Всем привет, друзья!
Эта статья была опубликована 39 лет назад, но не потеряла своей актуальности и сейчас
Сорок лет прошло с тех пор, как советские солдаты, изгнав немецко-фашистских захватчиков с родной земли, протянули руку помощи народам других стран, находившихся под игом оккупантов. Эта интернациональная миссия на территории стран Центральной и Юго-Восточной Европы продолжалась более года и стоила советскому народу очень дорого — более миллиона жизней.
События той поры оставили неизгладимый след в сознании мировой общественности. Они и сегодня в центре внимания не только историков Советского Союза и других социалистических государств, но и многих буржуазных исследователей, военных и политических деятелей. К сожалению, на Западе не все из них уважают факты истории. Чего стоит, например, утверждение, будто СССР в 1944—1945 годах стремился продвинуть свои границы как можно дальше на запад и установить господство в освобождённых им странах Европы, будто Советское правительство «обмануло» своих партнёров по переговорам в Ялте н Потсдаме по вопросам, касавшимся будущего государств Центральной и Юго-Восточной Европы, а посему, дескать, США и Великобритании следовало бы считать совместно принятые решения недействительными?
Между тем наша цель в Великой Отечественной войне была одна: освободить советскую землю, помочь обрести свободу другим народам и добить совместными усилиями фашистского зверя в его собственном логове. Она была провозглашена нашей партией и правительством ещё в июле 1941 года, и на всём протяжении войны мы не отступали от неё ни на йоту.
Как ветеран войны, я не могу пройти мимо провокационных попыток западных злопыхателей очернить благородный облик советского воина-освободителя, дискредитировать советское военное искусство на завершающем этапе войны в Европе. Эти измышления появились ещё в первые послевоенные годы и перепеваются на разные лады по сей день. Так, западногерманский историк Юрген Торвальд, написавший несколько книг о действиях советских войск в Польше и Германии в 1944—1945 гг., неизменно твердит, будто советские солдаты «подобно ордам гуннов» издевались над местным населением, уничтожали материальные и культурные ценности этих стран. Являясь историком, господин Торвальд обнаружил тем не менее поразительное незнание фактов, которые за последние десятилетий широко освещались как в СССР, так и в других социалистических странах. Или, что ещё хуже, зная эти факты, он занимался их подтасовкой и прямой фальсификацией.
Вспомним хотя бы некоторые факты, свидетельствующие о том, как всё было на самом деле, и опровергающие измышления клеветников.
... Как только 17 января 1945 года была освобождена Варшава, советское командование безвозмездно передало населению польской столицы из фронтовых запасов 60 тысяч тонн хлеба. Только в феврале-апреле решением Советского правительства Польше было выделено восемь тысяч тонн мяса, шесть тысяч тони соли, 45 тысяч тонн угля, 280 тысяч тонн нефти, две тысячи автомашин, большое количество медикаментов. А крестьянам было передано 150 тысяч голов крупного рогатого скота и овец. Эта экстренная помощь не осталась незамеченной польскими трудящимися. В письме Советскому правительству польские руководители писали: «... Никогда не забудет польский народ, что в самый трудный и тяжёлый период своей истории он получил братскую помощь советских народов не только кровью и оружием Красной Армии, но и хлебом...»
Материальная помощь была оказана и народам других освобождённых стран, причём всё это делалось тогда, когда Советский Союз сам испытывал невероятные трудности в обеспечении продовольствием собственного населения.
Что же касается Германии, то я хотел бы напомнить западногерманскому историку только один факт, гуманистическое значение которого трудно переоценить. Вот его содержание: в канун 22 июня 1945 года в Берлине и других освобождённых городах с помощью советского командования были открыты 96 больниц, 246 аптек, 146 амбулаторий, а также 580 школ, в которых начали учёбу 233 тысячи детей.
Тот же Торвальд в одной из своих книг утверждает, будто советские войска нарушали Гаагскую конвенцию об обращении с военнопленными. Для пущей убедительности он приводит «конкретный пример», как советские солдаты, захватив в Познани немецкий госпиталь, якобы стреляли в беззащитных раненых...
Мне известно, что автор подобных обвинений не был очевидцем вообще событий тех дней. Перед ним я имею неоспоримое преимущество: мне пришлось быть участником боёв за Познань. Более того, по приказу командира 27-й гвардейской стрелковой дивизии генерала В. С. Глебова я входил в комиссию по приёму упомянутого госпиталя с ранеными военнопленными. Должен отметить, что этот, с позволения сказать, «госпиталь» с несколькими сотнями раненых располагался в сырых и тёмных подвалах полуразрушенного дворца. На протяжении нескольких дней до прихода советских войск никто из находившихся там не получал ни пищи, ни медицинской помощи. Я помню стоны умирающих и просьбы пристрелить их, чтобы положить конец мучениям. Это был побеждённый и для нас уже не опасный враг, поэтому наш дивизионный хирург Г. А. Жуков с другими врачами приложил огромные усилия, чтобы спасти тех, кого ещё можно было спасти, используя для этого оставшиеся запасы крови, полученные из Москвы и предоставленные добровольцами из местного польского населения.
Вопрос о судьбе немецких раненых в Познани поднимался в западногерманской исторической литературе и в печати неоднократно и в последующие годы. Утверждалось, в частности, что комендант Познаньской крепости генерал Маттерн капитулировал 23 февраля 1945 года только после того, как советское командование в своём ультиматуме якобы пригрозило расстрелять всех захваченных немецких раненых. А как же было в действительности?
По роду службы мне приходилось по громкоговорящей установке передавать немецкому гарнизону Познани и ультиматум командующего 8-й гвардейской армией генерала В. И. Чуйкова, и ультиматум командующего 1-м Белорусским фронтом маршала Г. К. Жукова. Всё это было в начале февраля. И я должен заявить, что в обоих документах нет ни слова об угрозе «расправиться с ранеными». Но зато подчёркивается другое: по всей строгости военного времени будет наказан всякий советский военнослужащий, который нарушит принципы гуманизма и посягнёт на неприкосновенность личности военнопленных...
Мы никогда не ставили знак равенства между фашистским государством и немецким народом, между немецко-фашистскими оккупантами и мирным немецким населением, часть которого сама стала жертвой гитлеризма. Именно поэтому в памяти народов не стирается светлый образ советского солдата — гуманиста, патриота, интернационалиста. Вот почему везде, где пролегал его боевой путь, — от полуострова Рыбачьего до Балканских гор, воздвигнуты памятники и обелиски, именами советских героев названы города, улицы и площади. Трудящиеся освобождённых стран Европы благодарны Советской Армии за то, что, разгромив фашистские орды, она создала те благоприятные условия, при которых народные массы могли сами решать судьбу своих государств. Об этом свидетельствуют нетленные документы победных лет, возвышенный, эмоциональный стиль которых — красноречивое доказательство, что они были написаны от сердца, искренне, а значит, на века...
Вот строки из обращения главного штаба болгарской Народно-освободительной повстанческой армии к воинам Советской Армии: «-... Мы вас ждём, братья красноармейцы! В сердцах наших звучат все салюты ваших побед. И ждём вас не со сложенными руками!.. Ваша близость и наша воля к борьбе при поддержке народа являются гарантией, что Болгария будет свободной, независимой и демократической». И так было на всех землях, по которым прошёл советский воин-освободитель в годы Второй Мировой войны.
Михаил СЕМИРЯГА, доктор исторических наук, заведующий сектором Института международного рабочего движения Академии наук СССР, почётный гражданин города Познани (1985)
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
★ ★ ★
Поддержать канал:
- кошелек ЮMoney: 410018900909230
- карта ЮMoney: 5599002037844364