Был случай, что я довёл своего лучшего товарища до слезы.
Лучшим он был (умер уже), потому что в наших бесконечных спорах (нам с работы домой было довольно долго идти, вот мы шли и спорили), - в наших спорах он был способен признать мою правоту, если я бывал прав.
А до слезы я его довёл поступком. Когда он уезжал навсегда из бывшего СССР, а я уже жил в 2000 км от того места, где мы спорили после работы, я взял отпуск и приехал его провожать. Проводы были на такси от дома, который он покидал, на железнодорожный вокзал. Я был единственным провожающим. И вот там при последнем рукопожатии у него, я заметил, намокли глаза.
Так я получил, наконец, прямое подтверждение, что он меня ценит, как друга по отношению именно к нему. Потому что он был очень сдержан. И чувств ко мне не проявлял. Например, можно было лишь догадаться, что он боится за меня, когда я делал околополитические, скажем так, поступки. Он отводил меня в сторонку, брал за пуговицу и старался объяснить, что они церемониться не будут и вникать, по каким соображениям я это сделал (а я что-то делал во имя официально пропагандируемой гражданской активности).
Но я не знаю, сблизились ли б мы, если б не очень длинный отрезок дороги он нашего НИИ к нашим домам. Когда он был короткий – только до заводской проходной (когда мы оба работали на одном заводе в одном отделе), мы не сближались. Я его любил на расстоянии. За ум. Он был, если можно так сказать, раза в четыре умней меня. Я это знал ещё со школы, прибиваясь в качестве соседа (когда-то мы ещё и в одном дворе жили) изредка к его компании умных. Шёл рядом и слушал.
Я для него был, как яркая игрушка для ребёнка. (Ярким меня потом-потом-потом назвала его дочка.) Например, на нашем заводе я был королём анекдотов. Всем было интересно найти меня и рассказать новый анекдот, потому что у меня в ответ был готов тоже новый. – Ему это было смешно. И вот, когда он, уйдя работать в НИИ, переманил и меня, то решил однажды такое моё свойство осмеять публично, хоть на новом месте я велел себе себя вести более солидно. – Он в курилке подговорил всех останавливать меня и рассказывать абстрактный анекдот. Ну такого, например, типа. – Приходит один в ресторан и просит суп, официант говорит: «Вы шахматист?» – «Нет. А почему вы спрашиваете?» – «А ваш мотоцикл стоит за углом». – Я раз-другой похохотал, потом понял, откуда ноги растут, и как-то сумел увернуться от продолжения розыгрыша. И совершенно не рассердился на товарища своего.
А вот как быть Жоге?
В Екатеринбурге есть много людей, которых нервируют потуги РПЦ всюду вылезать на первый план, будто православие – государственная религия. Я, воинствующий атеист, могу их понять, хоть меня лично это мало волнует. Вот, скажем, вчера на юбилей Пахмутовой пришёл в Большой театр патриарх Кирилл, вышел на сцену и что-то говорит (я сразу переключил канал). Не возмутился. И правильно сделал. Она сама, оказывается, с 26 июля 2010 года — член Патриаршего совета по культуре. Согласилась. Почему б Патриарху не поздравить её. А в Екатеринбурге в каком-то парке церковь решили строить. Там люди возмутились.
«…вскоре после скандала с храмом основательница екатеринбургской архитектурной студии ROCK Екатерина Спирина на своей странице в социальной сети опубликовала нарочито абсурдный проект строительства собора Святой Екатерины.
Иллюстрацию с макетом, напоминающим творчество душевнобольного человека, она снабдила издевательским комментарием - мол, православную идентичность придают золотые купола и кокошники» (https://dzen.ru/a/Zy6N1jhKPWPlcn2a).
Замечаю, что не списаны закомары и апсиды. Но главное, я, человек, далёкий от архитектуры, не понял, в чём подделка под душевную болезнь (которою, понимай Спирину, болеют религиозно верующие люди). – А я не люблю верить на слово. Раз. Два – знаю про себя, что умею быстро входить в курс нового для себя дела.
Нет, я сразу же попросил знакомого архитектора прокомментировать эту картинку. Но. Когда он ответит?.. И сможет ли, строя дома, ответить?..
Сам я знаю только что такое купола. Он здесь один, и я не понимаю, зачем применять множественное число. – В порядке насмешки, что ли?
Кокошник.
Его на рисунке у Спириной тоже нет, а в её тексте есть. То есть ещё большее основание подозревать белиберду.
Ещё в её тексте есть апсиды. Это «примыкающий к основному объёму пониженный выступ здания, полукруглый, гранёный, прямоугольный или усложнённый в плане» (Википедия).
В рисунке у Спириной такого тоже нет. Третье подозрение в белиберде.
Наоборот, в пику абсиде есть то, что называется почему-то функционализмом.
Что даёт четвёртое подозрение в насмешничестве над церковной архитектурой.
Теперь самое большое подозрение: «в виде иконостаса» плюс «на западном фасаде».
Иконостас – это преграда внутри церкви к алтарю, который у самой священной, восточной стены. Его смыслом Флоренский называет «жизнь здешнюю и жизнь тамошнюю» (https://azbyka.ru/otechnik/Pavel_Florenskij/ikonostas/) одновременно. То бишь в церковь человек входит, вообще веруя в высшую жизнь, и уверяется в вере ещё больше, не то, чтоб чувственно, но как-то близко, увидев материальную, видимую простыми глазами ограду от той жизни.
Архитектор разрушила эту двуступенчатость. Это, как нательный крест носить видимым для всех и потому подвергать его осквернению теми неверующими, кому осквернить вдруг захочется.
Сомнительно и намерение изобразить на этом «в виде иконостаса» изображения жизни и смерти одной только Святой Екатерины, а не той номенклатуры икон, которая сложилась за века.
Вот теперь насмешка рисунка мне ясна. Она для своих, я понимаю. Кто ещё полезет читать, что пишет и показывает архитекторша?
Представители РПЦ притворились, что насмешки не заметили и крайне терпимы.
На другом сайте полёт фантазии масштаба Татлина в 20-е годы,
«…я спроектировала храм с оранжереей, с новым круглогодичным общественным пространством. К нашим церквям не принято добавлять светскую функцию, и очень зря».
Мне лично, который за безрелигиозный традиционализм, очень нравятся такие слова. Но. Как мне ни противны те, кто натягивает на себя религиозную оскорблённость, всё-таки, пока религия не отменена, надо архитектуру церквей оставить в покое. А иноагентов, лезущих в любой дискуссионный вопрос общественного раздрая ради, надо жёстко маркировать, мол, это – слова иноагента, учтите.
Лично мне надо как-то верующих полюбить, - как я своего лучшего товарища – за ум, - за отрешённость от дел мирских.
10 ноября 2024 г.