Глава пятая – тайны и мифы народа весь.
Утро предпоследнего дня октября встретило нас толстым слоем инея на траве и на машине, запаркованной у охотничьего домика Сергея Ольшина в селе Винницы, где мы гостили уже третий день. Начинающийся за окном день был хмурым-хмурым. Начался нудный осенний дождик, всем своим видом дающий нам понять, что он зарядил теперь, на весь день. У природы нет плохой погоды, подумали мы, позавтракали и поехали в сторону поселка Курба, где очень рассчитывали встретиться и познакомиться со Светланой Ивановной Ершовой, хранителем уникального Музея Вепсского быта.
Пока же мы едем, поговорим немножко об этническом происхождении вепсов и вепсском языке. Прибалтийско-финские племена и народности, известные русичам под именем «весь», в старину населяли территорию так называемого Межозёрья, то есть земли между тремя озёрами – Ладожским, Онежским и Белым. Первые два озера, в те времена назывались Нево и Онего. Потомками народности весь, называемые русскими до 1917 года, «чудью» и является малочисленная народность вепсы и частично карелы.
Вепсский язык очень певучий, напевный и очень похож на многие языки финно-угорской группы. Допустим, на эстонский, а еще есть в вепсском языке много слов заимствованных из финского языка. После нашего летнего путешествия 2024 года, по старым финским территориям в Северном Приладожье, то тут, то там, в вепсской речи, мы слышали знакомые слова. Например, слово гора (mäki – гора, фин.), в известных финских топонимах: Кархумяки / Karhumäki[1], в переводе с финского медведь-гора (karhu – медведь), Хууханмяки / Huuhkanmäki[2], в переводе с финского, гора филина (Huuhkan-филин). У вепсов слово гора звучит практически один-в-один – мяги (mäg|i – гора, вепсский). Некоторые знакомые нам эстонские слова, мы тоже услышали в речи вепсов. По словам Оли Спирковой, носителя вепсского языка, с которой мы познакомились в Центре Фольклора села Винницы, если финнов попросить говорить чуток помедленнее, то вепсы их хорошо понимают.
Увы, тут нельзя не отметить, как период репрессий 37-40-х годов и второй мировой войны, повлиял на вепсскую самоидентификацию и язык. В 1942 году разговоры на колхозных собраниях о том, что после прихода финнов колхозы упразднят, а землю раздадут вепсским крестьянам в частные руки и все будет у них, как раньше – не были такой уж редкостью. Разумеется, советская власть реагировала. На таких людей немедленно доносили и большую часть из них репрессировали, ибо такие «элементы» было просто опасно оставлять на этой территории.
В Подпорожском районе, на тот момент, проходила линия фронта и советское государство к вепсам относилось очень предвзято, считая их всех пятой колонной. Фронт был уже очень близко, а некоторые села и деревни были уже оккупированы (в прошлой заметке я рассказывал, что, например, село Гогниничи (Великий Двор) было под финской оккупацией). Финские шпионы работали на нашей территории и агитировали местное население. Конечно основное подозрение, что кто-то из местных крестьян мог попасть под влияние врага, стать изменником родины, падало на вепсов.
Но это 1942 год, а основную массу вепсов репрессировали и притесняли еще до начала Советско-финляндской (Зимней) войны 1939-1940 года, считая их ненадежным элементом. Военные конфликты между РСФСР и Финляндией начались аж с 1918 года, поэтому русские конечно считали финнов потенциальными противниками. А вепсы – ведь родственный финнам народ. После начала 30-х годов показатели количества вепсов достигли рекордных значений, вепсский язык изучали в школах, были и учебники на вепсском языке. Но потом политика государства резко сменилась, вепсскую национальность стали считать вредной, стали запрещать разговаривать на вепсском языке и пытаться стереть их национальную идентичность и культуру.
Вепсское происхождение стали люди скрывать, а позже – стесняться. В 50-е годы вепсское население деревень и сел смешалось с русскими. Но еще долго детей, приехавших учиться в школы-интернаты из дальних деревень дразнили, да и среди взрослого населения было определенное пренебрежение к вепсам. В частности об этом много пишет и рассказывает вепсский краевед Михаил Курилов[3] (про него я тоже уже рассказывал в прошлой части путевых заметок), собственно приведенная в этом разделе информация, представляет собой по большей части воспоминания Курилова.
Неожиданно лес, через который мы долго ехали по грейдеру кончился, на дороге мелькнула табличка «Курба», а мы переехали мостик через Оять, с живописно раскинувшимися по всему склону реки, вдоль Заречной улицы, деревенскими домиками и баньками. Мобильного телефона Светланы Ивановны у нас не было, да он бы нам ничем и не помог; Курба – один из поселков Подпорожского района, куда мобильная связь до сих пор, так и не добралась. Мы свернули с основной дороги в центр поселка и через какое-то время, внизу в сосенках, увидели кажется то, что нам нужно – Дом Культуры. На улице лило, как из ведра и мы, в полном убеждении, что музей находится именно там, запарковали машину, одели подходящие куртки и дождевики, выскочили к дверям Дома Культуры. Наше рвение и желание продолжить изучение вепсской культуры, остановил замок на дверях и табличка с расписанием работы Дома Культуры. На табличке было указано, что среда – выездной день. Мы резко приуныли, ибо и Лариса Дроздова и Ольга Спиркова в один голос говорили нам, что вам нужно обязательно попасть к Светлане Ивановне. Тут супруга предложила пройтись прогуляться по поселку, раз уж приехали.
А я вспомнил, что при проработке маршрута нашего путешествия, читал, что в такой ситуации (и в отсутствии какой-либо связи), рекомендуют у любого местного уточнить, где живет Светлана Ивановна Ершова. Утверждалось, что все ее знают и любой покажет ее дом (ибо в музее-то она не сидит постоянно), а музей расположен рядом с домом. Собачий холод и сопровождающий его осенний дождь загнали последних проживающих в поселке жителей, по домам. Спросить было решительно не у кого. Не пойдем же мы, в самом деле, стучаться в окна и ломиться в двери? Мы, жители большого города, к такой фамильярности - непривыкшие.
Идем, мокнем, по пути телефонами фотографируем некогда былое великолепие этого затерянного в Вепсском лесу, поселка лесозаготовителей. Жена с ребенком убежали вперед. И тут я вижу, что с горочки спускается к нам мужичок, лет около 40-ка. Ну я к нему навстречу, а он и рад. Спрашиваю, а вы местный? Нам бы пособить и помочь найти, где живет Светлана Ивановна, приехали к ней черти-откуда, а где она живет, не знаем. Может она дома, а то нам в музей очень хочется попасть. Мужичок отвечает, что нам повезло и он очень даже знает Светлану Ивановну, ибо приходится ей племянником.
И еще нам повезло, что он как раз идет в магазин, поэтому сможет нас проводить. Мы обрадовались такому повороту событий и через 100 метров были уже на пороге самого обычного деревенского домика, а «батюшка племянник» (с), Юрий Коваль[4] звал с крыльца этого домика, свою тетку.
Так мы и познакомились со Светланой Ивановной, которая несколько опешила от нашего вида (мы были уже все мокрые), погоды, рвения попасть в музей и узнать всё о вепсах. Правда, узнав, что мы привезли ей приветы от Дроздовой и Спирковой, и откуда мы приехали, пообещала немедля нам все устроить :)
Музей Вепсского быта в поселке Курба действительно находился в соседнем, с домом Ершовой, здании. Адрес его - ул. Школьная д. 9. Как нам рассказала Светлана Ивановна, проработавшая долгие годы учителем математики в школе поселка Курба, она, для сохранения вепсской культуры, вместе со своими учениками, еще в начале 80-х годов, начала создавать пришкольный этнографический музей. Экспонаты музея собирались Светланой Ивановной и ее учениками в заброшенных вепсских деревнях, признанных неперспективными и расселенными.
Спустя какое-то время, экспонатов стало слишком много, для школьного краеведческого музея вепсской культуры, а в 2009 году, здание школы и вовсе опустело и она закрылась. К этому моменту в школе Светлана ввела преподавание вепсского языка, как обязательного предмета, кроме того, на базе школы был создан первый детский фольклорный ансамбль в Ленинградской области «Rusked boleine».
Светлане Ершовой удалось доказать областным властям необходимость сохранения своего музея, представляющего на тот момент ценное собрание культурного наследия вепсов. Она добилась для своего музея статуса филиала Подпорожского краеведческого музея и выделения музею пустующего здания бывшей администрации Курбинской волости, переехавшей в село Винницы. За свой счет и при помощи родственников и односельчан, Светлана Ивановна отремонтировала здание администрации и с 2010 года музей Вепсской культуры и быта смог снова принимать гостей.
За неоценимый вклад в сохранение культурного самоопределения вепсов и деятельность по оживлению вепсского языка, в 2011 году программа родственных народов Эстонии присудила Светлане Ершовой премию «Древо Мира». Вот с таким удивительным человеком нам удалось познакомиться и пообщаться! Ну что же, продолжим осмотр экспозиции музея более подробно? Воистину, более 500 уникальных экспонатов, представляющих собой наследие предков и хранящихся здесь, этого достойны. А о самых интересных экспонатах я вам немножко расскажу.
Интересно вам узнать, как в старину, еще до изобретения утюга, хозяйки гладили белье? Оказывается это делали с помощью скалки и специального деревянного предмета, который в разных местностях назывался: «рубель», «пральник», «праник», «гранчак», «ребрак» или «раскатка». У вепсов это приспособление для глажки льняных вещей называлось «пястред». Рубель или пястред - это плоский деревянный брусок с рукоятью и ребристой нижней рабочей поверхностью. На скалку наматывалось влажное белье, затем хозяйка брала в руки рубель и начинала катать им по скалке. Пристукивая, придавливая и разглаживая белье, пока оно не становилось сухим. В старину основным материалом для изготовления одежды был лен и вещи изо льна была настолько грубыми, что после стирки были очень жесткими. Ребра «деревянного утюга» касаясь ткани не только разглаживали ее, но и размягчали. После такой процедуры даже плохо постиранное белье становилось светлее. Отсюда и произошла пословица: «Не мытьем, так катаньем!».
А вот и прообраз кофемолки или блендера, снова послуживший основой старой поговорки про «воду, которую в ступе толкут».
Догадаетесь что это за приспособления? Это старинные вепсские весы. Что характерно, мера веса на них указана в фунтах.
«Сколько тонн клевера от каждой курицы-несушки будет засыпано в элеваторы, после обмолота зяби?», - спрашивал на серьезных «щах» попугай Кеша в популярном советском мультике. А вот этим ручным цепом-то как раз и производили обмолот (отделение зерна от колосьев) после жатвы.
А сейчас самая сложная загадка, которую нам задала Светлана Ивановна и которую мы, без подсказки, не смогли разгадать. Что за приспособа в руках у сына и для чего она?
Я, в отличие от Светланы Ивановны, вам даже немножко помогу, ибо нашел, пока готовил отчет, немножко аутентичных фото, скажем спасибо продвинутым на начало второй мировой войны, финским корреспондентам:
Да-да, финны тоже были очень сильно поражены увиденным! Как вы догадались, приспособа использовалась охотниками, после постановки капкана. Лопаткой, по форме напоминающей весло, охотники-промысловики заметали свои следы, а копытом зверя на ручке охотник набивал, на свежезаметённом насте, следы оленя, чтобы ввести в заблуждение хищника, который пойдет по следу косули и угодит в расставленный капкан. Ловко? Не то слово, вепсы, как никто другой, близки к природе и лесу.
Вепсы живущие в окружении лесов, рек и озер были не только охотниками, но и прекрасными рыболовами. В музее Светланы Ершовой присутствует, конечно и внушительная коллекция рыболовного инвентаря. Верши или морды, мережи, остроги и крюки для добычи рыбы, а также туеса, чтобы хранить пойманную рыбу (помните про рассказы Ольги Спирковой из Центра Веппского фольклора в Винницах, что в таких берестяных туесах рыба не портилась 2-3 дня?). В рыболовной коллекции есть даже щучья голова, которая издревле считалась в вепсских домах оберегом, а в музее на неё постоянно покушаются мыши, так что Светлане Ивановне приходится прятать оберег от грызунов :).
Ну а в последнем зале нас ждут предметы интерьера традиционной вепсской избы.
Пляшем, как обычно, от печки, в музее Светланы Ершовой это макет, подле которого стоят различные емкости для воды. Интересна емкость на переднем плане фотографии, в носике которой организован прообраз фильтра, для удаления попавшего в воду мусора.
Тут же, сбоку от печки и ближе ко входу в избу, рукомойник и лучина для освещения избы. В старину свечей еще не было, а, даже после того, как они появились, не все могли себе позволить освещать ими дом, это было дорогое удовольствие. Поэтому использовали лучину, которая вставлялась в светец - специальное приспособление, для укрепления горящей лучины. Под светец в избе обязательно ставилась кадушка с водой, куда могли падать горящие угли. И даже при такой мере предосторожности пожароопасность такого способа освещения была очень высока. Поэтому старшие оставляли следить за лучиной кого-то из ребятишек, кто постарше, да посмышленее. Однако дети могли иной раз отвлечься и забыть о возложенной на них важной миссии, после чего бывали как минимум отруганы родителями. И из описанной ситуации произошло еще одно всеми нами регулярно используемое слово - «отлучиться».
Ну вепсской люлькой, подвешиваемой к потолку на гибкой жердине, которую хозяйка могла качать ногой за веревочку, сидя на кровати или стуле и занимаясь рукоделием, вас уже не удивишь. Как и красным углом, традиционно имеющимся в каждой вепсской избе, ведь вепсы формально были христианизированы.
Все традиционно, под иконами в красном угле стол, за которым на обед собиралась вся семья.
Вот такой интересной фотографией я закончу обзор экспонатов музея. Вепсы были очень рачительными людьми, треснутый горшок не выбрасывали, а ремонтировали. И снова вепсам в этом помогает лес и лыко, которое вымачивали, оборачивали им треснутый горшок, как изолентой, и ставили в чуток остывшую печь. Лыко, быстро высыхая, стягивало треснутую посуду. Наверное, воду или молоко в ней хранить, после такого, уже было не совсем естественно, а вот для сыпучих продуктов - круп, соли, сахара ремонт вполне подходил, продлевая жизнь любимому горшку.
Представляете сколько сил и времени Светлана Ивановна потратила, чтобы собрать такую, поистине уникальную коллекцию предметов деревенского быта? Я не могу представить, она истратила на это всю свою жизнь. Вот и сейчас, когда многие дома поселка Курба оказались бесхозные, а люди все чаще приезжают сюда только в летнее время, родственники предлагают Светлане Ивановне перебраться в город, или хотя бы в село Винницы, но Ершова не может оставить свой музей. И пока в окнах музея зажигается свет, а Светлана Ершова рассказывает очередным гостям, как и чем жили в старину вепсы, культурное наследие этого народа не умрет. И в этих краях будет звучать и вепсская речь и детские веселые голоса и будут петь песни, на красивом и протяжном вепсском языке.
Ах, да, я же забыл еще вам рассказать, что за большой вклад в сохранение, возрождение, развитие вепсского языка и культуры, за активную просветительскую работу решением Совета депутатов Подпорожского района от 29 мая 2023 года звание «Почётный гражданин Подпорожского района» присвоено Светлане Ивановне Ершовой. Награждение прошло 24 июня 2023 года — в праздник Дня города Подпорожья и района.
Наверное пора бы уже и заканчивать, но мы не могли не попросить Светлану Ивановну, напоследок, рассказать какие-то истории мистического характера из того, что она слышала от местных старожилов. И, в качестве бонуса, Светлана Ивановна нам рассказала практически слово в слово кейс, описанный Питерским исследователем деревенской мистики Рустамом Разувановым в новелле «Либежгора»[5]. Эта история, которую я уже вспоминал в первой части моих путевых заметок, про потерявшуюся в Вепсских лесах старушку и то, что найти ее смогли только после того, как родные сходили к бабушке-знахарке, которая умела общаться с лесными духами и «отговорила» ее, «отчитала», после чего сориентировала родных, где искать пропавшую родственницу. В рассказе Светланы Ершовой увы, не было подробностей, эту историю она слышала из вторых или третьих рук, что называется. И больше на эту тему, мы сможем узнать у Галины Васильевны Окуневой, хранителя сельского клуба и музея при нем в селе Ярославичи, к которой мы договорились приехать в гости на следующее утро. «Вот Галина Васильевна - настоящий чистокровный вепс и она про такое знает, и точно вам сможет много такого рассказать!», - напутствовала нас Светлана Ивановна.
Мы сердечно попрощались и пошли к машине, оставленной на горке у поселкового клуба. Несмотря на продолжающий поливать на улице дождь, нам не хотелось, вот так сразу, возвращаться в Винницы. Тем более, что дорога от Курбы в сторону дома, лежала мимо еще одной старой деревни, также как и Курба, затерянной в Веппском лесу - Шондовичи.
Население в Шондовичах также можно пересчитать по пальцам. Зимовать тут остаются всего человек 10. Ни связи ни интернета тут, как и в Курбе - нет. Да и стационарный телефон есть не у всех.
Деревня Шондовичи стала известной, после съемок тут фильма «Жили-были» с Федором Добронравовым, Романом Мадяновым и Ириной Розановой.
Ради съемок комедии возвели беседку на берегу реки Оять, а после появилась еще одна достопримечательность — подвесной мост. Его строительства добились местные жители, ведь прошлую переправу им смыло, во время половодья.
К моему глубокому сожалению, умирают не только вепсские деревни. В сентябре 2024 г., умер один из главных героев фильма «Жили-были», актер Роман Мадянов. Многим из вас Мадянов запомнился своей ролью в картине Звягинцева «Левиафан», где Роман сыграл лживого, властного и пьющего губернатора, максимально отвратительного персонажа. На берегах Ояти Роман Сергеевич вошёл в роль обычного деревенского мужика с непростой судьбой и желанием настоящей любви. Мадянов был самим собой, ловил рыбу, собирал грибы, даже умудрился заблудиться в местном Вепсском лесу. Шондовичи настолько приглянулись актеру что он мечтал приехать сюда с друзьями, отдохнуть, порыбачить и насладиться очарованием Приоятья, без суеты... Не успел.
А мы с вами успели, друзья! И, несмотря на тоскливую осеннюю погоду, эта река, этот лес и эти, уже с трудом сопротивляющиеся старости и неминуемой смерти, вепсские деревни и села, останутся навсегда в нашей памяти.
И значит продолжение обязательно будет!
[1] «Замок Кархумяки» - финский укрепрайон, находится на берегу Повенецкого залива на юго-западе г.Медвежьегорск и состоит из всевозможных ДОТов, ДЗОТов, бронеколпаков, бункеров и тоннельных казарм, опоясывающих по периметру все высоты, вокруг города.
[2] «Хууханмяки» - финский укрепрайон и секретный командный бункер на высоте, в р-не города Ланденпохья.
[3] Веппский краевед-исследователь Михаил Курилов, его страничка https://vk.com/id422371610?from=search
[4] Юрий Иосифович Коваль и его цикл рассказов «Чистый дор», в которых выражением «батюшка племянник» называла автора одинокая Чистодорская старушка, по имени Пантелеевна. Прекрасные и очень добрые рассказы и деревенской жизни, которые одинаково хорошо подойдут и детям и взрослым, о реально существующем в глубинке Вологодской области, селе «Чистый дор» и его жителях. Кстати, отчет, как мы побывали в Чистом доре, тоже есть тут, на моем блоге в Дзене: https://dzen.ru/a/YfEPGDtRwx5Kll7T :).
[5] Мультимедийная лаборатория великого делания «Баба Нюра»: https://vk.com/babushcanura. Это страничка исследователя русской деревенской мистики Рустама Разуванов, автора новеллы «Либежгора».
На Дзене Рустам и его новеллы тоже есть: https://dzen.ru/id/5d32ecaf23371c00ac9a360b?share_to=link