«Это была мать Загорулько, Анна Ивановна...
- Андрюшенька! - Завопила она с порога, бросаясь к приподнимающемуся с табуретки Андрею. –Что они с тобой сделали? Не признавай ничего, я тебе адвоката найму.
Она схватила его за шею, прижала к себе и начал покрывать его голову поцелуями.
- Господи, как я за ночь исстрадалась-то вся. Слава Богу, живой, а мне соседка сказала, сына, мол, твоего в наручниках из машины вытаскивали. Я скорей сюда. А в поселке только и разговоров, что магазин ночью подломили и весь товар вынесли. Ну, всё, думаю, значит, на моего Андрюшку эту кражу повесят. Это ведь не ты, Андрюшенька? Не ты?
- Не я, мама, - пролепетал парень, на голову возвышаясь над матерью.
- Какое право вы имеете хватать моего сына и держать здесь?- фальцетом сквозь слезы театрально завопила она. Было явно видно, что она рассчитывает на слушателей, оставшихся на улице.
Начальник приподнялся со стула и, глянув в окно, увидел четырех женщин, активно обсуждавших что-то между собой, одна из них все тыкала пальцем в сторону двери опорного пункта.
- Что вы себе позволяете по отношению к подростку? Я начальнику милиции на вас жаловаться буду.
- Ну-ка, хватит комедию ломать, - ударив по столу ладонью, прикрикнула на нежданную посетительницу Людмила Ивановна. - Когда вы мне слезы проливали и просили сына в тюрьму не отправлять, вы, Анна Ивановна, на три тона ниже говорили, так что советую и сейчас голос не повышать.
- Вы хотели мне жаловаться?- сказал начальник. - Не могли бы вы указать конкретно - на кого, и уточнить, по какому поводу хотите жаловаться.
- Я начальнику хотела, - пролепетала растерявшаяся женщина.
- Я и есть начальник, жалуйтесь, я вас слушаю.
- Так Андрюшенька ведь говорит, что он магазин не грабил.
- Так и мы этого не говорим.
- Как же это? А мне сказали, что мальчика моего допрашивать повезли.
- Допросили уже. Можете забирать своё чадо.
- Так, секундочку, товарищ капитан разрешите уточнить ряд моментов, - вступила в разговор инспектриса.
-Хоть теперь Андрюша и не мой контингент, жениться уже собрался, но ряд вопросов у меня есть. Претензий к нему по поводу вашего портвейна и взятых в буфете денег вы к сыну не имеете?
- Как портвейн, какие деньги? Я ничего не знаю.
- Ах, вот как? Ладно. Если мопед, который он угнал, сломан, кто будет платить, вы или он? Он, насколько я понимаю, не работает.
- Нет, не работает. Что это, Андрюшенька? О чем Людмила Ивановна меня спрашивает? Какой мопед, какая свадьба?
- Я, мама, тебе все дома объясню, - взмолился парень. - Можно мы домой с ней пойдём?
Все замолчали. Возникла неловкая пауза.
- Следствие что скажет? - спросил капитан
- Я с ним все действия завершила, - отозвалась Ерофеева.
- Уголовный розыск?
- Пусть идёт.
- А мопед?
- Стоит в сарае у Чекурды.
- Что и требовалось проверить, - сыронизировала следователь.
- Инспекция по несовершеннолетним?
— Это уже не мой кадр, но вопрос имеется. Когда свадьба?
- Какая свадьба?- охнула Анна Ивановна.
- Обыкновенная, и я бы советовал с ней поторопиться, насколько я помню, Наташа Чекурда несовершеннолетняя.
- Да какая свадьба, он же еще мальчик совсем. Пусть бы в армии отслужил. А потом бы и женился.
- Я сказала - вы услышали. Сейчас решайте - или он женится, или мне придётся права несовершеннолетней защищать. Вам это надо?
- Мама, да любим мы друг друга. Пойдём домой, там обо всем поговорим.
- Да пойдём уж, горе ты моё.
Когда за этой парой закрылась дверь, начальник нацелил всех еще раз на поиски Олега Бломберуса и Сергея Кравцова.
- Ребята, до улицы Коммунистов меня довезите, а потом по своему плану, - попросила инспектриса Каккарева и Власюка, садившихся в машину.
- Леночка, ты не против, если я впереди, с водителем сяду? - неожиданно спросила она Ерофееву, которая вышла подышать на крыльцо.
- Аккуратнее, Людмила Ивановна, - усмехнулась Леночка, увидев, как задралась юбка инспектрисы при посадке в машину.
В опорном пункте на некоторое время наступила тишина.
Между тем, через пять минут, выскочив из машины, Людмила Ивановна постучала в дверь квартиры деревянного дома на две семьи, каких было во множестве в поселке. Никто не отозвался.
Она вошла в незакрытую дверь и оказалась в коридоре, из которого можно было попасть на кухню и в две комнаты. На кухне девушка в красном спортивном костюме мыла в рукомойнике посуду.
- Анжела, здравствуй,- Людмила Ивановна вошла в кухню.- Можно я за стол присяду?
- Можно, присаживайтесь, - тихо произнесла Анжела.
-Ты вроде как моему приходу не рада?
- А чего радоваться? Из-за вас сначала один мой парень на три года загремел, потом второй дорогу ко мне забыл, а у меня появилась весёлая перспектива стать матерью-одиночкой.
— Вот так штука, - даже потрясла головой инспектриса, как будто пыталась стряхнуть, поразившее ею известие. - А нельзя поподробнее?
- Можно. Только вам это зачем?
- Так я, может, помочь тебе хочу.
- Ага, пожалел волк кобылу, оставил хвост да гриву.
- А ты молодец, фольклор изучаешь.
- Какой фольклор — это бабушка у нас так говорила.
- Мудро. А еще она что говорила?
- Хоть в веселье, хоть в беде сторонись НКВД.
- Да, видно, натерпелась твоя бабушка, только теперь времена другие. Кстати, а кого это я из твоих ухажёров посадила?
- А Ваньку Шишмарева? Мы с ним тогда уже четыре раза на танцы сходили, и в кино он меня приглашал.
- Ну, ты и выбрала. Да на нем клейма ставить некуда было. Мелкий вор, драчун, шесть классов с трудом закончил, слава Богу, что сел, а то бы ты намаялась с таким мужем досыта. Чего ты в нем нашла?
- Так до этого на танцах от пацанвы проходу не было, каждый второй так и норовит не в трусы, так за пазуху залезть.
Она приподняла обеими ладонями снизу свою полную, торчащую грудь и повернулась к инспектрисе:
- А это хозяйство, куда я дену? Или всю жизнь из дома не выходить?
- А по роже не пробовала бить?
- Вы замужем?
- Нет.
- Ну вот,- усмехнулась Анжела. – Видно, часто по роже ухажёров били. Только ведь еще десять лет пройдёт, кто уже тогда позарится? А мне ведь семнадцать, потанцевать хочется. Ваньку, по крайней мере, все боялись, а если и лапал, так он один.
- А второй кто, из тех, что якобы я посадила? О ком ты говорила? Такой же непутёвый, небось? В кого ты опять умудрилась влюбиться? - перевела разговор инспектриса.
- Коля Палтузьев.
— Это тот, что по кличке Коля Палтус?
- Он самый.
- Так это уголовный розыск его упрятал, у меня он на учёте состоял, да за ум не взялся. Четыре кражи заломил, у своих же соседей воровал, а школу разгромили, тоже он верховодил. Правильно, что сел. Только он же женатый был. Что ж ты, уже женатых отбиваешь?
- Скажете тоже. Все как раз наоборот. После Ваньки с Серёжей Кравцовым мы уже два месяца дружили.
- Дружили или чуть больше?
- Ну да, можете меня осуждать, три раза я уже спала с ним. Он говорил, что любит.
- А ты?
- А что, он парень видный, и деньги у него всегда есть, и одевается лучше других. С таким пройти по посёлку не стыдно.
- Так что ж вы разбежались?
- Поняла, что я ему, только так, для игрушки.
— Это как же?
- Очень просто. Были мы с ним на одной вечеринке. Все к ночи разошлись, а мы с Серёжей остались и друг его новый, чтоб он сгорел. Короче, мы с Серёжей любовью занялись, а тот на кухне сидит, не уходит, курит только. Мы домой потом собрались, поздно уже было, а этот Бломберус и говорит, поделись, мол, девчонкой, я тоже с ней в постель хочу.
- А тот что?
- Заорал сначала: ты что, обалдел? Пригрозил даже в морду дать. А этот Бломберус ему и говорит, ты, мол, сильно не рыпайся, а то, если мы враги, так я ведь тебя могу в любой момент ментам сдать. Если друзья, то есть такое правило у тех, кто на зоне, между корешами подругой делиться. Привыкай, говорит, если в авторитете ходить хочешь.
- И он согласился?
- В общем, да.
- А ты?
- А я отвесила Серёжке оплеуху и в дверь. Гнаться за мной он не стал, однако и дружба, и любовь у нас с ним кончились. Они с Бломберусом теперь все к Вальке-разведёнке шастают. Бывает, что и ночуют у неё.
— Это бывшая жена Коли Палтуса? Да разве они разведены?
- Да она через месяц на развод подала, как тот сел. А как стали ей из зоны алименты по рублю в месяц приходить, там сейчас, говорят, нет ни работы, ни заработка, так она стала молодняк к себе приваживать. Всё же то выпить, то закусить принесут, а она их благодарит как умеет.
Тут Людмила Ивановна приобняла Анжелу,
- Ничего, красавица, образуется все как-нибудь, да уж лучше ни с кем, чем по рукам себя пустить. Будет еще на твоей улице праздник. Пойду я, засиделась что-то.
- А вы чего приходили-то? – вслед ей из двери крикнула Анжела.
Инспектриса обернулась и помахала ей рукой.
- Так, за жизнь с тобой поговорить, чтоб ты глупостей не наделала,- и скорым шагом пошла в сторону опорного пункта.
На дороге её обогнал на мотоцикле участковый Пенкин, на заднем сиденье у которого сидел внештатник Ермолаев.
- Подвезти, Людмила Ивановна?
- Что у вас нового?
- Никто обоих с вечера не видел, хотя Кравцов вчера днём на мотоцикле проезжал по посёлку.
- Ясно. Вальку-разведёнку знаешь?
— Это Валентину Палтузьеву что ли?
- Ею.
- Так отдельный дом у неё, Красноармейская 11. Дама весёлая, говорят, мало кому отказывает.
- А тебе, Жора?
- А я не просил,- смутился Георгий,- я человек семейный.
- Ну, вот что, семейный. Поехали-ка по этому адресу. Бломберуса брать будем.
- Что, удалось информацию зацепить? Точно, что в цвет?
- Надеюсь, во всяком случае. Свяжись по рации, запроси Власюка и Каккарева в подкрепление. Всяко может быть.
- А вы?
- А я с вами.
Она залезла в коляску «Урала», сверкнув стройными ногами, и мотоцикл полетел в сторону улицы Красноармейской.
Власюк, услышав, что нужна помощь, посигналил оперу, который в сарае беседовал со своим доверенным, и они тоже двинули на «УАЗе» по указанному адресу.
Инспектриса поднялась на крыльцо и постучала. Из-за двери послышались шаги и грубый женский нетрезвый голос спросил:
- Чего надо?
- Валюха, мы вчарась парасенка закололи, мясця не возьмёшь, усе саседи уже взяли,- говорила Людмила Ивановна, стараясь подражать белорусскому акценту. - Дяучёначку накормишь хочь. Можно и в долг взять, а то мясьцо пропадеть.
- Погоди, надо посмотреть.
Послышался звук отодвигаемого тяжёлого засова. Как только дверь приоткрылась, инспектриса спрыгнула с крыльца, а за ручку двери дёрнул с маху Ермолаев. Хозяйка дома, которая, очевидно, хотела придержать дверь изнутри, не ожидая такого рывка, вылетела из дома на крыльцо и, запнувшись, шмякнулась задом на песок.
В дом прыжком влетел Пенкин и вслед за ним внештатник. Они вбежали в спальню. Там, раскинувшись на кровати, лежал молодой парень со шрамом на правой щеке смуглого лица. Его кудрявые черные волосы разметались по подушке, а из уголка рта, откуда несло пьяным перегаром, стекала слюна.
- Бломберус, - кивнул на него головой участковый.
- Да знаю я его. Я в школе физкультуру преподавал, когда он еще в пятом классе учился.
- Ну что, будем брать?
Участковый отстегнул от пояса наручники и спросил:
- Саша, ты не против, если я его к тебе пристегну, а то у меня хлопот и так много будет.
- Да ради Бога,- протянул тот свою левую руку.
Когда участковый пристегнул его к правой руке лежащего парня, они взялись приводить его в чувство.
- Олег, проснись. Проснись, говорю. Милиция! – Пенкин тряс и хлопал спящего по щекам, пытаясь привести в чувство. Потом взял кружку воды, которая стояла рядом с кроватью на табуретке, и вылил ему на голову.
- Что? Кто это?- Закричал, приходя в себя Бломберус,- какая на х.. милиция?
В это время из соседней комнаты послышался треск разрываемой от удара бумаги, которой было, наверное, заклеено окно, и звон стекла.
Участковый вбежал в соседнюю комнату. Окно было распахнуто настежь, а со двора доносился звук заводимого кикстартером мотоцикла.
- Ах, ты, сволочь,- произнес он в сердцах, поняв, что подельник Олега Бломберуса был тоже в доме, а теперь пытается удрать.
Георгий бросился из дома во двор, намереваясь его перехватить. Он немного не успел. Промчавшись из-за угла дома, подросток вылетел сквозь открытую калитку на мотоцикле, едва не сбив Валентину, которая все еще сидел задом на песке и выла во всю глотку, качая встрёпанной головой.
Бломберус поняв, что напарник улизнул, начал изо всей силы дёргать руку, пристёгнутую наручником к Ермолаеву. Тот сначала пытался противостоять его рывкам, но было очевидно, что эти рывки доставляли ему боль.
- Может, хватит?
Он сделал круговое движение своей рукой, и рука Бломберуса оказалась заломленной за спину, а свободной правой рукой внештатник взял удушающим приёмом шею брыкающегося цыгана в замок.
Ростом он был значительно выше, чем Бломберус, поэтому задержанный висел у него зажатый предплечьем, практически едва касаясь пола пальцами ног. С минуту похрипев, он потерял сознание и обмяк.
С улицы донёсся крик Пенкина: "Стой, стрелять буду!", а затем звук двух пистолетных выстрелов. В это время, выжав все, что можно из своего новенького «Минска», Кравцов летел по Красноармейской улице, которая уходила направо и, уже, почти положив мотоцикл набок, начал вписываться в поворот, и тут на него из-за поворота вылетел с зажжёнными фарами милицейский «УАЗ».
Он начал уходить вправо, пытаясь угодить между машиной и забором, в этот момент звук выстрела догнал его, и он невольно пригнул голову. Мотоцикл упал на левую сторону и, вместе с владельцем, проломив забор из штакетника, влетел в чей-то двор, откуда с возмущённым кудахтаньем во все стороны разлетелось с десяток кур…»
(продолжение - https://dzen.ru/a/ZzHYLGVYtyUocBEo)
