— Как ты могла, Валя?! — Тамара Сергеевна стояла посреди кухни, сжимая в руках потертый кожаный бумажник сына. — Это же последние деньги Сережи! Он на ремонт грузовика копил!
Валентина, молодая женщина с усталым лицом и темными кругами под глазами, вздрогнула, но взгляд не отвела.
— А что мне оставалось делать? — её голос дрожал. — Банк звонит каждый день, грозятся коллекторов прислать. Вы же знаете — я только из декрета вышла, зарплата минимальная...
— Знаю! — перебила свекровь. — Потому и говорила Сереже: не бери ты её в жены! Модница, белоручка, только и умеет, что кредиты набирать!
По щеке Валентины скатилась слеза.
— Я этот кредит на лечение мамы брала. Она умирала, Тамара Сергеевна! А вы... вы даже на похороны не пришли. Сказали — нечего на чужих людей деньги тратить.
— На похороны! — фыркнула свекровь. — А золотые сережки себе через месяц зачем купила? Тоже на похороны?
— Это не золотые, — тихо ответила Валентина. — Бижутерия за триста рублей. Просто чтобы на работе прилично выглядеть...
В дверях появился Сергей — высокий, широкоплечий, с таким же усталым лицом, как у жены.
— Что за шум, мам?
— Полюбуйся на свою красавицу! — Тамара Сергеевна потрясла бумажником. — Все деньги из заначки вытащила! А ты знаешь, сколько он вкалывал на этом грузовике? В мороз, в дождь, без выходных! Чтобы она могла свои кредиты платить!
— Сереж, — Валентина шагнула к мужу. — Я все верну, клянусь! Просто мне больше не к кому было обратиться...
Сергей молча смотрел на жену, и что-то странное мелькало в его взгляде.
— А может, — вдруг тихо сказал он, — это и к лучшему?
— Что?! — Тамара Сергеевна едва не выронила бумажник. — Совсем с ума сошел?
— Мам, — Сергей подошел к жене и обнял её за плечи. — Я же видел, как она по ночам плачет. Как таблетки горстями глотает — то голова, то сердце... А я молчал. Все думал — вот заработаю, вот машину починю, тогда уже...
— Сынок...
— Нет, мам, дослушай. Валя права — мы даже на похороны её матери не пришли. Ты запретила. А я... я послушался. Струсил.
— Да как ты можешь?! — задохнулась Тамара Сергеевна. — Я же мать! Я всю жизнь...
— Вот именно, мам. Всю жизнь ты решала за меня. Где работать, на ком жениться, как жить... Хватит.
Он достал из кармана связку ключей.
— Валь, собирай Димку. Поедем в торговый центр, купим ему наконец эту игровую приставку, о которой он мечтает.
— А как же грузовик? — растерянно спросила Валентина.
— А грузовик подождет, — улыбнулся Сергей. — Семья важнее.
— Неблагодарные! — всхлипнула Тамара Сергеевна. — Я же только добра вам хотела! Только о вас и думала!
— Мам, — Сергей мягко забрал у неё бумажник. — Ты же помнишь, как бабушка, твоя свекровь, измывалась над тобой? Как все деньги у вас с отцом отбирала? Как тебя полы мыть заставляла в шесть утра?
Тамара Сергеевна замерла. В её глазах что-то дрогнуло.
— Ты же поклялась себе, что никогда не станешь такой, — тихо продолжил Сергей. — Помнишь?
Тамара Сергеевна медленно опустилась на стул. Её плечи поникли, а властный голос вдруг стал тихим и надломленным:
— Господи... Неужели я... я стала как она?
Валентина неуверенно шагнула к свекрови:
— Тамара Сергеевна... может, поедете с нами? Димка так давно просил бабушку в кино сводить...
— Правда? — в глазах пожилой женщины блеснули слезы. — Он правда просил?
— Конечно, — улыбнулась Валентина. — Вы же его единственная бабушка.
Тамара Сергеевна вдруг расплакалась — громко, навзрыд, как маленькая девочка. Валентина, помедлив, обняла свекровь за плечи.
— Ну что вы, мама... Все хорошо.
— Мама? — переспросила Тамара Сергеевна. — Ты назвала меня мамой?
— А как же еще? — Валентина достала из кармана простенький носовой платок. — Вы же мама Сережи. Значит, и моя тоже.
Сергей смотрел на двух самых важных женщин в его жизни и улыбался. За окном начинался весенний дождь, но на душе у него было тепло и спокойно. Наконец-то спокойно.