Поздновато, пора и ей спать ложиться. Завозилась на кухне с заготовками, сезон, никуда не денешься, зима спросит где лето было.
Зоя вздрогнула от неожиданно громкого и частого стука в окно, сердце бешено заколотилось, но увидев что к стеклу окна припало лицо золовки, успокоилась и успела даже разозлиться.
"Какого ей надо? Разбудит всех. Припёрлась, вот уж кого меньше всего хочу видеть".
-Чего стучишь, как на пожар? Перебудишь всех,-открыла окно Зоя,- Чего надо? Сказано было чтобы забыла сюда дорогу. Живёте там себе и живите, нас не трогайте. Нам без вас лучше.
-Мама помирает,-выдохнула Ольга.
По её частому дыханию видно, что она бежала.
-Ну а мы то тут при чём? Тут ни врачей, ни священников нет. Некогда мне с тобой болтать. Год с лишним тебя не видела и видеть не хочу, думаю и Виктор такого же мнения.
-Мама Виктора зовёт. Витя! -крикнула в открытое окно Ольга.
-Не ори, спят все. Не позволю будить. Ишь, помирает... Зовёт... Раньше надо было думать, когда дом тебе подарила. Раздор между матерью и Виктором ты посеяла, а теперь прибежала. А ну пошла вон со двора! Помрёт-схороните, деньжат то наверное с пенсии матери накопила.
-Да при чём тут...?
-При всём. Иди восвояси, пока я не вышла, да за шкирку тебя со двора не вывела. Устала я, чтобы ещё и с тобой возиться.
-Зой, пойми, не могу я вернуться к умирающей матери без Виктора. Как я взгляну в её глаза? Она ждёт, дай матери напоследок увидеть Витю, ведь ты тоже мать, Зой.
- Да, я мать и никогда не разделяю своих детей. Не факт, что Витя хоронить её придёт, ну а бежать по её зову, тем более. Иди.
Ольга шла медленно. Не знала как она скажет матери, что Виктор не придёт.
-Померла горемычная, отмучилась,-встретила Ольгу соседка, Максимовна,- Ты только ушла, а через пару минут и... Звони участковому, а я Валентину и Нину позову, обмоем, обрядим в последний путь нашу Серафимушку, хорошая женщина была, царствие ей небесное. С последним вздохом Виктора звала. Господи, Господи. Не пришёл?
-Нет, Зойка прогнала меня.
-Сколько то злости в людях,-вздохнула Максимовна,-Бога не бояться, к умирающей матери не идут. Как дальше жить -то будут с таким грехом в душе? Олюшка, я читалку позову. Серафима крещёная, надо бы отпеть по всем правилам.
-Конечно, спасибо Анна Максимовна,-заплакала Ольга.
-Так соседи мы. Помру и вы на помощь придёте. Нас Господь почто заставил жить друг с другом? Примирить пытается. А мы... Эх, люди, люди.
-Кто поздно приходил? Слышал стучали и опять в сон провалился.
-Сеструха твоя прибегала,-зачем то улыбнулась Зоя, как будто собралась сообщить хорошую новость.
-Во! Чё ей надо? Да ещё ночью,-удивился Виктор.
-Сказала, мать помирает, за тобой прислала.
Зоя увидела как меняется лицо мужа и вмиг сменила гримасу усмешки на недоумение.
-Брешет наверное,-попыталась оправдаться Зоя,-придумала предлог тебя к матери выманить. Сколько помню твою матушку, она всю жизнь помирает.
-Заткнись!-выкрикнул резко, как ударил Виктор,-Дура! Ею ты была, ею и осталась.
Виктор оттолкнул только что поставленную перед ним Зоей чашку с чаем и тарелку с бутербродами. Чай разлился по столу, тарелка с грохотом упала на пол и покатилась.
-Витюша, Витюша, -засуетилась Зоя,- Ты же сам... Ты сам не хотел с ними знаться, ну а я, жена твоя, я поддерживала тебя.
-Или подзуживала.
Виктор встал из-за стола, переоделся и пошёл на другой конец села, к дому матери.
Калитка открыта, как и полагается, когда покойник в доме. Крышка гроба у порога, дверь в дом открыта.
Под яблоней, на скамейке сидел Серенька, сын Ольги и плакал.
-Серёжа,-позвал Виктор.
-Бабуля умерла. Дядь Вить, она там лежит, а её там уже нет,-рыдал Серёжа.
Виктор обнял племянника и они вошли в дом вместе.
Вокруг гроба сидели соседи возраста матери, читалка стоя перед иконой, читала.
На кухне суетились соседи помоложе, готовили на поминальный стол.
Все, кроме читалки, обернулись на вошедших в комнату и тут же отвернулись. Анна Максимовна осуждающе посмотрела прямо в глаза Виктора и покачала головой. " Вот, мол, мать звала, а ты и не пришёл".
Мать в белом платочке и голубой блузе лежала в гробу, искусственные цветы у её изголовья казались лишними. Виктору казалось, цветы пытаются отобрать у его матери тот свет, которым мать всегда была полна. А может потому что её глаза закрыты, потому он не видит свет, который всегда исходил от матери. Она лежала маленькая, истерзанная болезнью и почти непохожая на себя, голова наклонена немного вправо. Когда она в чём то уличала его или Олюшку, всегда так голову наклоняла. Руки, какие маленькие руки у мамы, раньше он этого не замечал. Может потому, что они всё время трудились и всё умели, оттого не могли быть такими, почти что детскими. Виктор плакал. Он мужчина и плакать ему как бы не полагается, но он плакал и мысленно просил у матери прощения. На секунду он как бы почувствовал прикосновение руки матери к его голове, как в детстве, когда она его успокаивала. На секунду, но этого было достаточно, чтобы понять, мать его прощает.
-Витя?-тихо позвала Олюшка.
Он повернулся на голос сестры и та поманила его во двор.
-Пришёл?
-Пришёл. Ну почему ты меня не разбудила? Оля, почему?
-Зойка не дала. Но ты бы всё равно не успел, я вернулась, а она уже умерла. Боялась что увидит, что без тебя пришла. Не увидела.
-Оля, вот деньги, возьми.
-Не надо, у нас есть.
-Возьми,- сказал он и сунул в карман халата сестры деньги,-Простите меня, Олюшка.
-Мама каждый день тебя ждала. Чуть какой стук, звала меня или Серёжу: "Погляньте, дожно Витюша пришёл." Всё сетовала, что не может ходить: "Слушались бы меня ноженьки,-говорила,-пошла бы я к Витюше. Не смог бы он меня прогнать. Как думаешь, Олюшка? Или прогнал бы?". "Нет, конечно не прогнал бы мам,-отвечаю,-Это ведь наш Витька." "Наш"-вторила мама и плакала. Вчера обряжали её и в одежде, которую она себе лет пять тому назад приготовила, письмо вдруг выпало, запечатанное, а на конверте написано: "Витюше". Потом отдам.
-Нет, отдай сейчас,-глотая слёзы сказал Виктор,-Хоронить завтра будем?
-Да, завтра, могилку около бабы с дедом копают. Думаю на кухне и без меня уже справятся, компот сварили, на пироги начинку приготовили, ну а кур девчата сами пощиплют. Пойдём, отдам письмо и побудем рядом с мамой, а вдруг она видит что ты пришёл и что мы с тобой как в детстве, рядом, вместе.
Как в детстве... Олька обожала брата, наверное он был для неё мужским авторитетом и было это потому, что отец Олю не признавал. Отец считал, что Ольга не его дочь, что она нагуленная. Витка не понимал этих взрослых слов, которые он однажды услышал от отца, который сказал матери:
-Не моя Олька, ты мне голову не дури, чувствую, не моя она. Нагуляла, шл...а.
Очень Витька удивился, услышав такое. Как это не моя? Мама принесла Олюшку из роддома. Она что, чужую девочку оттуда принесла? Шесть лет было Вите, когда родилась Оля, а баба Саня, мать отца подошла к Оле, взглянула на внучку и сказала:
-Не наша порода. Вот Витюша-наш, даже две макушки, как у отца.
При этом баба Саня обняла Витю и поцеловала его в обе макушки.
С детства Виктор был зацелованный бабой Саней, мамой и Олюшкой, а Олюшку нежность бабы Сани обходила стороной, а про отца и говорить нечего, вбил себе в голову, что Оля не его дочь и всё тут. Таким был отец. Если чего надумает, его не переубедить. Мама не переубеждала, знала бесполезно, она украдкой плакала, когда отец игнорировал Олю, но от глаз Виктора ничего не скрыть.
Взрослые думают, что дети ничего не понимают и ничего не видят. А зря они так думают, дети видят больше других, потому что они познают мир и ко всему приглядываются и прислушиваются. Конечно, не всё сразу понимают, но они растут и приходит понимание к чему были сказаны те или иные слова и почему мама часто плакала, когда отец был в командировке, а потом приезжал весёлый, с подарками. Всё это Виктор понял позже, когда сопоставил слова сказанные маме бабой Саней:
-А ты не плачь, мужикам слёзы не нужны, приласкай лишний раз мужа, глядишь, он на сторону то и не побежит.
-Уеду я к родителям,-плакала мама,-не могу больше, сил моих нет, да ещё собственную дочку за дочку не считает.
-Уйдёт она. Думаешь без мужа заживёшь припеваючи? Не заживёшь, это я тебе говорю. Сама всю жизнь без мужика жила, не жила, а тянулась, дык у меня один сын, а у тебя двое. Люди в город из сёл бегут, а она надумала из города в деревню, детям будущее перекрываешь,-баба Саня зачем то стаскивала с головы платок, встряхивала его и опять покрывала, такая у неё была привычка, когда она волновалась,-Ты, Серафима детей и меня пожалей, вот подохну, тогда что хотите делайте. Не приму я другую невестку, не вижу рядом с Костей другую бабу.
После того разговора баба Саня смягчилась к Оле, обнимала её, как и Витю, целовала в макушку, крестила её головку и тоже потихоньку плакала.
Взросление Виктора дало понимание, все в семье, кроме отца, несчастны. Виктор тоже был счастлив до поры-до времени, пока не начал понимать эту сложную жизнь родителей.
Баба Саня умерла внезапно, однажды, поутру она просто не проснулась. Её смерть была первой в их семье, потому шокировала всех и даже счастливый отец перестал быть счастливым. Смерть бабы Сани вывела отца из равновесия ведомого только ему. Пытаясь вернуть равновесие, он всё чаще заглядывал в бутылку. Спиртное делало его весёлым, но ненадолго, потом он плакал, горевал по матери и делался злым.
Их семья существовала до тех пор, пока жила баба Саня, с её уходом Серафиму уже ничего не держало в этом доме и однажды...
Это был яркий, летний день и был бы тот день для всех хорош, если бы не злой отец после запоя. Его всё раздражало, особенно Оля, которая щекотала брату бока и хохотала при этом и Витя хохотал, пытаясь поймать и пощекотать сестру. Мама готовила на кухне, а отец молча встал с кровати, схватил Олю сзади за шею и швырнул об стену. Оля вскрикнула, упала и потеряла сознание.
-Хватит притворяться,-равнодушно сказал отец и улыбаясь посмотрел на испуганного Витю.
-Олюшка!-заскочила в комнату Серафима и подхватила с пола Олю.
Оля открыла глаза и схватилась за затылок.
-Больно мама.
-Он ударил Олю,-сказал Витя и указал на отца,-об стенку головой.
В эту минуту он не хотел называть отца "папой", таким чужим и злым стал для него отец.
Серафима молча принесла лёд из холодильника, положила на затылок дочери и сказала Вите:
-Сынок, собирай свои и Олюшкины вещи, мы здесь больше не останемся.
Тогда Виктору было четырнадцать лет и он сразу понял, что они втроём, мама, Оля и он отправятся жить в деревню к бабушке и дедушке, родителям мамы.
-Сынок, оставайся со мной,-сказал отец,- Они пусть едут, а ты оставайся. Тут город, тут твоя школа, друзья. А там кто ты? И с кем ты будешь?
Виктор не ответил отцу. Почему- то когда отец швырнул Олю, он стал для Виктора чужим, страшным, непредсказуемым.
За ними приехал дедушка Ваня и они навсегда уехали в село.
-Вот письмо,-достала из тумбочки конверт Оля.
-Читала?-спросил Виктор.
-Нет. Зачем? Оно же для тебя.
-Пойдём к маме,-сказал Виктор,-Не прощу себя.
-Она тебя простила. Мама такой была, она всем всё прощала.
-Знаю.
В дом вошла Зоя с детьми, не могла она не пойти, хотя злилась и на Ольгу и на свекровь за этот дом, который достался Ольге. Да что толку злиться на мёртвых? В селе и так их с Виктором имена полощут, но если бы она не пришла на похороны свекрови, сельчане поговорили бы и смолкли, а вот Виктор бы ей не простил, мужа она хорошо знает.
-Проходите, Зоя. Танюшка, Павлик, проходите, нет больше бабушки,-плакала Оля.
Павлик и Таня заплакали и вместе с матерью подошли к гробу бабули. Танюшка положила два искусственных цветка на покрывало, которым была укрыта бабуля, обняла мать и заплакала ещё громче.
-Ты не знал, а Таня и Павлик всегда навещали маму,-тихо сказала Оля Виктору,- Как же мама была рада, когда они приходили, плакала всегда, не могла слёз от радости сдержать. Мой Серёжа и твои дети, они дружат, как мы с тобой, Витя, дружили.
-Дети оказались умнее нас с Зоей, -сказал Виктор, обнял жену, уронил голову ей на плечо и никого не стесняясь, плакал.
-Оль, может что помочь надо?-спросила Зоя,-Так давай, я на работе отпросилась.
-Спасибо Зоя, завтра твоя помощь нужна будет, а сегодня побудем с мамой подольше.
Продолжение следует. Жду ваши отклики на главу рассказа, дорогие мои читатели, а если рассказ нравится, не забудьте отметить это лайком. С уважением, ваш автор.