Эта женщина одна. Этой женщине 93 года. 65 из них она живет в Китае. С будущим мужем она познакомилась в начале 50-х в Ленинграде, где Го учился сначала в институте, потом в аспирантуре. Полюбили друг друга, но о браке нечего было и думать - указ от 15 февраля 1947 года запрещал советским гражданам браки с иностранцами. Но с наступлением Оттепели указ отменили, правда, китайцам все еще не разрешали жениться на советских девушках. Получив в 1956 году специальное одобрение в китайском посольстве, они поженились. Через год у них родился Алеша.
После окончания аспирантуры Го должен был вернуться в КНР, Людмила поехала с ним, а десятимесячного сына оставили у ее матери. Ведь жизнь в Китае не шла ни в какое сравнение с ленинградской, бытовых трудностей было несравнимо больше. Они жили в комнате с цементным полом – брать туда ребенка было немыслимо. В пекинских магазинах ничего не было. Го написал письмо своим товарищам-китайцам в Ленинград с просьбой сходить к маме Людмилы и попросить ее переслать им молоток и гвозди.
В конце 50-х она дважды смогла съездить в Ленинград к сыну, позже на все ее просьбы о визе следовало молчание. Это означало, что уехать она может, но не сможет вернуться к мужу. Нужно было выбирать между сыном и мужем, и она выбрала мужа, ему она была нужнее.
С началом «культурной революции» отношения КНР и СССР окончательно испортились, и многие смешанные русско-китайские семьи распались, женщины уезжали на родину, не выдержав морального давления. В ту пору Людмила и Го жили в Шанхае, в доме, принадлежавшем семье мужа, относящейся к потомственной интеллигенции. К ним подселили пролетарские семьи, и родители Го вместе с двумя семьями сыновей жили теперь в двух комнатах. Вскоре мужа отправили в деревню «на перевоспитание», где он выжил лишь благодаря ее посылкам. Людмилу не тронули, она 30 лет проработала врачом в шанхайской больнице. Русского врача «Ба» – так по-китайски звучит фамилия Бабаскина – любили, к ней на прием выстраивалась очередь. Только в 1983 году Людмила Афанасьевна смогла попасть в Ленинград (последние годы тянула с разрешением советская сторона). За это время, так и не дождавшись дочери, умерла ее мать, сын закончил школу и мединститут, стал врачом и женился. Го умер пару лет назад, а она все еще живет в этом доме, где ее время от времени навещает сын.
Но, как говорится, могло быть и хуже. Елизавете Кишкиной, жене Ли Лисаня — одного из руководителей Компартии Китая, позднее объявленного «китайским Троцким», во время «культурной революции» пришлось 8 лет провести в одиночной камере в «китайской Бастилии», тюрьме Цинчэн. В 1948 году она с трехлетней дочкой на руках последовала за ним из СССР в Китай. Полтора десятилетия спустя, когда многие русские жёны возвращались на родину (оставаться в Китае, имея на руках советский паспорт, стало опасно), Елизавета Павловна осталась. А когда кончилось действие советского паспорта, не стала его продлевать, став гражданкой КНР Ли Ша. В июне 1967 года «цзаофани» увезли Ли Лисаня из дома в неизвестном направлении. Через день «хунвейбины» доставили ее на «собрание борьбы», там же неожиданно для неё оказался и Ли Лисань. В течение трёх часов от них требовали признаний в связях с иностранными разведками. Больше она мужа не видела. По официальной версии, которой она не верила, он покончил с собой в заключении.
В 1917 году покончил с собой ее отец Павел Семёнович Кишкин, происходивший из потомственных дворян, ведущих свой род с XIV века. Арестованный, он по дороге в ВЧК принял цианистый калий. После реабилитации (1979 год) Людмила Кишкина много лет работала профессором на факультете русского языка в Пекинском университете. 10 лет назад ее не стало.
Для справки – назвать так этот текст меня побудила популярнейшая в свое время пьеса Леонида Зорина «Варшавская мелодия», поставленная на сцене театра имени Вахтангова в конце 60-х, с Михаилом Ульяновым и Юлией Борисовой. О любви русского и польки, их трех встречах – в 1947, 1957 и 1967 годах. Режиссер Рубен Симонов столкнулся с противодействием цензоров, которые отказывались ставить гриф «разрешено» до тех пор, пока из спектакля не уберут слова об указе от 15 февраля 1947 года. Автор пьесы говорил, что главное в ней — «это тема обречённости. Любовь обречена, потому что государство сумеет растоптать вас своим паровым катком. И, сделав свою работу, оно удовлетворенно потирает руки над вашим прахом и над прахом вашего чувства».