Я приходил на помощь днем и ночью. Дать списать, что-то сделать для неё и за неё, набить морду обидчику (чисто гипотетически, потому как мальчишки её обожали), сдать кровь, если надо, и что там еще, не знаю. Всё! Это невозможно было не оценить, и она была ко мне милостива.
К концу учебы она была так хороша, что глазам было больно. Ангел! Мечта!
Когда я уезжал на учебу, сказал ей:
- Дождись меня! Тебя никто как я любить не будет! Я для тебя горы сверну!
Она улыбнулась… и ничего не сказала. Хорошо, хоть не сказала нет!
Уехал на учебу в Санкт-Петербург. И город и учеба сильно изменили меня – я стал совершенно другим человеком – здравомыслящим, закаленным, самостоятельным. Был у меня и опыт общения с девушками: как оказалось, я им нравился. Но никаких далеко идущих планов я не строил – всё-таки надежды относительно Леночки не оставлял.
Когда закончил – в отпуске наведался к Леночке. Она не поступила в институт и окончила какие-то курсы. Работала маникюршей. Выглядела просто потрясающе: к нежной изысканной красоте добавилась ещё и холеность. Всегда теряющийся в её присутствии, я совсем заробел. Но она была ко мне благосклонна: весело щебетала о жизни, рассказывала об одноклассниках. Я пригласил её в ресторан, она не отказалась. В общем, к концу отпуска Леночка согласилась стать моей женой. Я уехал, и пообещал, что как только устроюсь – приеду за ней. Зимой мы поженились. Этому предшествовал довольно неприятный разговор с братом. Он учился в Бауманке, и приехал на каникулы домой на несколько дней раньше меня. В день моего приезда он вызвал меня на разговор и сказал:
- Подумай, Лешка, хорошо подумай, насчет Елены. Говорят, она ленива до безумия. За неё все мамочка делает.
Я отмахнулся:
- Слушай, я все про неё знаю! И это для меня не страшно. Я её с детских лет люблю, так что – справлюсь!
- Тут ещё вот что… не хотел говорить, но придется…. Антонюка помнишь? Говорят, он крутится возле неё, и ей это нравится…
Услышанное мне не понравилось, но я подумал, что увезу её – и Антонюк отпадет сам собой.
Поженились и уехали. Практически сразу же следом за нами переехали Ленины родители – продали свою квартиру и купили рядом. Леночка родила мне дочку. Я хорошо зарабатывал и предложил ей не работать, тем более что она постоянно прихварывала. Карьера моя резко пошла вверх и я уже летал первым пилотом на лучших самолетах. Дома бывал редко, когда приезжал – отдыхал всей душой: девочек своих я обожал и старался баловать интересными поездками, вкусненьким и шопингом на их вкус. Очень хотел ещё детей, но в этом жена проявила непреклонность: Ни за что! Больше не хочу! Смирился, а что тут сделаешь?
Итак, у меня были две мечты, и обеих я добился. Я летал, и женился на любимой женщине. И если первая моя мечта была моим постоянным вдохновением и радостью, то про вторую, увы, я так сказать не мог. Не сразу, и ох, как не сразу, я это начал осознавать. Леночка в моих представлениях была нежным, хрустальным ангелом, которую хотелось защитить, оберегать. Я делал это: зарабатывал деньги, покупал всё, что только душа пожелает. Был хорошим отцом и верным мужем.
Какой была она? Ни-ка-кой. Амебушка. Ей никогда ничего не хотелось. Делать она ничего не умела и не стремилась. Её мамочка долгое время пыталась сделать так, чтобы, когда я возвращался из командировок, не заметил этого. То есть – дома было чисто, обед сварен, белье поглажено. Что бы я ни попросил у Леночки, она никогда ничего не делала сразу, даже если это было срочно надо.Я стремился домой, но когда приезжал, встречал её полусонное, равнодушное лицо. Долгое время, к слову сказать, я этого не видел: так любил её! Приезжал, хватал в свои объятья, обнимал и целовал, говорил кучу разных нежностей, дарил подарки, купленные с заботой и любовью. Она… улыбалась… молча. За трапезой я взахлеб рассказывал ей текущие события. Она опять улыбалась и молчала.
Занимался дочкой – вот она-то искренне радовалась – настоящими эмоциями: смехом, радостными и счастливыми глазами. Когда дочка была мной уложена спать, я шел к жене.
- Ну, давай, расскажи ещё что-нибудь, - мурлыкала она, - я хватал её в объятья и продолжал изливать ей свои мысли и чувства – ведь я соскучился!
- Хорошо, - вяло реагировала она, - а теперь – давай спать.
- Как спать? С ума сошла? Я соскучился! Я очень соскучился! – я принимался целовать любимую. Она опять- таки вяло отбивалась, и говорила что-то типа того, что поздно и нужно перенести на завтра.… Иногда ей это удавалось, иногда – нет, но всегда это происходило … ровно и без эмоций… с её стороны.
Её даже чисто женские хитрости мало интересовали: косметика, наряды, маникюр, педикюр, хотя, как я говорил – это было её профессией. Долгое время этого, возможно, и не надо было – ведь она была очень милой, но даже с возрастной необходимостью она не считала необходимым делать это. Если учесть, что в нашей стране самые красивые и ухоженные девушки, а у меня есть глаза, то, согласитесь – это большой риск!
Продолжение следует.
Автор Ирина Сычева.