Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Часть 11
А вечером того же дня, когда сумерки уже полностью окутали деревню, нет, даже не сумерки, а действительно ночь, в ворота ко мне кто-то позвонил. Я быстро заперла веранду на ключ, предупредив Олега, который пришел в себя после температуры, чтобы ни звука не подавал, взяла фонарь, ружье, и пошла на улицу.
– Кто там? – спросила тихонько.
В ответ раздались всхлипы, а потом тоненький, почти детский, плач.
– Асенька! Асенька, это я!
Голос я узнала – это была Анютка. Открыла ворота, втянула ее внутрь. Она вся тряслась и дрожала, огромные капли слез катились по ее щекам, мне даже показалось, что она не в себе.
– Что с тобой, Анюта? – я взяла ее за руку и повела в дом.
Часть 11
Я всеми силами стараюсь сделать так, чтобы ничем не выдать себя. Ни в коем случае я не должна показать, что сейчас творится у меня в душе. А в душе у меня полный раздрай и сомнения. Кто эти люди? Почему они в такой форме и наконец, откуда они знают Олега? Надеюсь, выражение моего лица сейчас остается прежним...
– Нет – говорю я – этот человек мне незнаком. А что он натворил?
– Мы из колонии – отвечает один из них – а этот... сиделец... бежал оттуда. И по нашим предположения, направился именно в эти глухие края, где высока возможность спрятаться.
– Вот как! – удивляюсь я – как же ему удалось бежать? Разве колония не охраняется?
Второй разводит руками:
– Всякое бывает, девушка. Порой и на каждом сантиметре стоят – а эти ловкачи умудряются бежать. Они ж хитрые, словно лисы. Так что будьте осторожны.
– Да, кстати – подхватывает его напарник – у него может быть оружие – нож. Так что будьте все же осторожнее, когда по лесам ходите – берите с собой что-нибудь.
– Спасибо за заботу – говорю я – думаю, я сумею за себя постоять. Но скорее всего, пока он до этих мест доберется – вымотается совсем, и потом – тайга полна животных.
– Так оно и есть. На это мы и рассчитываем.
– Разве вы не можете пустить по его следу специально обученных собак? – на этом вопросе я понимаю, что слишком много их задаю.
– Пускали. Собаки не могли обнаружить след. Возможно, водой идет.
Я еще раз смотрю на фото.
– Странно, он не похож на преступника... Внешность совсем безобидная.
– Так они так хорошо вживаются в роль, что могут запросто обмануть всех вокруг. Особенно хорошеньких женщин. Поверьте, этот – настоящий рецидивист.
– Спасибо, что предупредили – говорю я и улыбаюсь наиболее невинной улыбкой – подождите, а вы не разрешите мне сделать фото этой фотографии на телефон? А то вдруг я забуду, как он выглядит... А тут он внезапно появится, я посмотрю – и вспомню.
Да, оказывается, не так просто разыгрывать из себя дурочку!
– Да пожалуйста! Помощь граждан нам ой как не помешает! Если что-то обнаружите – у вас ведь в Заячьем есть участковый?
– Конечно. Сразу сообщу ему.
– Да. А он позвонит нам. Что же, милая девушка, до свидания, и будьте осторожны.
– Подождите! – говорю я им – а как зовут-то преступника?
– Олег! Олег Баранников!
Прощаюсь с ними, отхожу на значительное расстояние и выдыхаю шумно. Голова пылает от миллиона мыслей, которые в ней вертятся. Значит, все-таки Олег сиделец, как выразился один из этих... Но почему я должна верить им, и не верить ему? А почему должно быть наоборот? Я вообще никому не должна верить, как учила Таисья, иначе... Конец всему.
Хотя, чему конец, я не понимаю – еще и начала этого самого «всего» не было, я только узнала то, что дядю убили, а не сам он утонул. А стоит ли узнавать – из-за чего, по какой причине? Может, нужно было сдать этого Олега? Но ведь отец Дарьи в тюрьме не сидел, он просто пропал... А Олег... Как связаны все эти три истории, которые происходят непосредственно в моей жизни? Абсолютно разные люди – мой дядя, Ознобов, которого он нашел в лесу и этот таинственный Олег, который что-то знает и помнит, но не хочет говорить, что именно...
Я чувствую какой-то непонятный страх, и даже руки мои сейчас трясутся от того, что я избежала чего-то ужасного. Хотя вряд ли эти двое представляли для меня какую-то угрозу.
Внимательно всматриваюсь в фото Олега – умное лицо, выразительный взгляд, ухоженная прическа... Такое фото – среднего размера – делается, как правило, для личных дел сотрудников. Не во всех, конечно, организациях, но во многих. А во многих применяются обычные фото три на четыре.
Честно говоря, меня эта ситуация вывела из себя. Ведь Олег так яростно убеждал меня, что он не из колонии, что он не осужденный! Но если у него, по его словам, нет памяти, как он может это знать? Такое ощущение, что он действительно воспользовался моей добротой, и мне сейчас очень горько от этого. Между прочим, имя-то он свое вроде как помнит... На самом деле, он и не забывал его, и я больше чем уверена, что многое он помнит – не только имя...
Возвращаюсь домой, сразу иду на веранду, Олег не спит, и когда я вхожу, смотрит на меня и спрашивает:
– Ася, что-то случилось? У вас такое лицо...
– Да, случилось... – я некоторое время тоже смотрю на него, скрестив руки на груди – я не устаю задаваться вопросом, кто вы, Олег... А вы, оказывается, обычный рецидивист, который легко может втереться в доверие к женщинам.
– Почему? Что это значит?
Я показываю ему фотографию его фото.
– Вас ищут люди в форме сотрудников УФСИН. Они мне все и рассказали про вас. Вы мне врете, что ничего не помните, так как даже имя свое назвали правильно – Олег Баранников.
– Ася, послушайте... Я... не врал вам. У меня действительно беда с памятью. Да, я что-то помню, но очень плохо, и эти воспоминания... Лучше их забыть... Эти люди в форме... Только кажется, что они защищают население от тех, кто там, в колониях, а на самом деле... Все не так...
– А как тогда? Расскажите мне!
– Я этого не помню, Ася! В таких местах творятся ужасные вещи! Вам и мне лучше не знать о них! И вашему дяде... было лучше об этом не знать...
– Вы утверждаете это так, как будто помните, а мне говорите, что нет! И при этом убеждаете меня, что вовсе не врете!
– Я действительно не помню всего, Ася...
Мы молчим некоторое время. Потом я сажусь на диван, безвольно опускаю руки и говорю ему:
– Уходите. Собирайтесь и уходите, ради Бога! Я не хочу больше видеть вас и слышать!
Он молча начинает одеваться в ту одежду, что я когда-то приготовила для него.
– Простите меня, Ася...
Я вижу, что он еще слишком слаб, и во мне сейчас борются двое: одна – безжалостная и эгоистичная особь, желающая только личного комфорта и покоя, и вторая – та, что обладает большим сердцем и хочет добра тому, кто на данный момент беззащитен.
Он выходит в сени и уже было открывает дверь, как я с досадой говорю ему:
– Стойте! Вернитесь!
Все еще не веря в то, что его окликнули, понимая, что сейчас, если я не верну его, он окажется в двойной или даже тройной опасности, он возвращается назад.
– Будь вы кто угодно – я долечу вас, и потом отправлю на все четыре стороны! Не вздумайте сделать мне какую-нибудь пакость! У меня ружье – я не раздумывая, застрелю вас, а потом обставлю все так, как будто вы вломились в мой дом.
– Ася, как я могу сделать вам пакость? Я вам бесконечно благодарен! Вы вернули меня к жизни!
– Ложитесь. Дальше будем продолжать лечение еще усиленнее – подключим настойку из чаги, которую сделала моя соседка и еще кое-какие мази. В моих интересах как можно скорее вылечить вас, и чтобы вы покинули мой дом.
– Хорошо. Ася, пожалуйста, не сомневайтесь в моих словах, я действительно никому не хочу зла...
– А в чьих словах мне сомневаться? В их, тех, кого я встретила?
– Я пока не могу всего вспомнить и рассказать вам. Мне нужны... хотя бы еще какие-то клочки воспоминаний, но их нет, от того картина неполная. От того, что я сейчас вам что-то расскажу, ничего не прояснится, вы только измучаете себя думами о том, что же происходит. Поверьте, появится еще больше вопросов, но ответов на них не будет.
– Я поняла вас – говорю ему – хорошо, будем ждать вашего выздоровления и того, что вы, возможно, что-то вспомните. За это время я сама постараюсь... что-то узнать.
Остаток дня мы проводим по разным комнатам – я делаю какие-то дела в доме и на огороде, он находится на веранде, изредка выходя в сортир. Хорошо, что у меня в доме и канализация и ванна с душем – незнакомцу не надо «светиться» на дворе.
День проходит незаметно, да и следующий пролетает без приключений, происходит только одно событие – приезжает Георгий Маслов с вопросом о том, смогу ли я завтра прийти на ферму, чтобы осмотреть хозяйство Маслова.
Отвечаю утвердительно, говорю, что приду рано утром, пока коров и коней не отправили на выпас.
На следующий день одеваюсь достаточно просто, чтобы не жалко было, если что, испачкать одежду и обувь. Как ни странно, к семи утра за мной приезжает Гоша.
– Ферма за деревней – говорит он – вам топать и топать. Поэтому я вас отвезу.
Мысленно благодарю Маслова-старшего за такую любезность, усаживаюсь в джип, по дороге мы с Гошей разговариваем о ферме, он с большим удовольствием рассказывает мне, как и с чего все начиналось.
На ферме нас встречает сам хозяин, тут же, недалеко от него, стоит Агния, честно говоря, для меня удивительно видеть ее тут в такую рань после слов Данилы о том, что она любит поспать.
– Я сам вас везде проведу, и все покажу – заявляет Данила Ефремович, целуя мне руку.
Да уж, кавалер он отменный – знает, как завоевать сердце женщины. Вероятно, Агния повелась еще и на это.
Что меня больше всего поражает на ферме Масловых – это идеальная везде чистота и порядок. И животные, коих много, все ухоженные. Тут же снуют рабочие и скотники, которые уважительно здороваются с Масловым, а он протягивает им для рукопожатия свою крепкую ладонь. Видно, что Маслова тут очень уважают. Ферма довольно большая, потому наш с ним путь достаточно медленный. За это время я успеваю еще и нескольких животных осмотреть и дать Маслову какие-то советы по содержанию.
– Я нигде не видела такой чистоты, как у вас – говорю ему, когда мы возвращаемся к маленькому зданию администрации фермы на входе – вы настоящий хозяйственник, это во всем чувствуется.
Кажется, он даже зарделся от удовольствия от моей похвалы.
– Спасибо вам, Ася Николаевна, ваше мнение для меня очень важно.
Я замечаю, как Агния и Гоша разговаривают, стоя у забора и обмениваясь довольно откровенными взглядами. Становится как-то противно, настолько, что очень хочется что-то такое сказать... И я не выдерживаю.
– Они неплохо ладят, правда? – спрашиваю у него, глазами показывая на парочку.
– Вы правы – Маслов улыбается – я рад, что моя жена и сын подружились. Впрочем, они одногодки, им есть, о чем поговорить... Это я... Старый маразматик...
– Ну! – я отвожу взгляд, а потом опять смотрю на него – вы преувеличиваете и явно нарываетесь на комплимент. Многие мужчины вашего возраста могли бы вам позавидовать.
Агния наконец замечает нас и, подскакивая, как ребенок, приближается к мужу и обнимает руками за шею.
– Ну как, Ася, вам понравилось наше хозяйство?
Мне показалось, или при слове «наше» по лицу Маслова-старшего прошла тень? Вот он улыбается глуповато, глядя на свою жену, поглаживает ее руку, а у самого на лице такое выражение, словно ему это в данный момент удовольствия совсем не доставляет. Наверное, потому что он воспринимает ее, как ребенка, как он сам выразился, словно красивую куклу. Интересно, знает ли он, что эта кукла изменяет ему с собственным сыном? Вероятно, нет, иначе, он бы уже давно выгнал свою красавицу, как когда-то прогнал жену.
– Ладно, мне пора – говорю я – мне очень понравилась ваша ферма, Данила Ефремович.
– Я отвезу вас. Мне в деревню надо, заодно Агнию домой подброшу.
– Спасибо – говорю я – очень было приятно побывать у вас.
– Ну, вы готовы приступить к работе и взять моих животных в подопечные? – спрашивает он, когда мы уже едем в Заячье.
– Данила Ефремович, а я могу подумать? Все-таки я никогда не работала с таким объемом.
– Конечно – вижу, как портится его настроение – я дам вам телефон – позвоните мне в течение недели. Если не надумаете, мне придется искать кого-то в городе.
– Я обязательно позвоню. Спасибо вам еще раз за интересную экскурсию и возможность увидеть вашу ферму.
Он подвозит меня до самого дома. Завтракать я решаю в компании Олега. Что поделать – нам еще достаточно много времени терпеть друг друга. За столом Олег пытается ухаживать за мной, как настоящий кавалер, но выходит у него это с трудом. После завтрака я замечаю, что у него снова поднимается температура. Даю ему таблетки – она не такая высокая, чтобы использовать уколы, их нужно поберечь на крайний случай. Пока я убираю со стола посуду в мойку на кухне в доме, он засыпает, а через несколько минут у него начинается бред. Присаживаюсь на край дивана, на котором он спит, кладу ему на лоб мокрую тряпку, прислушиваюсь к тихому голосу.
– Зайцев... Зайцев...
И только я успеваю подумать о том, что это фамилия человека, как слышу уже другое:
– Откормить зайцев... а потом выпустить... откормить... а потом выпустить...
Вот уже действительно бред! Если речь идет про охоту, то зайцев там не откармливают и выпускают, а просто ловят и съедают.
– Откормить... и выпустить...
Господи, что он говорит, и когда этот кошмар закончится?!
Через полчаса приходит Марк. Открываю ворота, он смотрит на меня и спрашивает:
– Ася, ты еще сердишься на меня?
– Нет, Марк, не сержусь.
– Тогда пойдем на озеро. Смотри, какая жара.
Вынуждена с ним согласиться.
– Подожди меня здесь. Извини, что не приглашаю – у меня не убрано. Обленилась совсем...
Он кивает, и я ухожу. На веранде проверяю, все ли есть у Олега, потом собираюсь и иду к Марку. По дороге на озеро мы говорим о Маслове.
– Зовет меня на работу.
– Правда? А ты? Не хочешь? Что-то смущает?
– Да нет, мне нравится его ферма, просто я никогда не работала с такими объемами животных.
– Я думаю, Ася, что ты хороший ветеринар, и быстро приспособишься к работе.
Я усмехаюсь:
– Откуда ты знаешь, что я хороший ветеринар, ведь я не лечила твоих животных?
– У тебя добрые глаза и сердце, потому я в этом просто уверен.
Мы растягиваемся на желтом песке у озера, но лежать на нем долго невозможно, потому Марк достает из пакета большое махровое покрывало и расстилает на песке. Мы идем купаться, а наплескавшись, с наслаждением падаем отдыхать.
– Кстати! – оживляюсь я – ты в курсе, что из колонии сбежал преступник?! Сотрудники ловят его в местных лесах, говорят, есть предположение, что побежал сюда.
– Вот как? Странно, мне никаких официальных бумаг не приходило.
– Да? Тогда это действительно странно, так как эти люди говорили, что если что – я могу сообщить участковому.
– А! У нас все позже делается и, как говорится, на отшибись. Еще придет все. И как преступник? Кто он?
– Сказали – рецидивист, но по его лицу вообще не скажешь. Они мне фото показали.
– Правильно! У них у всех внешность невинных агнцов, а на деле... А ты не догадалась это фото как-то сфотографировать?
– Нет – вру я без зазрения совести. Пока я не решилась еще полностью доверять ему и подумала, что будет лучше, если он это фото не увидит.
– И все-таки странно, что эти вояки, будучи так близко от деревни, знали об участковом, но не зашли ко мне. Моя обязанность – предупредить население, а их обязанность – дать мне понять, что они ловят этого беглеца в наших краях.
– Марк, а ты не мог бы разузнать, так ли это в действительности?
– А что? Ты боишься?
Я попыталась состроить из себя дурочку.
– Ну, как бы я не трусиха, но сам подумай – кругом лес, за забором у меня лес, дом мой последний по улице, в соседнем доме – старуха и девчонка двадцатипятилетняя, которым тоже нужна защита. Потому вся эта картина, если взять в расчет эти факты, не выглядит такой уж радужной.
– Тут я с тобой согласен – задумчиво заметил Марк – странно, что эти люди ко мне не обратились, ведь в этом случае мы могли бы с мужиками выйти помочь им в поимке этого беглеца. У всех мужиков ружья дома есть.
Я прикусила язык. Вот же сначала говорю, а потом думаю! А если и правда Марк снарядит мужиков за Олегом? Куда я потом буду прятать его? И если он правда бежал из колонии – меня ведь могут обвинить в сокрытии! Еще, не дай бог, с собаками искать побегут – тут уж точно Олегу не спрятаться...
– Ой! – Марк пошарил и нашел на песке телефон – что-то меня твои слова взволновали.
Он стал звонить кому-то, а я пошла искупаться, чтобы не слушать, о чем там разговор. Когда вернулась, заметила, что выглядит он очень озадаченным.
– Странно – сказал мне – никто ничего не знает об этом, и сигналов не поступало. Уточнит сейчас мой шеф и перезвонит.
Через несколько минут, когда этот самый шеф перезвонил, Марк сказал:
– Они ничего не знают и заверили меня, что жительница деревни перепутала что-то...
– Марк, ну что я могла перепутать? Ты думаешь, я тут сочиняю сижу?
– Ася, ну конечно, я так не думаю... Но мне сказали – переживать нечего, все спокойно, никаких побегов из колонии не было...
Я не стала с ним спорить и настаивать на своем – это было лишним.
А вечером того же дня, когда сумерки уже полностью окутали деревню, нет, даже не сумерки, а действительно ночь, в ворота ко мне кто-то позвонил. Я быстро заперла веранду на ключ, предупредив Олега, который пришел в себя после температуры, чтобы ни звука не подавал, взяла фонарь, ружье, и пошла на улицу.
– Кто там? – спросила тихонько.
В ответ раздались всхлипы, а потом тоненький, почти детский, плач.
– Асенька! Асенька, это я!
Голос я узнала – это была Анютка. Открыла ворота, втянула ее внутрь. Она вся тряслась и дрожала, огромные капли слез катились по ее щекам, мне даже показалось, что она не в себе.
– Что с тобой, Анюта? – я взяла ее за руку и повела в дом.
– Ася, там... Там Таисья...
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.