В основе организации якудза лежит традиционная для Японии мужская клановая организация – «отец – дети». Главой клана якудза является оябун
или кумитё. Он – начальник всех и над всеми, имеющий право абсолютной власти. Кобун – дети, то есть вся организационная структура клана. В этой структуре предусмотрено множество структурных единиц: вакагасира - второй человек, заместитель оябуна; фуку-хомбутё – помощник оябуна; сайко-комон – старший советник; со-хомбутё – глава штаб-квартиры и т.д. Все зависит от масштаба и значимости клана, а также количества членов. Банды, входящие в структуру конкретного клана, состоят из старших бригадиров – сятэй («младшие братья»), младших бригадиров – вакасю («юнцы») и простых якудза. В каждую банду может входить от 20 до 200 человек. Следовательно, в крупный клан могут входить десятки тысяч членов-якудза. Такие кланы могут контролировать несколько городов.
Существуют и независимые банды, не входящие в структуру кланов. Однако создать и обеспечить успешное функционирование таких банд крайне сложно, ведь вся территория уже поделена. Одинокий же якудза выжить не может вообще.
Пополнение кланов обеспечивается за счет тех, кто потерял работу, отчаялся реализовать себя в нормальной жизни, бедняков, бездомных, бессемейных. Вступая в клан, новички проходят через особую церемонию. Если, к примеру, в итальянской мафии новобранцы клялись на крови, то японского оябуна вполне устраивает чашечка сакэ, выпитая с новым членом «семьи». Изготовленное из риса вино, считается священным, поэтому и клятва становится нерушимой. Но…!!
Хорошо известно, что в преступных организациях существует непреклонное правило: «За вход – рубль, за выход – два» (у японцев счет, конечно же идет на иены). Поэтому, тем, кто разочаровался в системе якудза и хочет покинуть преступный мир, трудно рассчитывать на то, что его отечески похлопают по плечу и пожелают счастливого пути в иную жизнь. В этом случае требуется весьма большая сумма отступного. А где ее взять молодому бойцу? Приходится расплачиваться собственной плотью и кровью. Иначе говоря, совершить обряд юбицумэ, предусмотренный для всех членов клана, совершивших даже незначительный проступок, не говоря уж о «дезертирстве». Делается это в знак признания своей вины. Виновный приходит к оябуну, одетый, по возможности, официально. После обмена приветствиями, он кладет свою левую руку на специальную дощечку и острым как бритва ножом отсекает себе крайнюю фалангу мизинца. При этом необходимо, как истинному потомку самураев, сохранять спокойное выражение лица, несовместимое с проявлением боли. Отсеченная фаланга заворачивается в белый платок и торжественно преподносится оябуну. Если оябун принимает «подарок», можно считать, что инцидент исчерпан, если нет, то, видимо, худшее еще впереди. Надо сказать, что таким образом якудза расплачивается и за последующие ошибки, отрезая фаланги мизинца, а затем указательного пальца.
А, собственно, почему страдают именно эти пальцы? В японском фехтовании на мечах эти пальцы имеют важнейшее значение, ибо именно этими пальцами происходит управление мечом. Снижение же боевого мастерства фехтовальщика вынуждает его отдать свою жизнь под опеку оябуна.
Впрочем, существует и менее романтическое объяснение истории юбицумэ. Дела в том, что профессиональному игроку в карты (помните, бакуто) левый мизинец был необходим для обращения с картами и с коробкой для костей. Ну, историкам виднее. В любом случае, настоящему средневековому самураю этот обряд показался бы детской забавой, ибо провинившемуся самураю надлежало не мизинчик резать, а вспарывать себе живот, подвергая себя обряду сэппуку (харакири).
В следующей беседе мы поговорим о тех неудобствах, которые испытывают члены банд якудза, следуя непреложным древним традициям, а также месте системы якудза в искусстве Японии. До встречи!