В 1930-х годах в американском обществе и политической сфере набирала популярность идея изоляционизма — курса на невмешательство США в международные конфликты. В результате 31 августа 1935 года был принят первый Закон о нейтралитете, который вводил общее эмбарго на торговлю оружием и военными материалами со всеми сторонами, вовлечёнными в военные действия.
Несмотря на то, что этот закон ограничивал возможности президента-демократа Франклина Д. Рузвельта, он не стал препятствовать его принятию, учитывая приближающиеся президентские выборы.
После вторжения Третьего рейха в Польшу и начала Второй мировой войны в Закон о нейтралитете были внесены поправки, разрешающие торговлю оружием с воюющими странами при условии оплаты наличными. Однако эти изменения всё равно не позволяли президенту Рузвельту оказать полноценную поддержку Англии и Франции, так как их финансовые ресурсы быстро истощались.
Несмотря на явную угрозу, которую представляло возможное поражение Англии и Франции для безопасности США, изоляционистские настроения продолжали преобладать вплоть до нападения Японии на Перл-Харбор. Почему же они были столь сильны?
Во-первых, американцы были разочарованы результатами участия США в Первой мировой войне. Будучи страной-победительницей, они практически не получили значительных выгод. Основные лавры и политические дивиденды после завершения боевых действий достались Англии и Франции. При этом американцы вполне справедливо могли считать, что именно их вступление в войну сыграло решающую роль в её исходе.
Кроме того, между США и Англией с Францией так и не установились крепкие и дружественные отношения. Одной из причин этого было то, что Англия и Франция считались должниками перед США: американские политики стремились как можно быстрее вернуть свои деньги, вложенные в поддержку союзников. За эту жёсткую финансовую политику США даже получили прозвище «Дядя Шейлок», отсылающее к образу Шейлока из пьесы Уильяма Шекспира «Венецианский купец», известного своей строгостью и настойчивостью в требовании возврата долгов.
Во-вторых, изоляционизм пользовался широкой поддержкой среди мигрантов и американизированных иностранцев. В США проживало значительное количество немцев, которые ещё в годы Первой мировой войны не поддерживали участие страны в конфликте на стороне Антанты, а также итальянцев, которые перед Второй мировой стали союзниками Гитлера. Помимо этого, изоляционистские идеи находили отклик среди представителей других национальностей, симпатизировавших Германии.
Поддержка изоляционизма также была заметна среди рабочих, опасавшихся, что вовлечение США в войну подорвёт или уничтожит их социальные достижения, достигнутые в условиях политики Нового курса. Либералы, многие из которых входили в администрацию Рузвельта, выступали за нейтралитет президента, опасаясь, что участие в войне или даже подготовка к ней прервут социальный прогресс и приведут к ограничению гражданских свобод.
В-третьих, после начала Второй мировой войны население США не желало вступать в европейский конфликт, наблюдая слабость Англии и Франции, а также их явное нежелание активно воевать. Лозунги вроде «Зачем умирать за Данциг?», звучавшие из Европы, удивляли американцев и показывали, что ни англичане, ни французы, похоже, не готовы защищать своих союзников, а тем более самих себя. В таких условиях американцы задавались вопросом: зачем им самим вступаться за тех, кто этого не хочет? Распространению подобной точки зрения способствовала и нацистская пропаганда, стремившаяся продемонстрировать всему миру, сохранявшему нейтралитет, что Германия превосходит всех и неизбежно одержит победу. К слову, тактика запугивания, которой придерживались нацисты, в итоге, сыграла против них. Об этом мы писали здесь.