Начало здесь
Прилетели долгожданные РДО на советские подлодки: «Покинуть районы наблюдения военного конфликта».
Ура! Домой! Многомесячная боевая служба требует от людей неимоверного напряжения. Ни один поход не обходится без аварийных тревог. Техника старается, но железо на политинформации не ходит, и собрания комсомольские не посещает, поэтому никакой идеологии беззаветному служению не подвержено.
На РТМке исключений быть не могло, началось, правда, «по мелочам», без пожаров и поступления воды в отсеки. Оборвался «Фосфор» - антенна длиной 800 метров, хорошо осталась «Ласточка» (400 метров). Чудо техники позволяло принимать сигналы связи и донесения из штаба, не всплывая на перископную глубину, что очень важно для скрытности. Оборвав первую «пуповину связи с внешним миром», приобрели необходимый опыт. Перед погружением на циркуляции по кругу, выпускали вручную «Ласточку», до тех пор, пока она проходила линию винтов. Дальше на циркуляции погружались, вперёд и с песней. Швартовая команда, понятное дело, после ручной работы тоже погружалась в лоно прочного корпуса. В подводном положении, при увеличении скорости антенна заглублялась, а для сеанса связи достаточно было уменьшить ход, чтобы за счёт положительной плавучести антенна всплывала. На перископную глубину можно не подниматься. Экипажу повезло по сигналу: «Учебная тревога, всплытие на перископную глубину», – не бегать, оставались только тренировки по борьбе за живучесть. Три месяца отходили без проблем.
Где-то а в центральной Атлантике по просьбе штурмана всплыли на перископ для определения места по космосу. Погода дрянь, сильный шторм прилепил корпус лодки к поверхности словно магнитом, волна длинная пологая. Определились, но ситуация жуткая – лодка рулей не слушается. А тут ещё и натовская птичка Орион на горизонте замаячила в разрывах облачности. На заполнение уравнительной цистерны, необходимое для срочного погружения, крейсер очень долго не реагировал, пока резко, с нарастающим дифферентом более 20 градусов на нос камнем начал лететь в пучину! За несколько секунд – глубина 80 метров! При этом оба главных осушительных насоса параллельно уже работают на откачку, и, слава мудрым преподавателям Дзержинки, обучившим механоидов лодки на тренажёрах типа «кузов» достойно выйти из той совсем не безобидной нештатной ситуации!
Правда, без потерь в виде 30% запаса ВВД и той самой «Ласточки» не обошлось... Оставшееся время хода на базу всплывали каждые восемь, а то и четыре часа на связь! Вот тогда и оценили наличие «кишки» за кормой!
В субботу, когда боцман мылся в душе, по трансляции объявили: «Аварийная тревога! Заклинка больших кормовых рулей!». По тревоге, в чём мать родила, боцман в мыле мчался в центральный пост, распугивая весь экипаж. Оказалось, рулевой матрос просто перевел управление рулями в «автомат», поэтому они вручную не управлялись. Боцманёнок получил тапком по голове от вахтенного инженера-механика, и тут же мыльная рука боцмана выровняла крейсер. Потом долго шутили: «Боцман, видели бы тебя враги, ты своим видом не только рыбу, но и супостата разогнал». В кают-компании, как раз показывали фильм «В бой идут одни старики».
Подводный люд часто аварийные события на ПЛ называет чудесами. Редко, но случаются трагедии из-за отсутствия правильных решений и стечения обстоятельств. Живы остались вот и «чудеса» случились…
После обрыва «ласточки» неприятности не закончились. Экипаж стоит по расписанию «Учебная тревога, всплытие на сеанс связи и определение места». Все по боевым постам и командным пунктам. В центральном атомоход утяжеляют для плаванья на перископе. Лодка замедляет ход, увеличивается дифферент на корму.
Неожиданно сработала АЗ (аварийная защита реактора) правого борта. Пульт управления силовой электрической сетью должен был провести необходимые переключения автоматов, но оператор промахнулся и произвёл несинхронное включение силового автомата. Произошло короткое замыкание, а за ним упало АЗ левого борта, тем самым вызвав полное обесточивание.
В соседнем отсеке вспыхнул пожар. С 40 метров лодка начала набирать глубину.
В кромешной тьме светились только фосфорисцированные циферблаты манометров.
Контакта с центральным постом нет. По аварийному телефону на связь вышел старшина команды спецтрюмных реакторного отсека.
Командир отсека приготовил колонку ВВД для продувания главного балласта. Он прекрасно знал, что после 200 метров ВВД не эффективно.
Все матросы и мичманы собрались возле старшего, 23 лет от роду, но здесь в отсеке он царь и бог.
— Мы же не утонем?
— Конечно нет, — успокаивал их командир отсека, пряча за спиной глубиномер, стрелка которого упорно ползла вправо.
Ощущение не из приятных, но паники не было. В голове его, в муках секунд, отпущенных на принятие решения, спорят друг с другом мысли: «Продувать балласт или ждать команды из центрального? Связи с центральным нет»… Решил продуваться на 200 метрах, под свою ответственность, а там будь что будет: или пан, или пропал.
На 190 метрах корпус вздрогнул, и глубина стала уменьшаться. Всплыли в надводное положение, освещение не появилось, зато на связь вышел ЦП. Начали вентилировать аварийный отсек.
Спас матрос срочной службы. Он запустил обратимый преобразователь, и удалось подключить его к силовой сети. Бывают такие матросики, которым по гроб будешь благодарен.
К командиру отсека ворвалось несколько человек, не сумевших подавить страх, с требованием выпустить через аварийно-спасательный люк. Захотелось им наполнить грудь свежим морским воздухом. К счастью, обошлось уговорами, без рукоприкладства.
С признаками отравления угарным газом из аварийного отсека забрали всех в жилой, откачали.
Ядерный реактор завели. Это вам не лунный трактор. Чем не «чудеса»?
Окончание следует...