Я смотрю на экран телефона, и руки предательски дрожат. Очередное сообщение от Миланы:
— Задержусь сегодня на работе. Не жди.
Три точки в конце фразы, как три гвоздя в крышку моих надежд.
Я, Тимур, знаю правду, которая скрывается за этими простыми словами.
— Пап, а когда мама придет? – Гаврик теребит меня за рукав, отрывая от тяжелых мыслей. Его голубые глаза, такие же как у матери, смотрят с детской непосредственностью.
— Скоро, сынок. Давай пока домашку сделаем? – улыбаюсь через силу, пытаясь сохранить видимость нормальности.
Таисия, моя младшенькая, уже спит в своей комнате. Ей всего пять, и она пока не понимает, что происходит между родителями. Может, оно и к лучшему – пусть подольше остается в мире детских сказок, где все заканчивается хорошо.
Странно устроена жизнь, думаю я, машинально поправляя подушку под головой дочери. Еще недавно казалось, что все идет как надо. Новая жизнь в столице, перспективная работа, семья... А теперь каждый день превращается в попытку удержать осыпающийся песок между пальцами.
Московская квартира Миланы теперь наш общий дом. Точнее, был общим. Девять лет назад, когда я переехал сюда из Саратова, все выглядело иначе. Помню тот день, словно вчера – я стоял с двумя чемоданами в прихожей, а Милана порхала вокруг, показывая, где что лежит.
— Здесь будет твой рабочий стол, тут шкаф для одежды... О, и не забудь разложить свои книги – я освободила целую полку!
Тогда я еще не понимал, что эта "целая полка" – метафора всей моей будущей жизни здесь. Маленькое пространство, великодушно выделенное мне в чужом мире.
Успешная карьера в IT-компании давалась непросто. Каждое утро я вливался в людской поток, спускающийся в метро. Учился говорить быстрее, двигаться резче, думать иначе. Московский ритм затягивал, но что-то внутри сопротивлялось этой перемене.
— Тимур, ты как будто не из этого города, – часто повторяла Милана на семейных ужинах, когда собирались ее подруги. – Такой... провинциальный.
Я молчал. Глотал обиду вместе с очередной порцией плова, который готовил сам. Милана никогда не готовила.
— Зачем тратить время на готовку, когда есть доставка? – говорила она, листая меню на телефоне.
А я любил готовить. Особенно по выходным, когда можно не спеша замесить тесто, нарезать мясо кубиками, лук – полукольцами... Дети обожали помогать: Гаврик старательно лепил треугольники из теста, а маленькая Тася посыпала их специями – щедро, от души.
— Папины выходные, – так называла эти дни Милана, с легкой усмешкой наблюдая за нашей возней на кухне.
Сама она предпочитала проводить время вне дома. "Нужно поддерживать социальные связи" – объясняла она. Я не спорил, хотя все чаще ловил себя на мысли, что наши с ней связи становятся все слабее.
— Папа, смотри, я решил! – Гаврик протягивает мне тетрадь с математикой. Отвлекаюсь от воспоминаний, проверяю задачу. Сын старательный, весь в меня.
В его задачках всегда идеальный порядок – цифры выстроены ровными колонками, решение расписано по действиям. Как будто пытается упорядочить хаос вокруг себя, думаю я, глядя на его старательный почерк.
Вспоминаю, как недавно он спросил меня за завтраком:
— Пап, а почему ты всегда проверяешь мою математику, а мама никогда?
Я замер тогда с ложкой в руке, подбирая слова:
— У мамы много работы, сынок. Она руководит большим отделом.
— А у тебя разве не много работы?
— Много. Но ты – важнее.
Его улыбка в тот момент стоила всех совещаний мира.
Телефон снова вибрирует.
— Видел твою жену в кафе с каким-то мужиком. Может, ошибся? — пришло сообщение от коллеги.
Нет. Не ошибся.
Я давно знаю про Артема – успешного бизнесмена с квартирой в центре. Видел их переписки случайно, когда Милана забыла выйти из соцсети на общем компьютере.
— Котик, ты сегодня прекрасно выглядела...
— Скучаю... Встретимся завтра?
— А помнишь тот ресторан на крыше?..
КАЖДОЕ СЛОВО как удар под дых. Но я продолжал читать, словно загипнотизированный змеей кролик. Их переписка была полна того, чего давно не было между нами – страсти, нежности, планов на будущее.
Помню тот момент, когда впервые заподозрил неладное. Это было на дне рождения Таси. Милана постоянно отвлекалась на телефон, улыбаясь каким-то своим мыслям. Когда дочка задувала свечи на торте, она даже не сфотографировала – "Села батарейка", – соврала она, хотя я видел индикатор заряда.
А потом начал замечать детали. Новые серьги – "подарок от подруги". Деловые встречи допоздна. Особый блеск в глазах, когда она собиралась "на корпоратив". Духи – незнакомый аромат, который я никогда не дарил.
Каждая новая ложь ложилась кирпичиком в стену между нами.
— Пап, а почему ты грустный? – Гаврик смотрит внимательно, по-взрослому. В свои восемь он уже умеет читать людей лучше многих взрослых.
— Устал просто, сынок. Давай-ка собирать портфель на завтра.
Помогаю ему складывать учебники, тетради, пенал... Обычные вечерние ритуалы – то немногое, что еще держит меня на плаву.
Вспоминаю, как мы познакомились с Миланой. Это было на IT-конференции в Саратове. Она выступала с докладом о новых технологиях, а я сидел в первом ряду, зачарованный не столько презентацией, сколько её харизмой. После выступления набрался смелости подойти задать вопрос.
Она ответила так, будто мы были знакомы сто лет.
Теперь все наши разговоры сводятся к бытовым мелочам:
— Гаврику нужны новые кроссовки.
— У Таси родительское собрание в среду.
— Счет за коммуналку пришел.
Куда делись те долгие разговоры о будущем? О мечтах? О нас?
— У Пети папа тоже уехал, – вдруг говорит Гаврик, застегивая молнию на пенале. – Он теперь приезжает только по выходным.
Замираю. Сердце пропускает удар.
— И как Петя? – спрашиваю осторожно.
— Нормально. Говорит, зато папа теперь водит его в парк развлечений. И на картинг.
Вот оно что. Компенсация виной. Интересно, я тоже буду так – откупаться развлечениями за разрушенную семью?
— Пап, – Гаврик поднимает на меня свои невозможно голубые глаза, – ты ведь не уедешь, как Петин папа?
Комок в горле размером с кулак. Обнимаю сына, прижимаю к себе:
— Я всегда буду рядом, малыш. Даже если буду жить отдельно.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Вспоминаю, как три месяца назад мы всей семьей были в парке. Милана тогда впервые за долгое время была с нами, не отвлекаясь на телефон. Гаврик показывал ей свои новые трюки на самокате, а Тася собирала одуванчики. Казалось, все может наладиться.
Но это была лишь иллюзия. Последняя вспышка угасающей звезды.
Вечером Милана возвращается домой. От нее пахнет дорогими духами, которые я не дарил. Проходит мимо, едва кивнув, скрывается в ванной.
— Дети поели? – спрашивает сквозь шум воды.
— Да, покормил и уложил, – отвечаю, стоя у двери. – Гаврик сегодня получил пятерку по математике.
— М-м-м... – неопределенно отзывается она.
Раньше такая новость вызвала бы у нее восторг. Она бы обязательно похвалила сына, может быть, даже купила бы ему что-нибудь в награду. Теперь же...
— Тимур... нам надо поговорить.
Вот он. Момент истины. Сердце колотится где-то в горле, но внешне я спокоен. Слишком долго готовился к этому разговору.
— Я встретила человека, – начинает она, выйдя из ванной. – Ты, наверное, догадывался...
— Артем, – произношу спокойно. – Я знаю.
Она замирает, удивленная моей осведомленностью. На лице мелькает что-то похожее на стыд, но быстро сменяется привычным высокомерием.
— И давно знаешь?
— Достаточно.
— Почему молчал?
— Дети, – отвечаю просто. – И... квартира.
Помню, как несколько недель назад случайно услышал разговор детей в их комнате. Тася спрашивала у брата: "А почему мама теперь всегда красивая?" Гаврик ответил: "Потому что у нее важные встречи". Он произнес это таким взрослым тоном, что у меня сжалось сердце.
— Значит, решил терпеть? – в ее голосе появляется презрение. – Типичный провинциал. Держишься за московскую прописку?
Ее слова – как мелкие укусы. Каждый по отдельности не смертелен, но вместе они отравляют душу.
— А знаешь, – продолжает она, расхаживая по комнате, – я ведь правда пыталась. Думала – может, привыкну. Может, научишься... Но ты так и остался там. В своем Саратове. Со своими традициями.
Она произносит последнее слово так, словно это что-то постыдное. Что-то, от чего нужно избавиться, как от старой одежды.
Бесконечная усталость накатывает волной. Усталость от притворства, от попыток соответствовать, от необходимости постоянно доказывать свое право быть здесь.
— Я съеду, – говорю неожиданно для самого себя. – Нашел хостел недалеко от работы. Буду забирать детей по выходным.
— Вот как? – она явно не ожидала такого поворота. – А в свой город назад не собираешься?
— Нет. Я остаюсь в Москве. Ради детей.
В этот момент что-то неуловимо меняется в её взгляде. Может быть, впервые за все время она видит во мне не провинциала, а человека, способного принимать решения.
Она присаживается на край дивана, теребя ремешок наручных часов – жест, выдающий её неуверенность.
— А дети? – спрашивает она уже другим тоном. – Что скажем детям?
— Правду. Что папа будет жить отдельно, но по-прежнему любит их и будет часто видеться.
ПРАВДУ. Как непривычно звучит это слово в нашем доме, где последние месяцы царила ложь.
— Ты изменился, – замечает Милана, внимательно глядя на меня. – Раньше бы промолчал. Проглотил бы.
— Раньше я боялся потерять Москву. А теперь понял – я ее уже нашел. В другом.
— В чем же?
Перед глазами проносятся картинки: Гаврик учится кататься на велосипеде в парке, Тася делает первые шаги, держась за мою руку, наши совместные завтраки по выходным...
— В детях, которых я очень люблю!
Милана молчит. В этой тишине слышно, как в соседней комнате Тася что-то бормочет во сне – она всегда разговаривает, когда спит особенно крепко.
— Знаешь, – наконец произносит она, – мне жаль, что так вышло.
— Мне тоже.
В этих двух словах – целая история несбывшихся надежд.
На следующий день я собираю вещи. Немного – самое необходимое. Остальное заберу потом. Гаврик стоит в дверях, прижимая к себе сестренку. В его глазах – недетское понимание ситуации.
— Пап, ты надолго?
— Нет, малыш. Будем видеться каждые выходные. Обещаю.
Таисия плачет, не понимая происходящего. Её маленькие ручки цепляются за мою куртку, и каждое движение, отстраняющее её, отзывается болью в сердце.
— Папа вас очень любит. Ничего не изменится, просто теперь у меня будет другой дом.
Вспоминаю наш вчерашний разговор с Гавриком:
Милана стоит в стороне, скрестив руки на груди.
— Может, тебе нужны какие-то вещи? Посуда там, или...
В её голосе впервые за долгое время слышится забота, и от этого становится еще больнее.
— Нет, всё необходимое я купил.
Вчера после работы зашел в магазин. Стоял перед полками с посудой, выбирая самое простое и функциональное. Продавщица спросила: "Вам в подарок?" Я ответил: "Нет, для себя". Она как-то сразу всё поняла, начала советовать практичные варианты.
— Папочка, а можно я тебе своего мишку дам? – вдруг спрашивает Тася. – Чтобы ты не скучал.
Сердце сжимается. Этого мишку я подарил ей на прошлый день рождения.
— Спасибо, солнышко, но ему лучше остаться с тобой. Я же буду часто приходить.
— Каждый день?
— Нет, милая. Но очень-очень часто.
Гаврик берет сестру за руку:
— Не плачь, Тась. Папа будет приходить по выходным, и мы будем гулять в парке. Правда, пап?
— Правда, сынок.
В его голосе слышится такая взрослая уверенность, что хочется и плакать, и гордиться одновременно.
Беру сумку, делаю шаг за порог. Впервые за долгое время чувствую себя свободным. Да, впереди неизвестность. Да, придется начинать все заново. Но я больше не тряпка, которой можно вытирать ноги.
Хостел оказывается чистым и уютным. Администратор, пожилая женщина, сочувственно улыбается, видя мое обручальное кольцо и грустные глаза.
— Все наладится, сынок, – говорит она, протягивая ключи.
В её голосе – тепло, которого я так давно не слышал. Простое человеческое участие.
— Спасибо, – отвечаю искренне. – На долго ли у вас можно остановиться?
— Сколько нужно, столько и живи. Здесь тихо, соседи приличные. А если что понадобится – обращайся.
Комната маленькая, но опрятная. Расставляю немногочисленные вещи по полкам. Развешиваю рубашки в шкафу – завтра на работу, нужно выглядеть прилично.
Достаю ноутбук – благо, работа позволяет быть мобильным. Открываю почту, пытаюсь сосредоточиться на рабочих задачах.
В этот момент я окончательно понимаю – все сделал правильно. Пусть у меня больше нет красивой квартиры в престижном районе. Пусть придется начинать все заново. Но у меня есть нечто более важное – самоуважение и любовь моих детей.
Я останусь в Москве, но теперь на своих условиях. Ради детей. Ради себя.
Сажусь за ноутбук – нужно закончить рабочий проект. Строчки кода выстраиваются в стройные ряды. Хотя бы здесь все подчиняется логике, думаю я с усмешкой. В отличие от реальной жизни, где часто приходится действовать вопреки здравому смыслу.
А через неделю Гаврик и Таисия приедут ко мне в гости. Мы пойдем в парк, будем есть мороженое и строить планы на будущее. Без вранья, без притворства, без фальшивых улыбок.
Уже представляю, как Тася будет кормить уток, а Гаврик рассказывать о своих школьных приключениях.Теперь все будет по-другому. Не лучше и не хуже – просто по-другому. Больше не нужно притворяться, что все хорошо. Не нужно делать вид, что мы счастливая семья.
Я закрываю ноутбук и подхожу к столу. Раскладываю вещи, которые взял с собой – немного одежды, ноутбук, любимая кружка.
Где-то там, в другом конце города, спят мои дети. Засыпают в своих кроватках, может быть, думая обо мне. А я думаю о том, что настоящая любовь – это не только умение быть вместе, но и способность отпустить, когда это необходимо.
И самое главное – умение остаться собой, даже если весь мир требует измениться.
Жизнь продолжается. И она будет хорошей. Другой, но хорошей.
Потому что теперь я знаю главное – любовь к детям сильнее любых преград, а верность себе важнее чужих ожиданий.
Радуюсь каждому, кто подписался на мой канал "Радость и слезы"! Спасибо, что вы со мной!