Здравствуйте, я, Евгений Базаров, нигилист, и мой нигилизм это сугубо прикладное мировоззрение, я рассматриваю явления и строю свои действия с позиции того пригодны ли они, полезны ли. И хотел бы вам рассказать про мой незаурядный спор с Павлом Петровичем Кирсановым.
Первым делом Павел Петрович завел речь об аристократах принципах, что мол: « Я живу в деревне, в глуши, но я не роняю себя, я уважаю в себе человека.» прям как истинный британский аристократ, но что толку то, если он и многие другие «крепкие как скала личности» только высокими речами и ограничивался, ничего не делая «для bien public».
Видимо Павла Кирсанова так задела наша беспринципность, что в порыве отчаяния он перешёл от принципов знати, к принципам большинства русского люда «нет, русский народ не такой, каким вы его воображаете. Он свято чтит предания, он — патриархальный, он не может жить без веры…». В этом он прав, но опять же смысл снова обращаться к принципам и авторитетам и меня упрекать в том, что я презираю русский народ (будучи сам русским) «коли он заслуживает презрения!», за свою тёмность и отсталость от цивилизованного мира.
С этой темой наконец покончено, и тут и вправду интересную тему затронул Павел Петрович, почему же тогда мы, нигилисты молчим и ничего не делаем, почему решили «ни за что не приниматься», а только ругаться и разрушать старое. Мы поняли «что мы занимаемся вздором… когда дело идет о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит». И сначала надо бы расчистить себе путь от язв, своей силой, пусть и вопреки целому народу. И конечно же Кирсанова, как самого обычного сельского аристократа это возмутило, при чем таки в этот раз не на шутку. Что он выдал терраду, «что вас всего четыре человека с половиною, а тех — миллионы, которые не позволят вам попирать ногами свои священнейшие верования, которые раздавят вас!», что мы дескать нецивилизованные!
И опять после этого обращается к авторитету, и на этот раз в искусстве, к Рафаэлю. Впрочем мне искусство безразлично, считаю его бесплодный романтизмом, чего не скажешь о wiessenschaft.
Я на попытался остудить его пыл, и закончить на этом наш диалог попросив «предоставить мне хоть одно постановление в современном нашем быту, в семейном или общественном, которое бы не вызывало полного и беспощадного отрицания». Но Павел Петрович, начал приводить никуда не годную крестьянскую семью, с процветающим снохачеством, да крестьянскую общину с «круговой порукой, трезвостью и тому подобными штучками».
После чего, я закончив наш диалог лаконичной фразой, вместе с Аркадием удалился…
Я думаю что из нашего с Павлом Петровичем Кирсановым спора можно сделать вполне очевидные выводы. Он как представитель русского дворянства, пусть на словах выступая за bien public, на самом деле просто держится за отживающую уже себя, нашу архаичную действительность, пытаясь сохранить её (возможно из-за своего положения). Он жесткий заложник авторитетов, которые ослепляют его взгляд да и его незаурядный ум тоже, не позволяя отпустить прошлое и двигаться в перед… С чем мы его и оставим.