Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Часть 10
Внезапно за поворотом мне встречаются двое. В лесу, одна, я вдруг начинаю робеть – непонятно, кто такие эти мужчины, и что у них на уме. Оба в камуфляжной синей форме и кепках, оба с оружием, в высоких военных ботинках. На поясе висят резиновые дубинки. Болтают и смеются беззаботно, а когда видят меня, дружелюбно улыбаются и спрашивают:
– Привет, красавица. Куда путь держишь?
– В деревню – отвечаю им и ловлю себя на мысли, что это не те, кого я встретила в лесу в день своего приезда. И не те, кто сидел в машине Маслова, когда я засыпала кровь на дороге.
– Местная? – спрашивает один из них – в деревне живешь?
Я киваю. Все-таки неловко чувствовать себя в лесу в компании незнакомых мужчин.
– Может, проводить?
– Нет, спасибо, тут недалеко.
Часть 10
А ведь это действительно подозрительно очень! Почему в процессе исследований одного из экспертов отстраняют? Конечно, здесь могут быть вполне обыденные мотивы, житейские, так сказать, но почему-то я с трудом в это верю.
– Дмитрий – глотаю противный комок в горле – а я могу каким-либо образом узнать адрес этого эксперта? Мне очень нужно с ним поговорить!
Он некоторое время молчит, видимо, в смятении от моей настойчивости, а потом неуверенно заявляет:
– Ася, все это... немного опасно, вы не находите? Не думаю, что вам стоит...
– Дмитрий, я не собираюсь ворошить все это, делать эксгумацию и что-то доказывать. Не хочу беспокоить прах человека, который был для меня роднее родного. Мне просто важно знать – почему и за что?
– Ася, я узнаю его адрес, но у меня условие – я пойду с вами. Идет?!
– Ладно – я вздыхаю – только у меня к вам просьба – прошу вас, не говорите ничего Анатолию. Мы с ним в разводе, и я не хотела бы, чтобы он как-либо вмешивался в мою жизнь и что-то знал обо всех этих событиях.
– Хорошо, если вам так удобно, конечно, я не скажу ему. Когда вы сможете приехать в город?
– Я хотела бы ориентироваться на вас – когда вы узнаете адрес.
– Думаю, это не проблема. Как только выясню – позвоню вам.
– Тогда жду вашего звонка. В любое время. Я долго не сплю, так что можете хоть в двенадцать ночи звонить.
Когда я прихожу к Олегу, чтобы сделать перевязку, он говорит мне:
– Ася, простите меня, но я случайно слышал разговор ваш. Стены тонковаты в доме... Можно узнать, что случилось с вашим дядей?
– То есть вы можете от меня что-то скрывать, но при этом у меня хотите вызнать информацию, да? – улыбаюсь я.
– Ася, я клянусь вам, как только я что-то вспомню – обязательно все вам расскажу...
Я вздыхаю разочарованно – говорить ему в очередной раз о том, что он скрытничает уже сейчас – бесполезно, он будет настаивать на том, что ничего не помнит. Рассказываю ему о дяде, скрывая некоторое подробности, но он вдруг очень живо интересуется тем, кого же дядя отыскал в лесу. Перехватывает меня за руку, когда я бинтую ему бок и спрашивает:
– Говорите, что он был, как и я – в царапинах, ранах и синяках?
– Так мне рассказала его дочь...
– Странно... Все это очень странно...
Лицо его бледнеет, и он опускается на подушку, продолжая держать мою руку. Через несколько минут он словно впадает в забытье, а я смотрю на его лицо, стараясь угадать на нем признаки хоть чего-то – прошлой жизни или каких-то чувств... Но нет...Лицо у него интеллигентное, спокойное, с признаками интеллекта, такие лица бывают у научных работников... Но почему же его никто не ищет? Может быть, он вообще одинок? Однако... Хоть какие-то признаки его существования должны быть в интернете, как ни крути... Такой человек, как он, должен засветиться хоть где-то...
Поздно вечером, когда я сижу с книгой, мне звонит Дмитрий.
– Ася, я узнал адрес. Вы сможете завтра приехать в город?
– Да. Я приеду утром, на девятичасовом.
– Я встречу вас на автовокзале, и мы сразу отправимся к этому эксперту.
Я благодарю его и прощаюсь до завтра. Все, надо спать – завтра утром рано вставать, нужно успеть сделать Олегу перевязку до отъезда и что-то приготовить. Открываю форточку на окне, чтобы в комнате стало свежо – люблю эту прохладу ночную, которая колышет шторы и заставляет дышать полной грудью. Засыпаю я быстро.
Утром, едва рассвет прокрадывается в комнату, вскакиваю, чувствуя непонятную тяжесть во всем теле. Дядя про такое говорил: «Словно медведь топтал». Но нужно делать дела, а потом собираться. Наспех готовлю суп с фрикадельками, потом иду к Олегу.
– Олег, мне нужно уехать сегодня – говорю я ему – потому вынуждена разбудить вас. У меня дела в городе. Сейчас сделаю вам перевязку, накормлю завтраком. На плите в кухне обед – суп, разогреете и поедите, потом сразу возвращайтесь к себе и лежите. Если кто-то будет стучать – не отзывайтесь, в окнах не светитесь. Договорились?
– Конечно – отвечает он хрипловатым со сна голосом – я же все понимаю, Ася и не хочу вас подставить. Неизвестный человек в доме одинокой женщины...
Он не успевает договорить, а я – перевязать ему бок до конца, как раздается звонок в ворота.
– Сидите тихо, прошу вас – я замыкаю дверь веранды на ключ и выхожу на улицу.
Проем ворот заслоняет крепкая фигура Маслова-старшего, за его спиной стоит тот же камуфлированный джип, который я видела тогда, когда засыпала на дороге кровь. На этот раз пассажиров и водителя в нем нет, видимо, Маслов один.
– Данила Ефремович? – спрашиваю его с удивлением – но что вас привело ко мне в такой ранний час?
– Ранний? – он улыбается своей широкой улыбкой – душечка, Ася Николаевна, да вы любите поспать? Впрочем, не отвечайте, моя жена – такая же. Думаю, все красивые женщины одинаковы – он наклоняет голову – простите, если обидел. Но вообще, я к вам с предложением.
Спохватываюсь, что не совсем прилично держать визитера в воротах, приглашаю войти и пропускаю в сенки. Уже там он начинает говорить, в дом не проходит и словно бы застывает посредине.
– Ася Николаевна, мой ветеринар уехал раньше времени. Для меня это – катастрофа!
Он вдруг начинает двигаться к двери веранды, и не успеваю я опомниться, как дергает ее.
– Извините, Данила Ефремович, я еще из кухни сюда не переезжала – говорю ему – пройдемте в дом.
– Простите... Я... чересчур много себе позволяю.
Он идет в сторону двери дома, а я краем глаза вижу, как осторожно отодвигается плотная шторка на наполовину застекленной двери веранды.
В доме я предлагаю нежданному гостю присесть, а он говорит:
– Я совершенно ненадолго. Так вот, хотел вас спросить – не готовы ли вы приступить к работе? Без ветеринара – полный швах у меня, дела стоят...
– Вы знаете, если только дня через три – четыре. У самой образовались самые неожиданные дела, в том числе и в городе тоже. Даже вот сейчас, с утра собираюсь ехать туда.
– Я вас отвлекаю, извините меня!
– Ничего страшного, вы же не знали. И пришли с благими целями – предложить работу.
– Ася Николаевна, а давайте я вас подвезу до автобуса, а то там идти столько. А по дороге расскажу вам о рабочем дне, обязанностях и зарплате. Как вам мое предложение?
– Наверное, это не совсем удобно. Что подумают другие жители? Не дай бог, еще жене вашей передадут.
Он машет рукой:
– Моя жена не общается ни с кем из деревенских и даже слушать их не станет. Кстати, она рассказала, что была у вас, и вы довольно мило поговорили?
– Да, это так. Агния хорошая девушка.
– Она красива, как кукла, но очень, как бы это сказать, простодырая, простодушная. Обмануть ее – раз плюнуть. Потому я охраняю ее от всех жизненных невзгод. Ну, так что, может, все-таки позволите довезти вас?
Я соглашаюсь и иду в комнату быстро переодеться. Маслову пока наливаю чай в кружку. Когда возвращаюсь, он смакует напиток, нахваливает его и заявляет:
– Никогда не пил столь вкусного чая.
По-джентльменски помогает мне забраться на сиденье рядом с ним и пока мы едем, рассказывает о работе и условиях. Если он действительно столько платит своим ветеринарам, то возникает вполне закономерный вопрос – чего же они тут на такой зарплате не держатся? Спрашиваю у него об этом, а он отвечает:
– А чего им держаться? Сейчас, Асенька, все бегут в город, в цивилизацию. А у нас глушь... Как они говорят – ни развития, ничего. Так что вряд ли это должно вас удивлять. Я, кстати, не думаю, что вы тоже долго здесь пробудете. Наверное, продадите дом за хорошую цену и переедете в город.
– Пока не собираюсь – говорю ему – хочу пожить в тишине и покое, а Заячье самое лучшее место для этого.
До остановки мы доезжаем быстро. По дороге в город я не сплю, как обычно, а смотрю в окно, видимо, именно поэтому дорога в этот раз кажется мне длиннее, чем обычно. В городе на автовокзале сразу вижу крупную фигуру Дмитрия. Он машет мне рукой и улыбается, словно хорошей знакомой.
– Ну что, поедем? – спрашивает, когда мы садимся в машину – не передумали? Впрочем, глупый вопрос... Если бы передумали – не приехали бы.
– Нет, не передумала – отвечаю ему – Дима, у меня к вам просьба – не давите на него, пожалуйста... Неизвестно, что там вообще произошло... Может, он по каким-то совершенно иным причинам был отстранен.
– Вы не переживайте, Ася, я уже достаточно много лет в МВД, поэтому знаю, что делать в подобных случаях.
Он уверенно ведет свою машину по дороге и скоро сворачивает в какой-то тихий проулок со старыми трехэтажными домами. Останавливается перед одним из них, мы выходим из машины и устремляемся к подъезду. На втором он звонит в звонок, и внутри раздается тихий мужской голос:
– Кто там?
– Перебоев, откройте, полиция! – говорит Дмитрий и сует в глазок свою «корочку».
Дверь открывается, и я с недоумением смотрю на человека, который стоит перед нами. Честно говоря, эксперта я себе представляла совершенно иным. А тут перед нами маленький, худой мужичонка лет двадцати семи в очках и с взлохмаченной гривой. Он смотрит испуганно, но Дмитрий напирает на него так, что ему ничего не остается, как пройти в прихожую и дать нам дорогу.
Я иду следом за ними, и не знаю, что делать – вся моя уверенность и все слова, что я приготовила, куда-то пропадают.
– Савелий Маратович, меня зовут Дмитрий Павлович, я подполковник МВД, а это Ася Николаевна. Нам крайне необходимо поговорить с вами.
– Присаживайте – он указывает на диван в красочной обивке и рассеянно поправляет очки – я вас слушаю.
– Савелий Маратович, три года назад, работая экспертом в судмедэкспертизе, вы участвовали в экспертизе одного тела... – начинает Дмитрий, но Савелий Маратович перебивает его:
– О, о чем вы говорите?! Это было так давно, таких тел у меня было столько, что...
– Нет, подождите! – в голосе Дмитрия звучат металлические нотки – эта экспертиза отличалась от всех остальных тем, что в процессе нее вы были отстранены от участия, а потом и вовсе уволились по собственному желанию.
Его собеседник на миг застывает, но потом, пожевав губами, говорит:
– А, да... Да-да... У меня... были причины для увольнения, личные...
– Позвольте поинтересоваться – какие именно?
Глаза мужчины бегают – он пытается лихорадочно найти, что сказать. В этот момент я подхожу к нему и говорю, глядя прямо в глаза:
– Послушайте, я клянусь вам – никто ничего не узнает. Это было три года назад, я не собираюсь сейчас ворошить это. Но мне необходимо знать... Он был моим дядей... Прошу вас...
– Здесь подполковник полиции – глухо говорит мужчина – или он тоже будет скрывать?
– Да, будет. Я вам обещаю. Если вы нам скажете, как все было на самом деле, я вам обещаю – мы уйдем и больше никогда не вернемся.
Я вижу признаки огромной душевной борьбы на его лице – он словно хочет что-то сказать и в тоже время, опасается.
– Я прошу вас... – говорю я – прошу... Ради памяти моего дяди...
– Я говорил тогда – глухо начинает он – говорил, что это великий грех, что нельзя так... Но мне сказали, что пришло указание «оттуда» – он поднимает палец наверх. От какого-то... шишки из органов... Что, мол, дело надо подвести под утопление, случайность. А это, на самом деле, было убийством...
Дмитрий хлопает рукой по подлокотнику дивана.
– Скажите, Савелий – говорит он – было названо хоть одно имя? Ну, тех, кто дал подобное указание?
– Нет – он мотает своей лохматой головой – нет, не было. Ни должностей, ни имен...
– Ну, а как вы убедились, что это... убийство? – спрашиваю я.
– У него были следы на руках, словно кто-то держал их за запястья. И на шее были следы, как будто кто-то держал его сзади, на спине была гематома, я так понял, кто-то держал его за руки, а кто-то прижимал коленом спину. У него зашкаливал адреналин в крови...
– Но все эти ранения и гематомы могли быть им получены и вследствие борьбы со стихией – заметил Дмитрий.
– Могли – соглашается Савелий Маратович – но у стихии, в том числе, и у водной, нет пальцев, а следы были именно пальцевые.
– Скажите, когда вам доставили тело, на нем не было цепочки? – спрашиваю я – медной такой...
– Нет, не помню, чтобы она была. И потом – все вещи в итоге отдаются родственникам...
– Вы пытались сопротивляться сокрытию эти фактов, свидетельствующих об убийстве? А что было дальше?
– Ничего. Мне приказали молчать, иначе у меня будут крупные неприятности. А потом и вовсе мягко попросили уволиться по собственному желанию. Я сказал, что пойду к руководству, а надо мной посмеялись и ответили, что сие указание о сокрытии столь важных моментов, поступило именно от руководства.
– Какой-то бардак! – с досадой говорит Дмитрий и звучно хлопает себя по колену – Ася, у вас есть еще вопросы к нему?
Но спрашивать мне больше не о чем – я убедилась в том, что дядя мой утонул не просто так – ему помогли это сделать. Только вот расследовать это уже поздно – прошло целых три года, и мне действительно не хочется нарушать его покой. По деревне могут поползти слухи, начнут трепать его доброе имя.
В машине Дмитрий говорит мне:
– Ася, если вы вдруг решите делать эксгумацию и возобновить расследование, я готов содействовать вам в этом.
– Нет, Дима, спасибо, пока не нужно. Я... убедилась в том, что мои предположения и опасения не беспочвенны... И благодарю вас за помощь в этом. Если бы не вы, я бы не смогла ни затребовать экспертизу и не узнала бы об этом эксперте.
Он довозит меня до автовокзала, я покупаю билет к себе в Заячье и тепло прощаюсь с ним. Хороший человек – честный, открытый, с прямым взглядом. Мы прощаемся тепло, как настоящие друзья, он даже ждет, когда я сяду в автобус, а потом машет мне рукой вслед.
По дороге я размышляю о том, что и так лежит на поверхности – дядю убили, и убили его из-за того человека, которого он встретил в лесу. Вероятно, пока он вел или тащил его в деревню, тот успел ему что-то рассказать. Рассказать что-то такое, чего ему знать не следовало. А тот, кто знал этого человека и кому могла угрожать эта информация, был, видимо, в курсе того, что тот что-то поведал дяде. Потому мой дядя и стал жертвой этих... животных...
Надо что-то делать со всем этим. Таисья явно дала понять, что разгадкой ко всему является тот самый ключ, замок от которого я ищу понапрасну со времени нахождения в деревне, но при этом она почему-то упорно не хочет мне сказать, где я должна его искать, с учетом того, что я обшарила уже весь дом. Вероятно то, что скрывает этот ключ, даст мне разгадку ко всей этой истории.
Дома я первым делом иду к Олегу. Он лежит, закинув руки за голову и смотрит в потолок.
– Все было в порядке, Олег, пока меня не было?
– Да, Ася, все в порядке. Никто не приходил.
– Сейчас будем делать перевязку.
– Ася, а что за мужчина был утром?
Я настораживаюсь:
– А что? Он показался тебе знакомым?
– Скорее, его смех.
– Это местный фермер.
– Странно... Но я не представляю, где бы мог слышать его.
– Если его смех так врезался тебе в сознание, значит, ты так или иначе знал этого человека. Постарайся напрячь память.
После перевязки я кормлю его обедом, самой же мне, после того, что я узнала, кусок в горло не лезет. Я решаю пойти к Таисье еще раз и прижать ее к стенке фактами, потребовать, чтобы она хоть что-то сказала мне о дяде, о том, за что и почему его убили. В этот свой визит я буду более настойчива. Кроме того, я хочу попросить ее сделать какую-то настойку Олегу, для того, чтобы он поскорее все вспомнил.
Но мой визит заканчивается крахом – когда я прихожу к знахарке, то вижу на ее воротах замок. Дергаю за него, но нет... Заглядываю в щель – на двери дома тоже замок, скорее всего, хозяйка куда-то ушла. Ждать ее смысла нет – она может вернуться через час, а может только завтра, Анютка говорила, что иногда она уходит очень далеко и надолго – в тайгу, за травами, которые могут быть только в глуши лесной. Интересно, как она волков не боится.
Возвращаюсь обратно медленно, вдыхая ароматы леса. По дороге срываю пушистую веточку ели и с наслаждением вдыхаю ее запах, закрыв глаза и чувствуя только этот аромат.
Внезапно за поворотом мне встречаются двое. В лесу, одна, я вдруг начинаю робеть – непонятно, кто такие эти мужчины, и что у них на уме. Оба в камуфляжной синей форме и кепках, оба с оружием, в высоких военных ботинках. На поясе висят резиновые дубинки. Болтают и смеются беззаботно, а когда видят меня, дружелюбно улыбаются и спрашивают:
– Привет, красавица. Куда путь держишь?
– В деревню – отвечаю им и ловлю себя на мысли, что это не те, кого я встретила в лесу в день своего приезда. И не те, кто сидел в машине Маслова, когда я засыпала кровь на дороге.
– Местная? – спрашивает один из них – в деревне живешь?
Я киваю. Все-таки неловко чувствовать себя в лесу в компании незнакомых мужчин.
– Может, проводить?
– Нет, спасибо, тут недалеко.
– Слушай, красавица, если ты часто в лес ходишь, может, встречала тут такого? – он достает из кармана фото и протягивает мне.
Беру его в руки, всматриваюсь в лицо и думаю, что словно подсознательно уже знала, кто будет на нем изображен. А изображен на нем Олег.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.