Почему одни поэты пишут стихи всю жизнь, иногда долгую и насыщенную, но их творчество остаётся в тени или вспыхивает лишь на миг? А другие, даже за короткий срок, создают произведения, которые живут столетиями и продолжают вдохновлять поколения. Эпоха, казалось бы, не имеет значения.
Взять хотя бы Есенина и Лермонтова — их читали сто лет назад, читают сегодня и будут читать завтра. Их строки находят отклик в наших сердцах, заставляют задуматься и почувствовать глубину человеческой души.
За современных поэтов не скажу. Не то чтобы они плохие или хуже предшественников. Их просто МНОГО. Включая меня самого. Ну не было ещё на земле такого времени, когда самовыразиться и даже собрать аудиторию было так легко. Сложно даже представить, как будут учитывать поэтов нашего времени. Да и надо ли? В прошлом, понятно, имён было не так много, а пробиваться было хоть и сложнее, но признание тебя как поэта давало немало. Это потом появились всякие союзы писателей и пр. профсоюзы, которые я считают истинному творцу не нужны. Но зарабатывать на своём творчестве уже считалось знаком уважения и востребованности в обществе.
А ведь отец-основатель всего этого был именно Александр Пушкин. Именно он первый начал зарабатывать на творчестве. До него поэзия считалась делом элитарным, писали только богатые дворяне, у которых было и время, и средства.
Многие считают Александра Сергеевича Пушкина отцом русской поэзии в том виде, в котором мы её знаем. Он вложил в свои произведения столько идей и тайн, что некоторые исследователи посвящают всю жизнь их разгадке. Никто не сомневается в его духовности: Пушкин верил в Бога и был человеком весьма суеверным. Но это не значит, что он был религиозным. Это важно понимать, а то некоторые «православные» пушкинисты любят цитировать одно и упускать из виду другого, выставляя Пушкина, как ещё говорил Маяковский, хрестоматийным глянцем. Увы, но православные ресурсы очень любят вырезать из контента слова поэта:
О Пушкине и религии выходили целые книги. Кто-то вообще полагает, что он был атеистом, просто в те времена прямо и открыто нельзя было говорить об этом.
Но кто же такой настоящий поэт? Может ли он действительно быть пророком, через которого говорит Бог? И какой Бог говорит с поэтом? Уж точно не христианский, так как поэты 100% были и до появления этой религии.
Вопросы непростые. Сегодня мы прикоснёмся к метафизическому аспекту этого явления, оставив скептикам возможность высказаться в другой раз.
Поэзия издавна тесно связана с религией и мистикой. Многие верят, что поэты — проводники между земным и божественным, что их талант — дар свыше. Возможно, именно поэтому их слова так сильно влияют на нас, вызывают эмоции, которые трудно описать.
Чтобы получить этот дар, поэту приходится преодолевать множество испытаний, словно пробираться через тернии к звёздам. Жизнь может быть несправедливой, судьба подбрасывает всё новые преграды. И только пройдя через огонь страданий, поэт находит те самые слова, которые отзываются в душах людей.
Без преград и страданий поэт — ничто. Это лично моё мнение. Нельзя всю жизнь прожить в сытости и тепле, не зная нужды и окружающего тебя мира, но при этом быть хорошим поэтом. Хочешь не хочешь, а пройти все испытания придётся. А уж потом вечность (или божественное начало) решит, достоишь ты остаться в памяти людей или исчезнешь с прахом.
Лев Толстой выразил эту мысль так:
«Поэзия — это огонь, загорающийся в душе человека. Огонь этот жжёт, греет и освещает. Настоящий поэт невольно горит сам и зажигает других — и в этом весь смысл».
Но готов ли каждый пожертвовать всем ради искусства, положить свою жизнь на его алтарь? Увы, немногие. Поэтому истинные поэты редки в любое время.
По сути, в «Пророке» Пушкин показывает становление обычного ремесленника в мастера. Стихоплета в поэта. Любителя в профи. И так далее. Не каждому дано пройти эту трансформацию. Вчитайтесь в текст и поймёте, что он имел в виду.
Пророк
Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился, —
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он.
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он, —
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».