— Пардон, мадам!..
Обернувшись, Наташа увидела невысокого пожилого мужчину, с аккуратной седой стрижкой и бородкой, одетого необычно для его возраста: завязанный по-французски яркий шарф с орнаментом, куртка-косуха, потертые джинсы.
«Молодежно», — отметила Наташа.
«Пижон», — неодобрительно сказала бы ее бабушка.
«С претензией», — деликатно отозвалась бы другая.
— О, мон дье! Пардон, мадемуазель! — воскликнул мужчина и закрыл лицо руками. И тут же раздвинул пальцы, показав хитрый голубой глаз.
«Ну что за кривляние!» — с досадой отметила Наташа, но улыбнулась:
— Бон суар!
— Оу! Ву парле франсе?
— Уи, уи, так же, как и ви.
Они рассмеялись.
— Как можно к вам обращаться? — спросил новый знакомец.
— Можно Наташа.
— О, Натали!
Он бодро зашагал рядом.
— Позвольте представиться: Павел Андреевич, ваш сосед, мы с вами на днях виделись мимолетно у лифта.
Наташа кивнула.
— И как вам у нас, новоселы? Нравится? В нашем районе всего в избытке: и воздуха, и зелени, и собак, и детей!..
Павел Андреевич распахнул руки, объяв рекламируемый район, и взял паузу.
— Да, — искренне сказала Наташа, — нам все нравится.
Они с мужем переехали две недели назад, продав свою квартиру и купив две — семье сына и себе. После всех передряг и встрясок, Наташа была на вынужденном позитиве, отмечала только преимущества и видимые плюсы, на тщательное впечатление не хватало сил.
Павел Андреевич продолжал знакомство:
— Я живу на шестом этаже, в сто двадцать седьмой квартире. И… хотя бы по этим параметрам мне можно доверять.
«Сейчас денег попросит», — мелькнуло у Наташи.
— Нет-нет, — будто прочитав ее мысли, живо возразил Павел Андреевич. — Я ничего не прошу… Вернее, все-таки, прошу…
С Наташиного лица сползала улыбка.
— Разрешите мне донести ваши продуктовые запасы?
— Что вы! Мне совсем не тяжело.
— Возражения не принимаются! Позвольте?
Он уверенно перехватил магазинные пакеты из Наташиных рук.
— Вот и славно. Прекрасные женские ручки не должны носить тяжести. Вперед!
По пути к подъезду Павел Андреевич рассказывал о себе, пояснив, что раз они соседи, должны знать друг о друге все, что каждый посчитает нужным.
Он посчитал нужным познакомить Наташу со своей профессией: режиссер кукольного театра (в прошлом); и семейном положении: вдовец, жену потерял год назад, очень горюет — она была ангелом.
— А знаете, Натали, ведь вы похожи на француженку!
— Что вы говорите? — подхватила Наташа его тон.
— Да! А я их повидал, так сказать, в естественных условиях. Полгода наслаждался парижским духом.
— Много гастролировали?
— Ну какие особо гастроли у кукольного театра? Париж — да. Незабываемо!
Разговорчивость Павла Андреевича, как ни странно, не раздражала Наташу, хотя она не любила мельтешения и бестактной навязчивости и умела прервать необязательное общение. Но у соседа оказался приятный тембр, а в диалог он не втягивал. Ей даже нравилась та легкость, с которой он вызвал у неё симпатию. «Да, забавный такой», — думала Наташа, мельком взглядывая на оживленного монологом соседа.
Возле двери квартиры Наташа собралась вежливо попрощаться.
— Позвольте еще одну просьбу, столь же нахальную, как и предыдущую, — начал Павел Андреевич.
«Все-таки, деньги…», — насторожилась Наташа.
— Смею напроситься к вам, исключительно на правах соседа, на чашку чая.
— Ну конечно же, проходите!
И Наташа распахнула перед ним дверь.
Муж с любопытством выглянул в коридор. Павел Андреевич как раз натягивал неизвестно откуда извлеченные бахилы на свои вычищенные ботинки.
— Да, да, не удивляйтесь. Все свое ношу с собой. Понимаю, что это малопривлекательно и даже, пожалуй, пошло, но… ходить в уличной обуви по квартире для меня — непозволительно! Такое я позволял себе только в Америке.
— Бывали?
— Случалось. Ненадолго.
Чаевничали на кухне. Павел Андреевич солировал с большим аппетитом. Рассказывал о Париже, мелькали невзначай популярные фамилии, но без нажима, так, что упоминание не вызывало сомнений. Речь Павла Андреевича действовала почти гипнотически, и Наташа с Володей даже не пытались перехватить инициативу.
В общем, и гость, и хозяева остались довольны вечером.
Прощались как давние друзья. «Заключительную арию» Павел Андреевич исполнил патетически.
— Наташенька, вы восхитительны! Простите мне такую вольность, но это не комплимент, это чистейшая правда!
Наташа, конечно же, знала, что восхищаться в ней особо нечем — прошли те времена, — но румянилась и была благодарна даже таким избитым комплиментам.
— Дорогой мой, — доверительно приобнял Володю сосед. — В ваших руках сокровище. Ваш долг — любить, беречь и… боготворить!.. Живите в любви!
«Дети мои», — добавила бы Наташина бабушка.
А вторая бы ещё и перекрестила.
Дослушав воображаемые аплодисменты Павел Андреевич откланялся и был таков. На вопросительный взгляд мужа «что это было?» Наташа пожала плечами.
***
— Добрый вечер! Посиди со мной, отдохни, — окликнула Наташу соседка.
Вера Васильевна, громкая, грузная, моложавая пенсионерка, жила в квартире напротив вместе с пожилым пёсиком Петечкой и была рада новым жильцам. «Соседи — ближе, чем родственники!» — при знакомстве заявила она Наташе и попросила называть ее по-свойски Верой и на «ты». На Веру Наташа согласилась, но «тыкать» категорически отказалась, чем обидела Веру Васильевну на несколько дней.
Вечерами Вера выгуливала своего пса, вот и сейчас она отдыхала на скамейке у подъезда, а Петечка дремал в ногах.
— Ну что, осваиваетесь? Как тебе наши магазины?
Наташа, нагруженная пакетами, присела рядом с Верой, похвалила все, что могла: и чистоту в подъезде, и приличных соседей, и количество магазинов поблизости.
— Ты глянь! — встрепенулась вдруг Вера, выразительно указав глазами Наташе на детскую площадку. — Перья-то распустил!
Наташа услышала знакомые баритональные переливы и тихие женские возгласы: на разноцветной лавочке Павел Андреевич любезничал с какой-то дамой. Разговор был, видимо, увлекательный, собеседница с готовностью кивала и глуповато посмеивалась.
Вера заинтересованно спросила Наташу:
— У вас-то отметился уже?
— Павел Андреевич? Был на днях, — удивилась Наташа ее интонации. — Что-то не так?
— Да врет он все!
— Как врет?
— Как дышит!
И тут Вера стала разворачивать фантик с Пашки, как небрежно она его называла. Оказалось, что никакой он не режиссер, даже кукольного театра, за границей не был, даже в Болгарии, женат тоже не был — ни разу!
— Как же так! — растерялась Наташа. — Он горевал об усопшей супруге, ангелом её назвал…
— Да скакал блохой по бабам! — пригвоздила Пашу Вера.
— А дети?
— Вот этого не скажу. Может, и наследил где… Я про него много чего знаю… Квартиру свою спалил.
— Как?! — охнула Наташа.
— Как-как — по пьяни! «Пепелище» свое продал по дешевке и теперь в хостеле живет.
— Как в хостеле? — ужаснулась Наташа. — Нам сказал — в сто двадцать седьмой квартире…
— Так в сто двадцать седьмой у нас хостел… Он ведь и у меня жил! — довольная произведенным эффектом, сказала Вера. — «Ка-а-ак?» — передразнила она открывшую рот Наташу. — А вот так! Чего бесхозный мужик болтается! Мужику одному нельзя. Дохнет…
Врал, что художник, все сударыней называл, нахваливал: «Моя ты краса, по пояс волоса… Веруня, у тебя такая шейка гусиная…», — елейным голоском передразнила его Вера. — Тьфу ты, лебединая!.. Рисовал меня. Вечером сядет в уголочке и ширкает карандашиком. Я телевизор смотрю, а он мне: ручку туда положи, ножку сюда подвинь. Говорю: «Паш, покажи рисунок-то, похожа хоть?». Он сопит, обижается. Вдохновение я ему портила.
— Так он правда рисовал?
— А не видела ни разу! Не показывал. Ох и враль!.. — добродушно и ностальгически произнесла Вера.
— И какой же смысл ему врать?
— Да не ему, нам, бабам, это надо. Ведь что ни наври — всему верим и рады спасать. Вот спроси меня: зачем в дом пустила?
— Зачем?
— Жалела!
Помолчали.
— Ну, а что ж вы не вместе? Не прижился? — спросила Наташа, уже утомленная неприятным разоблачением.
— Ушел к другой! — расхохоталась Вера. — А знаешь, что он Галине насочинял? Галя, учительница, тоже в наших домах живет, одинокая, — быстро, титрами, дополнила она. — Наплел, что двадцать лет на китобойном судне плавал, китов убивал и разделывал. Она плакала, а он каялся. Потом они письмо в Гринпис вместе писали за свободу китам. Цирк!
— Не понимаю… Что за развлечение такое?
— Человек такой! Как пес брошенный липнет ко всем. Своя жизнь не сложилась, вот у чужой и греется.
— С ним хоть весело было жить? Как он в быту?
Вера посмотрела на Наташу с недоумением:
— Какое веселье от мужика?! Скажешь тоже.
Обе вздохнули.
— А летом Пашка на танцы в Сокольники ездит, бабусек охмурять. Пляшет! «Танцор диско»!.. — со смехом добавила Вера. А Наташа подумала, что ее откровениям не будет конца.
— Я тебе так скажу: никого не будет — все вымрем! Останутся тараканы, клопы да Пашка. Неистребимые потому что!
— Откуда же вы про него столько знаете? Расследование проводили? — пошутила Наташа.
Вера смерила ее взглядом — стоит ли отвечать на глупые вопросы? — и весомо сказала:
— Мир не без добрых людей.
И закончила беседу, как отрубила.
Тихо скульнул во сне Петечка.
— Ну, спасибо за компанию, а нам пора, — Вера с трудом поднялась со скамейки. — Пошли, Петечка, кушать.
Пес поплелся за хозяйкой.
Наташа тоже пошла к подъезду, на ходу оглянулась посмотреть на воркующую парочку. Паша, упираясь ногами, раскачивал тихо ойкающую, видимо от страха, визави — оба оседлали детский балансир. Разморенная вниманием тетка, с румянцем на щеках и застывшей улыбкой, не сводила глаз с Паши, как овца с удава.
«Вот и я вчера так же, — призналась себе Наташа. — Как в трансе!..». И, не сдержавшись, тихо, в голос, рассмеялась.
Паша был в новом образе: беретка с пипочкой, кожаный пиджак, под воротничком клетчатой рубашки красовался галстук-бабочка, из-под брюк выглядывали красные носки.
«Франт-на шее бант», — съязвила бы Наташина бабушка.
«Выпендрился!» — неодобрительно поддержала бы ее вторая.
«Ну чисто клоун!» — хмыкнула Наташа. «Интересно, кто он сейчас? Поэт-песенник? Дрессировщик медведей?..»
Паша заметил ее, радостно помахал рукой, сомкнул пальцы сердечком, сартикулировал что-то немыми губами, с явным французским прононсом, и послал изящный воздушный поцелуй.
Наташа поняла и улыбнулась, ответно помахав ему рукой.
— Vous êtes magnifiques!
— Merci beaucoup!
Автор: Эльза Лютик
Источник: https://litclubbs.ru/duel/2640-v-mire-dobryh-lyudei.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на наш второй канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: