Холодный октябрьский ветер гнал опавшие листья по пустынной лесной дороге. Я припарковал машину на привычном месте – здесь мы с отцом всегда начинали свои охотничьи вылазки. Теперь настала моя очередь передать эту традицию дальше – своему сыну Артёму.
– Пап, а мы точно кого-нибудь подстрелим сегодня? – Артём с нетерпением выпрыгнул из машины, сжимая в руках новенькое ружье – мой подарок на день рождения.
– Тише, сынок. Главное в охоте – терпение, – я улыбнулся, доставая рюкзак с припасами. – И помни: безопасность превыше всего. Никогда не стреляй, пока не будешь абсолютно уверен в цели.
Мы углубились в лес. Я намеренно выбрал этот маршрут – здесь часто можно было встретить косуль, идеальная добыча для первой охоты. Густой утренний туман стелился между деревьями, приглушая наши шаги по влажной листве.
Прошло около часа. Артём начал заметно уставать, но старался не подавать виду. Внезапно я услышал хруст веток где-то справа. Положил руку на плечо сына, призывая замереть. В тумане мелькнула тень.
– Приготовься, – прошептал я. – Но не торопись.
Артём медленно поднял ружье. Сквозь редеющий туман я начал различать силуэт... человека? Да, определенно человека, который медленно крался между деревьями, почти сливаясь с утренней дымкой.
– Опусти ружье, – тихо скомандовал я сыну, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Фигура замерла. Теперь я мог разглядеть её лучше – высокий худой мужчина в темной одежде. Но что-то в этом человеке было не так. Его движения казались дёргаными, неестественными, будто им управлял неумелый кукловод.
– Здравствуйте! – крикнул я, решив обозначить наше присутствие. – Мы тут на охоте!
Никакого ответа. Только едва уловимый поворот головы в нашу сторону. И эти глаза... Даже сквозь туман я видел, как они светятся. Я ОШИБСЯ, ЭТО БЫЛ НЕ ЧЕЛОВЕК!
– Пап, мне страшно, – прошептал Артём, крепче сжимая ружье.
– Всё хорошо, – ответил я, хотя сам чувствовал нарастающую панику. – Давай потихоньку отойдем назад.
Мы начали медленно пятиться, не сводя глаз с незнакомца. Он тоже двинулся – не к нам, а параллельным курсом, словно загоняя куда-то. Вдруг из тумана появилась вторая фигура, потом третья... Они выступали из белёсой мглы как призраки, окружая нас полукольцом.
– Бежим! – крикнул я, хватая сына за руку.
Мы бросились назад по тропе, спотыкаясь о корни и продираясь сквозь кусты. Позади слышался треск веток – они преследовали нас. Артём споткнулся, я рывком поднял его на ноги. Ружье выпало из его рук, но останавливаться было нельзя.
Сквозь шум в ушах я различил какой-то странный звук – тихий, монотонный напев на незнакомом языке. Он доносился со всех сторон, постепенно нарастая, заполняя собой пространство вокруг нас.
– Не оглядывайся! – крикнул я сыну, чувствуя, как он пытается обернуться.
Наконец впереди показалась просека – мы были уже близко к машине. Я достал ключи на бегу, моля Бога, чтобы не уронить их. Преследователи будто растворились в тумане, только этот жуткий напев продолжал преследовать нас.
Мы влетели в машину. Дрожащими руками я завел мотор, и мы рванули прочь от проклятого леса. Только отъехав на несколько километров, я решился посмотреть в зеркало заднего вида.
На заднем сиденье, прямо за Артёмом, сидела одна из тех фигур. Искаженное серое лицо с неестественно широкой улыбкой и пустыми глазницами смотрело прямо на меня. Я резко затормозил и обернулся – сиденье было пусто.
– Пап, что случилось? – испуганно спросил Артём.
– Ничего, сынок, – ответил я, с трудом справляясь с дрожью в голосе. – Просто показалось.
Мы молчали всю оставшуюся дорогу. Вечером в новостях передали, что в том районе уже неделю ищут трёх пропавших грибников. А через день егерь нашел их тела – изуродованные, с застывшими в немом крике лицами, разложенные в странную ритуальную фигуру.
Я больше никогда не пойду на охоту. И сыну запретил. Иногда по ночам мне кажется, что я снова слышу тот жуткий напев, а в темноте за окном мелькают дёрганые силуэты. И каждый раз я молюсь, чтобы это было просто игрой воображения.
Я точно знаю: где-то в том лесу они до сих пор ждут новых жертв. И если вы услышите странное пение среди деревьев – бегите, не оглядываясь. Потому что те, кто охотится там - не люди!