– Опять пила? – голос Кости звенел от злости. Настя молча смотрела в окно. Серый февральский вечер. Унылые панельные дома. Детская площадка, где их дочка Соня больше не гуляет – стыдно перед соседями. – Я с тобой разговариваю! – он резко развернул ее к себе. – От тебя же за версту разит! – А что мне остается? – ее голос сорвался. – Сижу в четырех стенах, как в камере. Ни работы, ни друзей... – Так найди работу! Кто тебе мешает?! – Ты же сам говорил, что жена должна зантматься домом, – она попыталась усмехнуться, но получилась только кривая улыбка. – Вот и занимаюсь. Убираю, готовлю, стираю... – И бухаешь, – жёстко произнес он. – Прямо как твой папаша. Настя вздрогнула. Сравнение с отцом было больнее любых слов. Перед глазами всплыла картина из детства: папа, пьяный, уходит к своей Марине, а мама кричит вслед что-то злое, отчаянное... – Не смей! – она замахнулась, но Костя перехватил ее руку. – Что, правда глаза колет? – он сжал ее запястье. – Думаешь, я не вижу, как ты прячешь бутылку?