Я извратил, если хотите, свой вкус. Мне уже давно интересность чтения стала признаком поверхностности произведения. В такую категорию попадает приключенческая литература. Именно её создал Александр Габо.
Строго говоря, я не имею право об этом писать, ибо в интернете невозможно прочесть полную версию бесплатно, а одна из догм, по которым я живу, состоит в том, чтоб тратиться только на еду себе.
Но я решил воспользоваться другой догмой: не надо выпивать, море, вкус его можно узнать по одной капле.
Чтение такое, что невозможно оторваться: из одной непредвиденности к другой. Как сама СВО с самого начала: ожидали, что население Украины станет встречать российские войска, как советские при освобождении от фашистов, а они – нет… Они, значит, не чувствовали себя страной, оккупированной нацистами-бандеровцами, хоть русский язык им запретили применять. Они его применяют, воюя с россиянами.
«Я»-повествователь сумел сделать длинную цепь непредвиденностей из самого процесса перемещения себя на войну. Он по ходу процесса всё время процессу мешал:
«Весь мой путь представлял собой преодоление самого себя, то есть я все время надеялся и в глубине души хотел, чтобы меня не взяли…
…“Если сейчас билетов не будет, не поеду”. Бах – билет нашелся. Заходя в вагон, я думал: «Ну меня, скорее всего, не пустят, потому что я пьяный». Бах – впустили».
Читаешь и всё время в напряжении. Почти на каждой строчке случайность. В «Острове сокровищ» то же, когда дело идёт на самом острове:
«…они лежат мертвецки пьяные в кубрике. Там я их запру и буду делать с кораблем все, что задумаю.
Наконец мне посчастливилось: ветер на несколько мгновений утих. Повинуясь течению, "Испаньола" медленно повернулась вокруг своей оси. Я увидел ее корму. Иллюминатор каюты был открыт. Над столом я увидел горящую лампу, хотя уже давным-давно наступил день. Грот повис, как флаг. Шхуна замедлила ход, так как двигалась лишь по течению. Я несколько отстал от нее, но теперь, удвоив усилия, мог снова догнать ее.
Я был от нее уже в каких-нибудь ста ярдах, когда ветер снова надул ее паруса. Она повернула на левый галс и опять, скользя, понеслась по волнам, как ласточка.
Сперва я пришел в отчаяние, потом обрадовался. Шхуна описала круг и поплыла прямо на меня. Вот она покрыла половину, потом две трети, потом три четверти расстояния, которое нас разделяло. Я видел, как пенились волны под ее форштевнем [форштевень - носовая оконечность судна, продолжение киля]. Из моего крохотного челночка она казалась мне громадной.
Вдруг я понял, какая опасность мне угрожает. Шхуна быстро приближалась ко мне. Времени для размышления у меня не оставалось. Нужно было попытаться спастись. Я находился на вершине волны, когда нос шхуны прорезал соседнюю. Бушприт навис у меня над головой. Я вскочил на ноги и подпрыгнул, погрузив челнок в воду. Рукой я ухватился за утлегарь [продолжение бушприта], а нога моя попала между штагом [штаг - снасть, поддерживающая мачту] и брасом [брас - снасть, служащая для поворота реи]. Замирая от ужаса, я повис в воздухе. Легкий толчок снизу дал мне понять, что шхуна потопила мой челнок и что уйти с "Испаньолы" мне уже никак невозможно».
То же, наверно, у Александра Габо в описании фронта, до которого мне дочитать не удалось. Только про ложную тревогу, что заметили ДРГ (диверсионно-разведывательную группу).
«Старший, Утуй, приказал мне остаться на позиции, чтобы в случае, если ДРГ прорвется в помещение, я уничтожил всю аппаратуру. Я стоял, ждал, весь на измене. В течение 30 – 40 минут стреляли, потом я узнал, что один из наших гвардейцев кого-то упустил.
Утую пришло в голову, что дрг-шники где-нибудь рядом с нами сейчас бросят симку, по нам прилетит и так далее. Мы все быстро оделись, бронежилеты, в ружье и бегом в карьер. Километра так три от позиции. Спустились мы в карьер, легли на камни. Ветер был сумасшедший. Я лежал, кашлял, как сто индейцев».
Это – вместо того, чтоб встречать Новый Год, как наметили.
Пиратская экзотика у Стивенсона равна военной у Габо. Только у Стивенсона благородство и зверство разведены (одно у нормальных людей, другое – у пиратов), а у Габо, наверно, совмещены.
«Нач. штаба просто объявил:
– Парни, кто будет пятисотиться [трусить], вот пистолет. В лучшем случае пойдете в штурмовики, или я сам пущу вам пулю в голову. Поверьте, у меня есть для этого и желание, и возможность, кроме того, я имею на это право. Так что слово «пятисотый» забудьте».
Но начал я писать статью после того, как спросил поисковик: «правда ли, что в Вагнере не практиковали подготовку», и не прочёл в первом же сайте, что в программе учебки «Вагнера» 7 пунктов: «Обращение с оружием… Тактика… Стрельбы… Тактическая медицина… Фортификация… Минно-взрывное дело… Радиосвязь, топография и прочее».
А по Габо учебки нет. – Оно и понятно: напряжение, а значит и интерес чтения, ослабнет.
То есть, если сама приключенческая литературы в XIX век возникла «на волне романтизма и неоромантизма с характерным для них стремлением бежать от мещанской повседневности в мир экзотики и героизма» (Википедия), то Габо сосредоточился на другом её свойстве: «развлекать читателя» (Там же).
Что её нельзя прочесть бесплатно, говорит и о меркантильной стороне дела. Капитализм же. Главное – деньги.
Ну плохо. Что я могу ещё сказать?
20 ноября 2024 г.
