Марина сидела на крыльце старого деревянного дома, всматриваясь в туман, который медленно стелился по реке. Ветер играл с её седыми прядями, а руки, покрытые тонкими морщинами, гладили керамическую кружку с остывающим чаем.
– Бабушка, я тебе сто раз говорила, продай этот дом, – донёсся из телефона строгий голос её внучки Ани. – Тут же только сырость и скука! А деньги пригодятся.
Марина вздохнула. Этот разговор повторялся из месяца в месяц.
– Это не просто дом, Анюта, – ответила она мягко. – Это... жизнь. Наша с дедом.
На том конце провода повисло молчание, а затем короткое:
– Ты упрямая. Я перезвоню.
Она положила трубку и огляделась. Домик действительно требовал ремонта: покосившаяся веранда, облупившаяся краска на ставнях, скрипучие половицы. Но здесь она провела лучшие годы, и расстаться с этим местом было бы всё равно, что оторвать кусок сердца.
С Петром они купили этот дом сразу после свадьбы. Денег было мало, но они были молоды, полны надежд и планов. Он строил беседку у реки, а она разбивала сад, сажая яблони и сирень. Здесь родились их дети, здесь шумели праздники, и отсюда они вместе провожали родителей.
Но когда Петра не стало, дом стал тихим, будто выжидающим. Дети уехали в город, жизнь закружила их своими заботами. Лишь Марина оставалась здесь, храня их общий уют.
В тот вечер, возвращаясь с вечерней прогулки, она заметила огонёк в лесу.
– Кто-то там, – шепнула она сама себе, чувствуя необъяснимую тревогу.
Натянув плащ, она пошла в сторону света. Чем ближе подходила, тем отчётливее слышала детский плач.
– Эй, есть кто? – позвала Марина, стараясь придать голосу твёрдость.
Кусты зашевелились, и из них вышел мальчик лет семи, дрожащий и бледный.
– Ты откуда? – спросила она, присев рядом.
– Заблудился, – пробормотал он, глядя на неё испуганными глазами.
Она потянулась к нему, укутала своей шалью и, обняв, повела к дому.
– Ничего, всё будет хорошо.
По дороге мальчик рассказал, что его семья отдыхала на турбазе, а он убежал в лес за белкой и потерялся.
Ночь выдалась бурной. Мальчик проснулся от лихорадки, бредил и плакал. Марина, не теряя времени, приготовила травяной настой, смачивала ему лоб и рассказывала сказки.
– Ты знаешь, у каждого дома есть своя душа, – говорила она, заглядывая ему в глаза. – Мой дом спасает таких, как ты.
На рассвете она услышала шум машин. Мальчик выглянул в окно, и его лицо озарилось радостью.
– Папа!
Его родители, напуганные до смерти, бросились к двери.
– Спасибо вам! Мы уже думали, что его... – Мужчина не договорил, его голос дрогнул.
Марина только улыбнулась.
– Дом позвал его сюда. Здесь никто не пропадает, – тихо сказала она.
Когда мальчик ушёл, в доме стало пусто, но на сердце – тепло. На прощание родители подарили ей банку мёда и несколько банок с вареньем, которые они делали на турбазе.
Вечером позвонила Аня.
– Ну как ты? Что нового? – спросила она, явно извиняясь за прошлый разговор.
– Знаешь, я сегодня поняла, почему не могу продать дом, – сказала Марина. – Он спасает людей.
– Что? – удивилась внучка.
– Потом расскажу, – отмахнулась она.
Дом у реки, словно в благодарность, засиял по-новому. Марина покрасила ставни, заменив облупившуюся краску, и посадила новые цветы. Её руки, усталые, но крепкие, продолжали создавать уют, пока душа дома – её душа – охраняла его тепло.
Каждое место хранит свою историю. И если слушать сердцем, оно заговорит.