походили на пучки колонн. Осенью зелёными оставались только сосновые кроны. Парк вспыхивал всеми оттенками золота». — красочно рассказывает о жизни и творчестве Гонзаго Сыркина Ф. Я.
В 1803 году во дворце вспыхнул пожар, в результате которого пострадали многие дворцовые залы, однако русский архитектор Андрей Воронихин не только вернул им первозданную красоту, но и обогатил залы новыми элементами декора. На стенах построенной Воронихиным галереи дворца декоратор Гонзаго сделал роспись «под античность» уже после смерти Павла I, в 1807 году. Гонзаго изобразил украшенные статуями колоннады и аркады, уходящие в перспективную глубину, а перед росписью поставил статуи настоящие. Роспись была рассчитана и выполнена столь совершенно, что граница между иллюзией и реальностью как бы отсутствовала. Когда в 1822 году Карл Росси, ученик Бренна, надстроил галерею «Библиотекой», он в формах её окон повторил мотивы фресок Гонзаго.
В концу XVIII — началу XIX вв. ряд интерьеров декорирован выдающимися архитекторами Джакомо Кваренги и Карлом Росси, в отделке залов принимали участие известные русские скульпторы — Михаил Козловский, Иван Мартос, Иван Прокофьев, Василий Демут-Малиновский, а также декораторы Джованни Батиста Скотти, Пьетро Гонзага, Алексей Мартынов. К этому же периоду относится создание «Жилых комнат» для вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны на первом этаже. Их архитектурные объёмы появились ещё в конце 1790-х годов, когда Бренна занимался работами по расширению дворца. Архитектор Воронихин завершил ансамбль жилых комнат, которые являют собой яркий пример единства стиля начала XIX века.
Вдовствующая императрица Мария Фёдоровна (большую часть своего времени отдававшая организации воспитательных учреждений для сирот, инвалидов и благородных девиц) устраивала в Павловске регулярные встречи с покровительствуемыми ею литераторами. Среди постоянных посетителей этих собраний были Ю. А. Нелединский-Мелецкий, Н. И. Гнедич, К. Н. Батюшков, И. А. Крылов, В. А. Жуковский, Н. М. Карамзин.
Дворцово-парковый ансамбль Павловска, созданный в эпоху расцвета русского классицизма конца XVIII – начала XIX вв. — памятник культурного наследия, находящийся под защитой ЮНЕСКО.